Радио в дни войны

Юрий Левитан Приказы победы

«Внимание, внимание! Говорит Москва. Говорит Москва». Такие волнующие и впоследствии такие привычные слова!.. Моим коллегам и мне доводилось читать по радио много документов, вошедших памятными вехами в историю нашей страны. Какое волнение и радость доставляли всем нам сообщения о трудовых подвигах шахтера Алексея Стаханова, трактористки Паши Ангелиной, текстильщицы Дуси Виноградовой, о полетах Валерия Чкалова, об исторической эпопее челюскинцев…

Но по-разному звучал голос Москвы. В нем слышалась не только радость трудовых побед и созидания. Суровы и сдержанны были тревожные сообщения о боях с фашистами в Испании, о варварских бомбардировках мирных городов и селений. Фашистская свастика черной тенью легла над Европой.

--

О предательском нападении гитлеровской Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года мы, дикторы, как и другие сотрудники Всесоюзного радиокомитета, узнали в Москве одними из первых. От корреспондентов радио пришли сообщения о том, что фашисты бомбят наши города, что вражеские полчища нарушили наши границы. В этот день мы прибыли в Радиокомитет необычно рано. Трудно передать все чувства, овладевшие мною тогда. Одно помню: боль и гнев переполнили сердце. И вот я получил документ, который надо прочитать по радио: «Сегодня, в двенадцать часов будет передано важное правительственное заявление».

Мне довелось в течение дня несколько раз читать заявление Советского правительства о нападении фашистов на нашу страну. Читать такой документ было необычайно трудно. Душили гнев и ненависть к врагу, горечь сжимала сердце. Но в то же время не покидало чувство уверенности в том, что победа придет, преступления гитлеровцев не останутся безнаказанными, фашисты ответят за все. С таким настроением и было прочитано это заявление.

Несколько позже стали поступать сводки Совинформбюро, сообщения о тяжелых боях, о вынужденных отступлениях наших войск. Надо было читать о том, как после упорных боев наши войска оставили Смоленск, Минск, Киев, Севастополь. О том, что в результате обстрелов и голода в блокированном гитлеровцами Ленинграде погибли тысячи и тысячи женщин, детей.

Иной раз лежат перед микрофоном на дикторском столике такие документы, пора уже начинать передачу, но трудно начать: а вдруг дрогнет голос. Этого нельзя было допустить. Ведь миллионы людей ловили каждое слово советского радио, сообщения «Последних известий», «В последний час» и даже по интонации голоса диктора, читающего эти передачи, могли судить о положении на фронтах. Собирал все силы, сжимал руки в кулаки — и вот микрофон включен и — «Говорит Москва» — уверенно, сдержанно.

Мы знали, что голос Москвы помогает нашему народу трудиться, бороться во имя грядущей победы. Голос Москвы слушали в окопах и блиндажах, он проникал в землянки партизан и далеко за наши рубежи — к бойцам Сопротивления разных стран. Голос Москвы находил отражение во множестве газет и листовок, распространявшихся во всех уголках земли. Он нес людям планеты правду о нашей героической стране, армии, ее боёвых успехах.

Мы в своих передачах старались рассказать всему миру о несгибаемой воле советских людей к победе, их верности Родине, партии Ленина.

