Радио в дни войны

Михаил Платов Зимой 1941-го…

Ночь с шестого на седьмое ноября была поистине авральной в редакции «Последних известий». Накануне шла напряженная, ставшая привычной работа: готовились очередные выпуски, принимались сообщения от фронтовых корреспондентов. И вот шестого вечером совсем неожиданно нам сообщили, что завтра на Красной площади состоится военный парад. Эта весть вызвала у нас радость и, скажем прямо, некоторую растерянность. Впереди была всего одна ночь! А ведь мы ничего не знали, у нас не было ни одной готовой строки.

Каков будет порядок прохождения войск, кто будет участвовать в этом необычном марше?

В те дни фронт был рядом, в десятках километрах от столицы, ощетинившейся зенитками, «ежами», тяжелыми орудиями. Наши фронтовые корреспонденты почти каждый вечер приезжали с передовых позиций с заметками и очерками о боевых эпизодах дня. На них-то мы прежде всего и рассчитывали.

Однако мы столкнулись с еще одним непредвиденным обстоятельством. Мы узнали, что многие участники завтрашнего парада направятся прямо с площади на фронт. Имели ли мы право в своем репортаже называть части, подразделения и их командиров? Разумеется, нет! Значит, в нашем активе могли быть только боевые эпизоды и комментарии, не привязанные к конкретным участникам этого октябрьского марша…

Всю ночь горел свет в затемненной комнате «Последних известий». А рано утром В. Гончаров, Н. Потапов, В. Синявский, А. Фетисов и А. Спасский направились в здание ГУМа, где помещалась наша традиционная резиденция-студия, откуда из года в год велись репортажи с Красной площади. Над Москвой было хмурое небо, валил снег, дул вьюжный ветер, начиналась пурга. Несмотря на бессонницу и усталость, журналисты чувствовали себя бодро. Предстояло трудное, но почетное дело!

Нас предупредили, что репортаж не пойдет в эфир, а будет записан на пленку. Это немного успокоило — значит, можно будет отмонтировать, поправить, убрать возможные ошибки. Все волновались из-за отсутствия опыта: ведь впервые в жизни надо было вести такую передачу.

Спустя пять-шесть минут в комнату неслышно вошел дежурный и поманил ведущего рукой. Из переданной им записки стало ясно, что репортаж пойдет прямо в эфир.

Репортаж начали в точно назначенное время. В архиве сохранились некоторые тексты этой почти импровизированной передачи о параде, который был поистине историческим. Ведущий начал ее с того, что передал приветствие народам и армиям антигитлеровской коалиции, борющимся против фашистских захватчиков. Далее он сказал:

— Сурово, торжественно выглядит сегодня Красная площадь. Над Москвой, родной нашей столицей, нависла серьезная опасность… На подступах к городу-великану в этот час идут ожесточенные бои против коварного врага, бои не на жизнь, а на смерть. И Москва, строго собранная, подтянутая, в боевой готовности: все для фронта, все для победы… Подступы к Москве станут могилой для гитлеровских дивизий… Москва выстоит и победит!..

Но вот выехал из Спасских ворот Кремля маршал С. М. Буденный, которому отдал рапорт командующий парадом генерал-лейтенант П. Артемьев. По-особому торжественно и тревожно прозвучали залпы артиллерийского салюта.

Когда Буденный поднялся на трибуну Мавзолея, ведущий хотел сообщить, что сейчас он выступит с речью. Но в этот момент к микрофону подошел И. В. Сталин. Обращаясь к войскам, уходившим прямо с Красной площади на передовые позиции, Сталин говорил:

— Великая освободительная миссия выпала на вашу долю. Будьте же достойны этой миссии!.. Пусть вдохновляют вас в этой войне мужественные образы наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова! Пусть осенит вас победоносное знамя Ленина!

Перед Мавзолеем прошли солдаты-пехотинцы с полной выкладкой, вооруженные рабочие отряды столицы, промчалась конница, а за нею — моторизованные части, артиллерия, танки…

Так запечатлел в своих стихах прохождение славных пехотинцев поэт Р. Роман, участвовавший в подготовке этой передачи. Бойцы шли по площади в суровом молчании, исполненные решимости победить или умереть, а звуки боевых маршей напоминали им о славных подвигах их отцов — героев гражданской войны…

В тот памятный день запись репортажа о параде передавалась несколько раз у нас и за рубежом.

