Радио в дни войны

Георгий Хубов Музыка в боевом строю

«И песня, и стих — это бомба и знамя…». Глубокое значение этих крылатых слов Маяковского мы с особенной силой и остротой почувствовали в суровое время Великой Отечественной войны, работая на радио.

В трудную годину вражеского нашествия, воздушных налетов, кровопролитных битв, когда весь советский народ поднялся против гитлеровских полчищ, со звериной злобой рвавшихся к Москве, гневно звучали, «перебивая пуль разговор, знаменами бой овевая», мужественные песни борьбы. Проникнутые духом высокого патриотизма, овеянные пафосом драматических событий, они неслись из края в край, воспламеняя в советских людях священную ненависть к врагу, воодушевляя их на геройский подвиг и самоотверженный труд во имя любви к Родине, во имя революционного долга перед ней, во имя победы.

И многие песни наших композиторов и поэтов, зазвучавшие тогда по радио из Москвы, получили боевое крещение на фронтах войны, полюбились бойцам Красной Армии и Флота, партизанских отрядов.

Кто не помнит эпически суровую песнь А. Александрова и В. Лебедева-Кумача «Священная война» —

Созданная единым творческим порывом в самом начале войны, она звучала в эфире как символ духовного величия и бесстрашия советского народа, его непобедимости.

Грозно звучала могучая песнь С. Прокофьева «Вставайте, люди русские» (из кантаты «Александр Невский», написанной незадолго до войны). Одна за другой появлялись новые песни наших известных композиторов — Д. Шостаковича, А. Хачатуряна, Т. Хренникова, Б. Мокроусова, М. Блантера, В. Соловьева-Седого, В. Захарова, Ю. Милютина, С. Каца, В. Белого, Д. Кабалевского, Д. Покрасса, З. Компанейца, И. Дунаевского, М. Фрадкина и многих других. Нет необходимости перечислять названия этих песен — они и поныне живут в памяти народной…

С первых дней войны в музыкальном вещании Всесоюзного радио развернулась напряженная работа над формированием многообразного репертуара, отвечающего задачам и требованиям военного времени. И в этой работе самое непосредственное участие приняли наши композиторы, поэты и исполнители «всех родов оружия» — певцы, инструменталисты, чтецы, ансамбли, оркестры, хоры. Воодушевление пробуждало творческую инициативу, удваивало силы. Оперативно подготавливались программы выступлений перед микрофоном для страны, для Красной Армии (радиопередачи «Слушай, фронт!»), для зарубежных друзей.

Неоценимую помощь музыкальному вещанию оказывали замечательные военные коллективы — прославленный Краснознаменный ансамбль красноармейской песни и пляски СССР под руководством А. Александрова, Ансамбль песни НКВД СССР, Ансамбль Московского военного округа, многие фронтовые ансамбли, духовые оркестры. Их систематические выступления по радио с живыми, яркими, разнообразными программами неизменно вызывали горячий отклик слушателей.

Наряду с маршами и массовыми песнями — боевыми, лирическими, сатирическими — создавались и музыкальные произведения иных жанров: увертюры, драматические арии, баллады, кантаты, насыщенные героико-патриотическим содержанием.

21 июля 1941 года в Радиокомитет пришел М. Коваль с клавиром только что законченной оратории «Народная священная война» (на стихи советских поэтов для солистов, хора и оркестра). Это было одно из первых крупных вокально-симфонических произведений, посвященных героике Великой Отечественной войны. Поздним вечером собралась группа редакторов музыкального вещания. Композитор сел за рояль. Началось прослушивание. Оно было прервано воздушной тревогой и последовавшим вскоре массированным налетом вражеской авиации на Москву. В ту тягостную, тревожную ночь никто не спал. Одни спустились в убежище, другие вышли на дежурные посты. А на следующий день оратория была прослушана и назначена к передаче. Срочно переписывался клавир, одновременно шла работа над оркестровкой. Через неделю начались репетиции, и вскоре оратория зазвучала в эфире.

По заданию радио были написаны и неоднократно исполнялись драматические баллады: «Капитан Гастелло» В. Белого (слова В. Винникова), «Отец и сын» В. Мурадели (для баса с оркестром, слова A. Твардовского), «Чех и сокол» А. Мосолова (слова А. Майкова), героическая ария «Нас победить нельзя» Д. Кабалевского, кантата B. Энке «Народное ополчение» и другие сочинения. Марш, песня, ария-баллада, кантата — вот излюбленные простые формы, в которых непосредственно выражались тогда волновавшие всех чувства и мысли. Не случайно эти формы получили столь широкое применение и развитие в музыке эпохи Великой Отечественной войны, особенно в ее начальный период.