Да, значение передач Московского радио, вера людей в победу были беспредельны. Раз Москва говорит — значит, она стоит, борется, готовит ответные удары по врагу. Как-то мне довелось беседовать с человеком, воевавшим в крупном партизанском соединении. Он рассказал, что для партизан слушать позывные Москвы было особенно важно. Ведь гитлеровцы наполняли эфир своими фальшивками. Как их фабриковали? Записывали на пленку московские сообщения, выбрасывали из них цифры потерь немецких войск и монтировали пленку таким образом, чтобы оставались лишь известия о сдаче тех или иных городов. Эти выхолощенные сведения фашистские радиостанции снабжали собственными комментариями о том, что, мол, Красная Армия разбита, Москва окружена и сопротивление бесполезно. Эти фальшивки появлялись потом в издаваемых гитлеровцами газетах и листовках на русском языке. Таким образом враг пытался посеять сомнения, неуверенность, ослабить волю к борьбе. Вот почему, находясь в глубоком тылу врага, партизаны чутко прислушивались к голосу Москвы. Сообщения, принятые по радио, публиковались в партизанских газетах и передавались из уст в уста, разоблачая ложь фашистской пропаганды. Они активизировали действия партизан, вливали в борьбу народов новые силы. Тем более что у микрофона часто выступали видные военачальники и государственные деятели. Москва рассказывала по радио и о беспримерных подвигах Николая Гастелло, Зои Космодемьянской, Елизаветы Чайкиной, Александра Матросова и других героев.

Наши радиожурналисты шли в бой вместе с солдатами. Невозможно забыть героические радиорепортажи с передовых позиций, из осажденных городов, партизанских отрядов. Все эти передачи звали на беспощадную борьбу с врагом, вдохновляли советских людей на новые подвиги.

Поэтому-то фашисты боялись «Голоса Москвы» не меньше, чем бомб и снарядов. Потому-то Гитлер требовал: Московское радио надо заставить замолчать, разбомбить Московский радиоцентр! За время войны воздушная тревога в Москве объявлялась много раз. Но только однажды налет воздушных пиратов прервал на короткий срок наши передачи. Произошло это вечером в июле 1941 года. Внезапно раздался режущий свист, зазвенели стекла, погас свет. Оказалось, что на Радиокомитет сбросили с самолета авиабомбу весом в полтонны. Но гитлеровцам не повезло: она угодила в канализационный люк в центре двора и не взорвалась. Бомба лишь порвала провода, а воздушная волна от нее высадила стекла. Через короткое время радиопередачи возобновились. Правда, дикторский текст освещали сперва лучиком карманного фонарика. Гитлеровцы в тот же вечер объявили, что большевистский радиоцентр разрушен. Это была их очередная ложь.

Радио в те годы работало круглосуточно, с огромным напряжением. Его сотрудники не считались со временем. Буквально сутками не отходили от микрофона дикторы Москвы, забывая об отдыхе и сне, отдавая все силы, все сердце общему великому делу — разгрому фашистских полчищ. Героически трудились наши коллеги в осажденных фашистами городах — Севастополе, Одессе. Когда наши войска оставляли города, они последними покидали студию. Разве можно забыть подвиг дикторов блокированного Ленинграда, которые голодные выходили на свой подлинно боевой пост и из ледяной студии несли бойцам, балтийским морякам и всем ленинградцам непоколебимую веру в победу!

И вот настало наконец время, когда каждый день мы с радостью сообщали о наших боевых успехах на всем громадном фронте от Заполярья до Черного моря, о разгроме гитлеровцев под Москвой и Сталинградом, о неудержимом наступательном порыве советских войск. Надо ли говорить, с каким душевным подъемом читались эти волнующие строки!

И, наконец, первый приказ: столица будет салютовать нашим доблестным войскам артиллерийскими залпами. Такое сообщение имело свою предысторию. Традиция салютовать нашим победным войскам орудийными залпами родилась давно — еще при Петре I. Впервые орудийный салют прогремел в Петербурге в честь войск, одержавших блистательную победу под Полтавой. Затем столица салютовала русским войскам, овладевшим Выборгом, а еще через несколько лет — в честь моряков, одержавших победу у Гангута над шведскими эскадрами. Воскрешение этой традиции стало яркой вехой в истории Великой Отечественной войны.

В тот памятный день 5 августа 1943 года я, как обычно, пришел в радиостудию заранее, чтобы заблаговременно ознакомиться с передачами. Но вот подошло время передачи, а сводки Совинформбюро все нет и нет. Мы волнуемся, ждем. Строим разные догадки, предположения. К нам в студию начинают звонить из разных учреждений, приходят журналисты…

Наконец звонок из Кремля: «Сводки сегодня не будет. Готовьтесь к чтению важного документа». Но какого?