Много лет спустя С. М. Буденный, вспоминая этот день, писал: «Военный парад 7 ноября 1941 года на Красной площади вызвал мощный патриотический подъем… Коллективы фабрик, заводов, колхозов и совхозов брали обязательства дать больше продукции, необходимой фронту. Красноармейцы в окопах клялись не допустить врага к Москве.

Не только советские люди, но и люди за рубежом увидели, как велика наша уверенность и решимость отстоять Москву, разгромить коварного врага» [1].

В разгар боев под Москвой Всесоюзным радиокомитетом и Политуправлением Западного фронта была создана специальная военная редакция. Редактором стал Николай Максимович Потапов, а ответственным секретарем — я. У нас были разъездные корреспонденты. Слово «разъездной» имело, впрочем, весьма ограниченный характер. Фронт был рядом, под рукой, корреспонденты отправлялись рано утром на задание, а к вечеру возвращались в столицу.

Наш небольшой коллектив был дружным, всегда готовым быстро и точно выполнить задания. Две «эмки», выкрашенные в белый цвет (маскировка под заснеженные поля Подмосковья), были всегда в пути.

Александр Фетисов, отслуживший до войны год в артиллерийском полку, считался у нас военспецом. Вадим Синявский на время забыл о футболе и переключился на боевую тематику. Кроме них в редакции работали Гавриил Красавцев и Леонид Шмонин, умеющие прекрасно ориентироваться в обстановке. Постоянным диктором редакции была Надежда Морозова, в прошлом артистка Театра имени Моссовета.

Мы все находились на казарменном положении.

Передачи «Говорит Западный фронт» с первых же дней приобрели широкую популярность. В эфире они звучали два раза в неделю по сорок минут. Их слушали не только в нашей стране, но и за рубежом. Об этом свидетельствовала наша почта.

Информация, интервью, репортажи о самых последних событиях поступали непрерывно. Их доставляли в редакцию корреспонденты, можно сказать, прямо из-под огня. Сведения о том, где предстоят или уже происходят жаркие сражения, нам незамедлительно сообщали находившиеся постоянно при штабе фронта сотрудники, выделенные в редакцию Политуправлением.

Как ответственный секретарь редакции, я много занимался непосредственно подготовкой, оформлением и выпуском в эфир передач. Но и мне все же удавалось выезжать в действующие части. Так, в ноябре я побывал в 1-й Гвардейской мотострелковой дивизии, которой в то время командовал полковник Герой Советского Союза А. И. Лизюков.

1-я Гвардейская вела ожесточенные бои на Подмосковном рубеже. О героическом подвиге, стойкости и мужестве бойцов и командиров своего соединения полковник Лизюков рассказывал много и подробно и лишь на вопросы о своем личном боевом пути отвечал крайне сдержанно. Но то, чего он не досказал, помогли мне узнать его однополчане.

Начало войны А. Лизкжов встретил в пути. Он возвращался из Москвы в штаб Западного военного округа. Но поездом добрался только до Борисова. Железнодорожный путь в сторону Минска к тому времени уже перерезал фашистский десант. Полковник Лизюков в лесу у реки организовал боевое подразделение из военных, возвращавшихся, как и он, в свои части из отпусков и командировок. И вот с этим за несколько часов сформированным отрядом полковник под артиллерийским огнем и бомбежками с воздуха помогал 1-й Московской мотострелковой дивизии удерживать переправу через Березину.

Получив боевое крещение в первые же дни войны на Березине, Александр Ильич Лизюков уже под Смоленском с исключительным воинским искусством удерживал Соловьевскую переправу.

— Среди опасных неожиданностей, то и дело возникавших на этом ответственном участке, — свидетельствовал К. К. Рокоссовский, — Лизюков чувствовал себя как рыба в воде. Личная смелость его была безукоризненна, умение маневрировать малыми силами — на высоте…

Маршал К. К. Рокоссовский среди военных корреспондентов радио и газет

Рассказав по радио о 1-й Гвардейской мотострелковой дивизии, оборонявшей столицу, я продолжал следить за боевым путем Лизюкова. И больно было узнать, что Лизюков, уже будучи генералом, летом 1942 года погиб под Воронежом, командуя 5-й танковой армией.