Но и тогда уже советские композиторы, горячо откликаясь на события времени боевой песней и маршем, сосредоточенно готовились к большим творческим свершениям.

«Весь советский народ вставал на защиту родной земли, — писал С. Прокофьев. — Каждому хотелось внести немедленно свой вклад в борьбу. Первым откликом композиторов на происходящие события, естественно, явились песни и марши героического характера, то есть та музыка, которая могла непосредственно зазвучать на фронте. Я написал две песни и марш. В эти дни приняли ясные формы бродившие у меня мысли написать оперу на сюжет романа Толстого «Война и мир». Как-то по-особому близки стали страницы, повествующие о борьбе русского народа с полчищами Наполеона в 1812 году и об изгнании наполеоновской армии с русской земли…»[2].

Так в трудные дни сорок первого года рождался и зрел замысел оперы-эпопеи «Война и мир». Так создавалась знаменитая Седьмая симфония Д. Шостаковича. В ближайшие годы появились «Гаяне» и «Симфония с колоколом» А. Хачатуряна, Пятая симфония С. Прокофьева и многие другие выдающиеся произведения советской музыки.

Осенью 1941 года по решению правительства из Москвы были эвакуированы почти все театры, музыкальные учреждения, концертные организации, исполнительские коллективы, в том числе и значительная часть артистического состава художественного вещания. Радио стало боевым культурным центром прифронтовой столицы. В работу музыкального вещания, располагавшего в те дни лишь небольшой оперативной группой оркестра, хора и солистов, вовлечены были все оставшиеся в городе творческие и исполнительские силы.

В студиях Дома звукозаписи на Малой Никитской (ныне улица Качалова) часто можно было встретить А. Нежданову, Н. Обухову, Е. Степанову, Е. Катульскую, Л. Легостаеву, Ф. Петрову, Н. Рождественскую, С. Панову, Н. Чубенко, Т. Юдину, Т. Янко, С. Лемешева, С. Мигая, Г. Абрамова, А. Орфенова. Систематически выступали перед микрофоном инструменталисты: С. Рихтер, М. Юдина, М. Козолупова, ф. Лузанов, квартет имени Бетховена (Д. Цыганов, В. Ширинский, В. Борисовский, С. Ширинский). Выступали и фронтовые ансамбли красноармейской песни и пляски, духовые оркестры, хоры (Московская хоровая капелла, Украинская хоровая капелла), исполнители народной музыки О. Ковалева, И. Яунэем, Н. Осипов, секстет домр, трио баянистов.

Четко, деловито, дисциплинированно выполнялось все, что было необходимо. Неутомимо работали редакторы и организаторы музыкальных радиопрограмм. В студиях было холодно, артисты репетировали, играли и пели в шубах. Чтобы частые воздушные тревоги не ломали точный график вещания, исполнители являлись в студию за час, за два до выступления. Во время воздушных налетов работа в студиях не прерывалась. Вся жизнь, вся деятельность радио была пронизана строгим и четким ритмом.

В октябре — ноябре 1941 года объем музыкального вещания был по необходимости сжат, строго ограничен (девять-десять ежедневных передач). В условиях военного положения многое приходилось строить и организовывать заново, мобилизуя внутренние ресурсы. В то же время шла интенсивная подготовка к развертыванию широкой программы художественного вещания, обогащению его содержания и форм. Весь коллектив был увлечен этой большой и трудной задачей и активно содействовал ее успешному осуществлению.

Уже к концу октября был воссоздан в обновленном составе Большой симфонический оркестр радио. Исключительную энергию, настойчивость и находчивость проявили в этом важнейшем деле главный дирижер оркестра Н. Голованов и его верный помощник дирижер А. Ковалев. Сразу же началась регулярная репетиционная работа, а в ноябре состоялись первые выступления оркестра перед микрофоном. Тогда же был укомплектован Большой хор радио, во главе которого стал его постоянный руководитель И. Кувыкин, пополнилась и Украинская хоровая капелла (хормейстер С. Сахаров). Н. Осипов заново сформировал оркестр русских народных инструментов. Опытнейший Н. Райский консультировал работу группы певцов-солистов. Вся эта напряженная организационно-подготовительная работа, в которой непосредственное участие принимал руководитель художественного вещания М. Гринберг, принесла добрые плоды.