Часовая стрелка уже подходила к 11 часам вечера, когда нам объявили: «Сообщите, что между 11 и 11 ч. 30 м. будет передано важное правительственное сообщение». Каждые пять минут мы повторяли в очень сдержанных тонах эту фразу. Время между тем шло и шло… И вот прибегает офицер с большим запечатанным конвертом. Вручает его председателю Радиокомитета. На пакете надпись: «Передать по радио в 23.30». А времени уже, можно сказать, нет. Бегу по коридору, на ходу разрываю пакет. В студии вспыхивает табло: «Все готово!» Включаю микрофон и привычно, почти машинально произношу: «Говорит Москва». А сам торопливо пробегаю текст: «Приказ Верховного Главнокомандующего…»

Что такое? Что-то совсем необычное!

Читаю и нарочно растягиваю слова, чтобы забежать глазами в следующие строки, узнать…

И вдруг понимаю — большая победа: Орел и Белгород освобождены! И такая охватила радость! Зарябило в глазах, пересохло горло. Торопливо глотнул воды. Рывком расстегнул воротник.

Все охватившие меня чувства я вложил в заключительные строчки: «Сегодня, 5 августа, в 24 часа столица нашей Родины Москва будет салютовать нашим доблестным войскам, освободившим Орел и Белгород, двенадцатью артиллерийскими залпами из 124-х орудий…»

Потом на радио стали приходить письма с фронтов: «Товарищи дикторы, берегите голос! Работы вам прибавится — мы идем вперед!» И они шли вперед, наши доблестные войска. И поступали все новые и новые приказы о салютах в их честь. Но меня не покидала одна мысль, одна мечта — когда же наконец доведется читать приказ о полной победе над гитлеровской Германией? И эта мечта сбылась…

9 мая 1945 года мне выпало счастье прочесть «Акт о безоговорочной капитуляции Германии» и Указ Президиума Верховного Совета СССР об объявлении дня 9 мая праздником Победы. А диктор Ольга Высоцкая читала материалы о подробностях подписания акта. Потом мы видели, как во всех окнах домов вспыхнул свет, на улицах — толпы… Сообщение повторялось всю ночь. И весь день. Но хотелось читать его снова и снова, так, чтобы с каждым разом все радостней звучала наша победа.

А вечером 9 мая нас, группу работников радио, вызвали в Кремль. В оборудованной там небольшой радиостудии выступил И. В. Сталин с обращением к народу. Нам же вручили исторический приказ о полной победе над фашистской Германией и об артиллерийском салюте 30 залпами из 1000 орудий. Прочесть его надлежало через 35 минут.

Радиостудия, откуда велись тогда такие передачи, была расположена неподалеку от Кремля, за зданием ГУМа. Чтобы попасть туда, нужно было пересечь Красную площадь. Мы вышли из Кремля, миновали арку Спасских ворот. Но что такое? Перед нами — море людское. Им залита вся площадь. Народу столько — яблоку негде упасть. Взяли с боем при помощи милиции и солдат метров пять, а дальше — ну никак. А минуты все бегут и бегут!

Решаем — обратно в Кремль, в его небольшую радиостудию. И в 21 час 50 минут мир услышал: «Говорит Москва! Фашистская Германия разгромлена… В ознаменование этой исторической победы сегодня в 22 часа произвести салют…»

Радость, необъятная, невместимая в одном человеческом сердце! Ведь мне выпала большая честь сказать первые слова, первое «здравствуй!» наступившему миру. Миру, за который пролилось столько крови… Мы все помнили. Сумрачный сорок первый, те сводки Совинформбюро: «Советские войска оставили город…» И вот — победа! Пришло это долгожданное слово. Слова приказа восторженным эхом отзывались в сердцах миллионов. Это был самый необыкновенный, самый незабываемый день.