У Александра Ильича Лизюкова было два брата, они тоже погибли на полях сражений. Ныне одна из улиц Гомеля носит имя братьев Лизюковых…

Всем сотрудникам редакции «Говорит Западный фронт», начиная от редактора и кончая машинистками и курьерами, приходилось много работать. Но особенно горячими стали дни, когда развернулось контрнаступление советских войск под Москвой. Тут уж при подготовке и организации материалов мы совершенно перестали замечать и делить сутки на день и ночь. Беспрерывно поступавшие от корреспондентов репортажи, беседы, интервью с мест боев незамедлительно выходили в эфир.

Хорошо помню, как в середине декабря 1941 года наш сотрудник, постоянно находившийся при штабе фронта, доставил в редакцию приказ командующего Западным фронтом Г. К. Жукова, который срочно передали по радио. В нем говорилось: 6 декабря войска Западного фронта, измотав противника в предшествовавших боях, перешли в контрнаступление против его ударных фланговых группировок. Группировки эти разбиты и поспешно отходят, бросая технику, вооружение и неся огромные потери…

Немецкий план окружения и взятия Москвы рухнул. На подступах к Москве было положено начало разгрому гитлеровских войск…

20 января 1942 года в машине со звукозаписывающей аппаратурой корреспондент «Последних известий» Юрий Арди и я, обгоняя военные грузовики, мчались в только что освобожденный город Можайск. На обочинах дорог валялись, скованные морозом, трупы гитлеровцев, разбитые немецкие машины и танки с крестами.

В Можайске мы записали выступления участников битвы за город и рассказы жителей о зверствах фашистов. Встретились с командующим 5-й армии Л. А. Говоровым и записали беседу с ним.

Никогда не забуду митинг на площади в связи с освобождением города. Взволнованные выступления участников митинга, слова, полные благодарности бойцам и командирам, клятвы мстить врагу за поруганную честь, за кровь, пролитую на этой земле, прозвучали в эфире на всю страну.

Возвращаясь с передовой, мы задержались у одного из армейских трофейных складов, чтобы рассказать слушателям, сколько тяжелого и легкого оружия оставил враг, поспешно отступая. Свой рассказ мы сопроводили звуковыми иллюстрациями, в частности был записан звук воющей мины, которая по замыслу немецкого командования призвана была не только поражать цель, но и наводить страх на бойцов Красной Армии.

Вспоминается еще одна поездка с Юрием Арди в действующие части. Это было в феврале 1942 года. Московская и Тульская области были полностью освобождены. Задание у нас было такое: рассказать в репортаже, какими боевыми делами воины передовой отметили 24-ю годовщину Красной Армии.

Так как это было накануне праздника, нам очень хотелось доставить в часть приказ Наркома обороны, посвященный этой дате. Мы заехали ночью в типографию «Правды» и, дождавшись, когда ротационная машина выбросила первый десяток газет с напечатанным приказом, взяли их с собой и помчались на передовую. Политработники гвардейской части получили в это утро газеты раньше, чем московские подписчики. Вечером этого же дня был передан и наш репортаж из части.

Большой отклик у наших и зарубежных радиослушателей вызвал репортаж военных корреспондентов о боях под Волоколамском. В эфире отчетливо слышались беспрерывные залпы мощной артиллерии, треск автоматов, пулеметов, винтовок, раскатистое «ура» солдат, атакующих немецкие укрепления. Наши корреспонденты были в гуще событий и вместе с частями вошли в освобожденный Волоколамск. Тут они встретились с партизанами, и в эфире прозвучали голоса тех, кто бесстрашно боролся в тылу врага.

Редакция «Говорит Западный фронт» существовала до июля 1942 года. Советские войска шли с упорными боями на запад. И наша выездная редакция была преобразована в редакцию фронтового вещания. Военные корреспонденты отправились на другие участки огромного советско-германского фронта. Синявский улетел на юг, в Севастополь, Фетисов — в Белоруссию, а я — в Ленинград.