Вскоре после памятных дней разгрома гитлеровских войск под Москвой, 21 декабря 1941 года, в столице состоялся первый открытый симфонический концерт русской музыки, организованный Всесоюзным радио. Большой зал Консерватории был переполнен. Воодушевление царило и среди исполнителей и в аудитории, восторженно приветствовавшей оркестр, которым увлеченно дирижировал Н. Голованов, и солистов — Н. Обухову, Е. Катульскую, А. Орфенова, С. Мигая. Концерт вылился в настоящий триумф русской музыки, вызвав в зале горячую патриотическую демонстрацию.

— Народ, создавший искусство такой силы, красоты и могучей самобытности, непобедим! — сказал мне после концерта один из слушателей.

Я не ошибусь, утверждая, что эта мысль владела умами всех.

Необычный дебют вновь созданного Симфонического оркестра радио послужил хорошим экзаменом для коллектива. Концертом 21 декабря начался «необъявленный» симфонический сезон 1941/42 года в прифронтовой Москве. Открытые концерты с трансляцией шли днем в Большом зале Консерватории и в Колонном зале Дома Союзов. В условиях первой военной зимы они устраивались, разумеется, не часто. Но каждый такой концерт был подлинным праздником для москвичей. Дирижировали Н. Голованов, К. Иванов, А. Орлов, А. Ковалев; солистами выступали выдающиеся певцы и инструменталисты, жившие в столице или специально приезжавшие для участия в симфонических концертах и радиопередачах, — В. Барсова, И. Козловский, М. Максакова, М. Михайлов, П. Норцов, М. Рейзен, Л. Александровская, З. Гайдай, Э. Гилельс, Л. Оборин, Д. Ойстрах, В. Софроницкий, Я. Флиер и другие. Концерты и выступления прославленных мастеров искусства, передававшиеся по радио из прифронтовой Москвы, неизменно вызывали живейший отклик слушателей во всей стране.

Событием мирового значения явилась радиопремьера Седьмой, «Ленинградской» симфонии Д. Шостаковича. 5 марта 1942 года Москва транслировала первое исполнение этой симфонии из Куйбышева, а 29 марта состоялась ее московская премьера в Колонном зале Дома Союзов. Симфония, блистательно исполненная объединенным оркестром Радиокомитета и Большого театра под управлением С. Самосуда, транслировалась радиостанциями Советского Союза, США, Англии. Во время концерта была объявлена воздушная тревога. Но никто не покинул зал. Исполнение завершилось бурной овацией.

Репертуар музыкального вещания пополнялся в ту пору и другими новыми произведениями советской музыки. Среди них можно назвать «Симфонию-балладу о Великой Отечественной войне» Н. Мясковского, кантату «Родина великая» и хоровую сюиту с оркестром «Народные мстители» Д. Кабалевского, увертюры «Дружба народов» Р. Глиэра и «1941 год» А. Гедике. Неоднократно исполнялись сцены из опер «Чапаев» Б. Мокроусова и «Суворов» С. Василенко, подготовленные для радио коллективом Музыкального театра имени К. Станиславского и Вл. Немировича-Данченко.

Большое внимание уделялось также классической музыке. Бессмертные произведения классиков звучали в тяжелую пору всенародной борьбы с кровавым фашизмом, несшим гибель мировой культуре. Слушателей особенно влекла и остро волновала музыка, проникнутая пафосом героики, духом свободолюбия и глубокой человечности. Не случайно так настойчивы были просьбы больше и чаще передавать по радио музыку Чайковского, Бетховена, Мусоргского, Баха, Бородина и снова… Чайковского.

И характерно, что произведения, казалось, хорошо знакомые, привычно любимые, теперь обретали новый смысл и значение, а многое из того, что ранее оставалось «в тени забвенья», вновь ожило. Так, в дни войны заново была «открыта» величавая кантата Чайковского «Москва» (стихи А. Майкова). По-новому зазвучали «Патриотическая песня» Глинки и героическая песня-ария Мусоргского «На Днепре» (стихи Т. Шевченко), старинная оратория Дехтерева «Освобождение Москвы», «Сербская фантазия» Римского-Корсакова, патриотическая увертюра Чайковского «1812 год», «Суворовский марш» Аренского и многое другое.

