Радио в дни войны

Кима Воеводина Жизнь как песня

Впервые о подвиге этих двух героев-артистов мне довелось узнать из материала, который поступил в редакцию общественно-политического радиовещания. Материал принесли нам, быть может, потому, что в нем шла речь о людях, некогда работавших на радио.

Солист Всесоюзного радио Александр Иванович Окаемов и хормейстер Московской филармонии Геннадий Павлович Лузенин, также постоянный участник радиопередач, в начале Великой Отечественной войны вступили в Краснопресненскую дивизию народного ополчения Москвы и вскоре были на передовой. После одного из неравных жестоких боев с гитлеровцами попали в плен и оказались в концентрационном лагере на территории белорусского города Кричева. Здесь они стали членами подпольной антифашистской организации, устраивали диверсии на цементном заводе, где гитлеровцы заставляли работать узников.

Александр Окаемов

Геннадий Лузенин

Даже в этих труднейших условиях Окаемов и Лузенин старались поставить свое искусство на службу Родине. Они организовали хор, который получил возможность выступать иногда перед населением города. И в номерах, исполняемых ими, явственно звучал призыв к борьбе против фашистских захватчиков: ария князя Игоря «О, дайте, дайте мне свободу!», ария Ивана Сусанина, народные песни «Ермак», «Вечерний звон», «Эй, ухнем!..» Это были не просто концертные номера, это было выражение патриотических чувств, твердой веры в победу советского народа, это поднимало силы плененных, но непокоренных соотечественников для борьбы за свободу. Добившись разрешения выступать с концертами, Окаемов и Лузенин значительно расширили свою деятельность бесстрашных подпольщиков. Они стали принимать по радио сводки Совинформбюро и распространять их и антифашистские листовки среди населения.

Они боролись с врагом во имя победы нашего народа, до которой оставалось тогда, в феврале 1943 года, более двух лет.

Выданные провокатором, они не дрогнули под пытками, не предали товарищей по подполью. Истерзанных, зверски изувеченных, но не сломленных духом, вели их февральским днем 1943 года на расстрел. И тогда еле стоявший на ногах, поддерживаемый другом Окаемов запел: «Орленок, орленок, взлети выше солнца…» Да, это была та самая песня, о которой Николай Островский сказал: «Это наша песня. Если бы она была написана а годы гражданской войны, с ней бы мы шли в бой…»

То, что содержалось в пришедшем в редакцию материале, глубоко взволновало меня. И не могло не взволновать, не потрясти. Потому что сколько бы ни отыскивалось новых имен героев войны, все они входят в сердца людей вечной памятью. Мне представлялось делом чести и долга участвовать в подготовке передачи об А. Окаемове и Г. Лузенине: ведь до войны они были членами коллектива работников радио.

Быть может, в 1941–1943 годах на оккупированной фашистами белорусской земле люди, слушая Александра Окаемова, узнавали его голос, так часто звучавший по радио перед войной? Ведь этот голос снискал добрую славу в конце тридцатых годов именно как радиоголос, как голос солиста Всесоюзного радио. В фашистской неволе, не страшась жестокой расправы, продолжали они, отважные артисты, свою миссию — миссию работников советского искусства, страстных пропагандистов советского патриотизма, пропагандистов идей, формирующих в людях самые высокие нравственные качества, духовно закаляющих человека. В трудный час не изменили они делу, которому служили и до войны, выступая с трибуны Всесоюзного радио.

Несомненно, даже в том случае, если бы материал, полученный нами, прозвучал по радио в чтецком исполнении, он получил бы горячий отклик радиослушателей. Но мне казалось, что художественно-документальный радиорассказ будет интереснее, эмоциональнее. Мы начали работу над литературно-публицистической передачей «Песня будет жить»…

Подвиг никогда не бывает случайностью. Цельность и благородство натуры, высокая гражданственность, героизм, политическая активность, беспредельная любовь к отечеству и народу, готовность к самопожертвованию ради общего блага — такие качества формирует в советских людях сама наша действительность. Хотелось бы, чтобы обо всех этих качествах, присущих А. Окаемову и Г. Лузенину, рассказали люди, лично знавшие их, работавшие вместе с ними. Именно таких людей надо было разыскать и пригласить к микрофону.

Народный артист СССР И. Козловский, поэт А. Сурков, композитор В. Белый… Никого из них не удивил тот факт, что их товарищи совершили подвиг, достойный прославления. Нет, только героями могли быть на войне такие люди, как А. Окаемов и Г. Лузенин. Это четко, уверенно выражено во всех документальных записях, вошедших в передачу «Песня будет жить». Любовь к Родине, гордость за нее, стремление отдать максимум сил для ее процветания и не пощадить самой своей жизни — вот что являлось источником творческого вдохновения А. Окаемова и Г. Лузенина, определяло содержание и суть их репертуара, обусловливало подлинную гражданственность самих личных качеств артистов, их стойкость, самоотверженность в условиях жесточайшей из войн.