Преодолевая трудности и невзгоды военной поры, музыкальное радиовещание набирало силы. В Москву возвращались из эвакуации многие композиторы, солисты и коллективы. Восстанавливались и укреплялись творческие связи с республиками, краями, городами. Расширился редакторский аппарат вещания, уже к весне 1942 года число ежедневных музыкальных передач удвоилось. И вслед за лаконичными, всегда волнующими сообщениями Советского Информбюро, перемежаясь с корреспонденциями с фронтов войны, очерками о жизни в стране, звучали боевые марши и песни, вдохновенная музыка классиков, советских композиторов…

По содержанию, по охвату форм и жанров музыкальное вещание становилось богаче, разнообразнее. Это достигалось, конечно, не только умением, но и громадным напряжением сил всего коллектива композиторов, исполнителей, редакторов, организаторов.

Не забудем, что музыкальное вещание строилось тогда почти полностью на «живом» исполнении. Из сохранившегося довоенного запаса тонфильмов и грампластинок (технически несовершенных и к тому же изрядно изношенных) использовать можно было лишь немногое. Музыкальные записи с начала войны не производились. Теперь это дело только-только восстанавливалось. А время не ждало. Неуклонно возрастали запросы слушателей. Перед музыкальным вещанием выдвигались новые требования. И тут большую помощь оказывали мастера советской музыки, проявлявшие живую инициативу и неиссякаемую энергию.

При их непосредственном участии разрабатывались и осуществлялись циклы тематических передач, посвященных оперному, симфоническому, камерному творчеству классиков, музыкальному искусству братских республик, дружбе народов, героике Отечественной войны. Энтузиазм артистов заставлял забывать об усталости. Бывали периоды, особенно в трудном 1942 году, когда Симфонический оркестр, хоровые коллективы, да и многие ведущие солисты-исполнители (назову, к примеру, М. Козолупову, С. Кнушевицкого, С. Мигая, Л. Обсрина, Д. Ойстраха, С. Рихтера, Н. Рождественскую) выступали перед микрофоном ежедневно, а иногда и дважды в день (по союзному и иновещанию).

Стремясь разнообразить репертуар и его звучание, крупнейшие солисты нередко объединялись в небольшие ансамбли. Так, в дни войны можно было услышать по радио неповторимые вокальные дуэты: А. Нежданова и Н. Обухова, И. Козловский и М. Рейзен, Е. Степанова и С. Мигай; фортепианные: С. Рихтер и А. Ведерников, Л. Оборин и Гр. Гинзбург, Э. Гилельс и С. Рихтер. Образовалось знаменитое трио Всесоюзного радио — Л. Оборин, Д. Ойстрах и С. Кнушевицкий, продолжившее свою артистическую деятельность и в послевоенные годы.

Композиторы регулярно выступали в радиопередачах «Слушай, фронт!» с авторскими концертами-отчетами. Большие передачи посвящались творчеству композиторов братских республик, в них участвовали мастера нашей многонациональной музыкальной культуры.

Благодаря заботам партии и правительства неустанно совершенствовалась система музыкального вещания, расширялась и укреплялась его техническая база. Организовывались новые оркестровые и хоровые коллективы, среди которых надо особо выделить Ансамбль песни Всесоюзного радио под руководством Б. Александрова, завоевавший в годы войны всенародную любовь и популярность.

Поездки на фронт, встречи с героями Великой Отечественной войны, непосредственные впечатления от всего виденного, слышанного, перечувствованного и пережитого углубили, обогатили духовный мир композиторов и исполнителей. Завершались многие крупные работы, задуманные в начале войны, рождались новые замыслы, подготавливались и исполнялись новые симфонии, оперы, оратории, кантаты; широкой волной поднималось песенное творчество. Радио, естественно, служило трибуной массовой пропаганды всего лучшего, что воплощалось тогда в образах музыки и поэзии.

Вновь открылись двери музыкальных театров столицы, сначала филиала Большого и Театра имени К. Станиславского и Вл. Немировича-Данченко, а затем и остальных. Оживилась деятельность концертных залов. Зазвучали новые произведения. И все чаще радио Москвы радовало слушателей салютными концертами в честь нашей героической армии.

Москву слушала вся страна. И к жизни всей страны чутко прислушивалась столица. Эта неразрывная связь была животворным началом и в музыкальной жизни города-воина — напряженной, суровой, творчески содержательной и целеустремленной.