«Мы помним застенчивого и в то же время волевого хормейстера Лузенина, — сказал И. Козловский. — Оперные спектакли, в которых его труд художника был блистательным, проходили эмоционально, взволнованно. Геннадий Павлович предельно бывал напряжен. Лицо его отражало любое состояние. Интонационная неточность — и на лице его ужас! Геннадий Павлович был большим поклонником русского героического репертуара. Особенно памятно исполнение хором Лузенина отрывка из кантаты «Александр Невский» Прокофьева — «Вставайте, люди русские!».

О погибшем товарище вспоминал А. Сурков: «Где-то на стыке двадцатых и тридцатых годов, когда литература наша была еще очень молода и очень молода была наша советская музыка, судьба свела меня с Александром Ивановичем Окаемовым… Он не только исполнял песни молодых советских композиторов, но и был участником, так сказать, самого процесса рождения этих песен. Я помню Окаемова и по работе на радио в начале тридцатых годов, когда он был одним из первых солистов, которые брали современный советский песенный репертуар и великолепно исполняли его для самой широкой аудитории. У меня и сейчас в ушах звучит его сильный, с металлическим оттенком голос, исполнявший песни, которые впоследствии распевались всем советским народом».

Композитор В. Белый сказал: «С глубоким волнением я узнал о том, что перед своей героической смертью Александр Окаемов пел песню «Орленок», написанную мною и поэтом Шведовым в 1936 году. Песню эту мы с Окаемовым очень часто исполняли в рабочих и красноармейских клубах. Я никогда не забуду этих совместных выступлений. Горестно думать, что эта песня была последней в жизни Александра Окаемова, который мог еще так много сделать для советского искусства».

Удалось разыскать одного из тех, кто знал о мужестве и доблести Окаемова и Лузенина по совместной с ними работе в тылу врага. Для передачи «Песня будет жить» белорусские радиожурналисты записали на пленку воспоминания бывшего секретаря подпольного райкома партии К. Реутского.

Благодарная память о героях священна для поколений. В центре города Кричева в Парке имени 40-летия Советской Белоруссии есть братская могила героев, отдавших жизнь за Отчизну. Сюда были перенесены останки и московских артистов А. Окаемова и Г. Лузенина, казненных фашистскими палачами. И каждый год с наступлением весны первые живые цветы в городе появляются здесь, у обелиска. Их приносят дети.

9 Мая 1960 года в Кричеве во время многотысячного митинга впервые по местному радио прозвучал документальный радиорассказ «Песня будет жить». С тех пор по обычаю, ставшему традицией, в День Победы над Кричевом звучит сильный, красивый голос солиста Всесоюзного радио Александра Ивановича Окаемова, далеко окрест растекается сохраненное пластинкой хоровое пение, направляемое чуткими руками Геннадия Павловича Лузенина.

Продолжаются поиски новых документов, новых данных о героях. В 1968 году были опубликованы воспоминания бывшего секретаря Чериковского подпольного райкома партии Г. Храмовича о военном времени. В них есть неизвестные дотоле подробности, характеризующие деятельность подпольщиков А. Окаемова и Г. Лузенина в тылу врага.

Оккупанты пытались заставить артистов развлекать своим пением фашистов. Отказ от участия в столь унизительной затее гитлеровцев чуть не стоил Окаемову и Лузенину жизни. Но они сумели внушить этим «любителям пения», что не знакомы с эстрадой и потому не могут выступать перед «изысканной публикой».

На старых грампластинках с записью вокальной программы в исполнении А. Окаемова есть и песня «Два друга» — о нерушимой мужской дружбе, о величии и красоте ее нравственной силы. С полным основанием можно считать, что эта песня и об участниках Великой Отечественной войны А. Окаемове и Г. Лузенине, о их беззаветной преданности друг другу. Г. Храмович рассказал о том, какими были последние часы жизни этих героев:

«Ничего не добившись, фашисты посадили Окаемова и Лузенина вместе с другими арестованными в камеру смертников. Там был и Иван Васильевич Мордовин. Он прислал мне свои воспоминания. Иван Васильевич пишет, что ему и еще нескольким товарищам за десять часов до казни удалось бежать. Окаемов и Лузенин остались в камере… Почему же они не бежали? Александр Окаемов пытками и истязаниями был доведен до такого состояния, что не мог ходить да к тому же он был без обуви. Геннадий Лузенин смог бы бежать, он был физически крепче Окаемова, но решил не оставлять своего друга и разделить с ним до конца его участь…»[4].

Уже тридцать лет прошло со дня великой Победы. Но и работники радио и товарищи-подпольщики помнят об Александре Ивановиче Окаемове и Геннадии Павловиче Лузенине, творчество которых было заметным явлением в искусстве, а подвиг яркой страницей вошел в героическую летопись Великой Отечественной войны.