Богатыри Круглого Стола Сказ 2 Рагнарёк

Скрижаль 11 Варги

Понимая, что чудом избежали смерти, богатыри отправились в обратный путь. Пройдя через горы, достигли добры-молодцы леса, где поедом ели друг друга всякие чудища. Однако, в этот раз не так уже боялись тварей добры-молодцы, и начали они рубить лес вдоль дороги, да засеки устраивать. То, что рептилоны рано или поздно преодолеют реку, в том побратимы ни сколько не сомневались, вот и решили они осложнить путь силе тёмной. Да и не так страшно, когда руки делом заняты. Да и всякие змеи-чудища, услышав трест падающих деревьев, либо видя, как падают эти высокие исполины, предпочитали уходить от дороги, ибо, по их разумению, что-то очень большое и грозное там шевелилось и ломало могучие стволы. Кому-то затея с засеками может показаться глупой, однако же нет, всё верно делали наши витязи, и к чему приведёт их труд — мы вскорости увидим.

Устроив несколько засек (причём таких, что любой лютый бурелом позавидует), покинули добры-молодцы тот страшный лес и пошли по равнине. И на просторах тех лицезрели они самое величавое зрелище, какое может только увидеть человек, в те края попавший. Шли по той степи те самые змеи-гиганты, что сперва напугали богатырей, а после папоротником чавкали. Только в этот раз было тех змеищ не менее полусотни. Правда, половина была детёнышами, но другая половина… Казалось, что действительно горный хребет плывёт над равниной. И плыли те гиганты с явным намерением пересечь дорогу, прямо наперерез добрым молодцам.

Остановились тогда побратимы, да решили передохнуть малость, да полюбоваться сим величественным зрелищем. Расположившись поудобнее, наблюдали добры-молодцы, как дорогу пересекает великое то стадо. И теперь наши витязи могли рассмотреть сих удивительных животных во всей красе.

— Глянь, братцы, а ить кажный ентот зверь, что цельный мир, — изумлённо произнёс Дубыня.

И действительно, на великих тех змеях сидели какие-то малые летучие ящерки, размером чуть более вороны. Те ящерки поедали всяких паразитов на теле гигантов, да ловко хватали в воздухе всякий летающий гнус.

— Шустрые, словно стрижи, — высказался Усыня, глядя, как ловко те ящерки в полёте ловят всякую мошкару.

Перевалили те змеи-гиганты через дорогу, и, возвышаясь над степью, поплыли далее. Вроде и прошло то стадо через дорогу, и путь добрым молодцам был свободен, однако же продолжали они сидеть на придорожных камнях, да любоваться могучими живыми сопками, их длинными хвостами и шеями, их неторопливой, но грозной поступью…

Прошли добры молодцы через великую ту равнину, прошли мимо озера и вновь ступили они на костяной путь, что пролегал через огромное болото. А к тому времени рептилоны наладили переправу и перебросили молниеносную рать Юган-Змея через реку.

В суматохе, которую вызывало нападение щитомордых гигантов, рептилоны упустили наших богатырей. Твари видимо посчитали, что затоптало то дикое стадо наших витязей. Когда же оправились Юган-Змей и Юш-Змей от нападения рогатых щитомордых монстров, то добрых молодцев наших и след простыл.

Стала тогда рать змеиная мост починять. Починили конечно же деревом, а не камнем, ибо не было в их войске умелых каменщиков. Всадники деревья рубили, да возили их к мосту, а зверолюды, обтесав стволы, перебрасывали поверх провала. А пока шло восстановление переправы, Расп-Змей прислал своим вассалам две дюжины змеекрылов. Юган-Змей тех змеекрылов послал пролететь вдоль дороги да глянуть — не видать ли на ней наших витязей.

А пролетали те змеекрылы над нашими богатырями как раз в то время, когда те только достигли леса великого. А войдя в лес, соорудили добры-молодцы шалашик, да и прилегли отдохнуть с дороги. Вот в этот самый момент и пролетали над богатырями змеекрылы. До самых болот долетели те змеелюды верхом на летающих тварях, да никого не найдя, полетели обратно. Только в этот раз полетели не вдоль дороги, а напрямки. А вот если бы отправились змеекрылы в обратный путь, то застали бы они наших витязей за сооружением второй засеки. Ну а так, доложили летающие гады, что нет никого на дороге.

Когда переправа была восстановлена, то первой по ней прошла молниеносная рать Юган-Змея. А следом повёл своих Юш-Змей. Вскоре скачущие впереди всех зверогады достигли леса и упёрлись в засеку. Прыгающие те твари, где-то, кое-как, по одному, но могли продраться сквозь завал. Либо толпой в обход дороги обходили. Для конницы же засека была совершенно непроходима, а в обход… В обход, даже шустрому и небольшому зверью загонному лучше было не соваться, а уж всадникам на их скакунах и подавно…

Всё дело в том, что войском через лес тот великий надо было проходить очень быстро и ощетинившись во все стороны копьями. Стоять же там было нельзя, как и нельзя было с пути сходить. А зверьё загонное в большинстве своём встало, и иные и в обход попёрлись.

Естественно, такое количество пищи привлекло лютых хищников, что обитали в том лесу. Первыми прибежали дикие собратья (дабы не талдычить одно и тоже, сразу скажу, что все хищные твари там двуногие) тех скакунов, на которых разъезжал ертаул Юган-Змея. Было тех хищников не менее двух десятков, и закипела тогда меж гадами битва лютая.

Загонного зверья было куда как больше, однако из леса вскакивали всё новые и новые хищники. И кого там только не было — и дикие собратья загонного зверья, и собратья скакунов старших рептилонов.

Прибежали и настоящие гиганты, дюжина из которых была у Амат-зверя, что из царства Мардука. Только этих огромных хищников было куда больше, чем дюжина, и одни только эти гиганты могли целое войско положить.

Юган-Змей отозвал из леса своё зверьё загонное, дабы всё оно не сгинуло понапрасну в том страшном лесу. Однако, уже было поздно, дикие хищники бросились в погоню, и погнавшись за зверогадами, налетели на конницу. И началось тут побоище великое…

Вот только Юган-Змею совсем не нужна была эта битва, да и победить в ней было невозможно. И повелел тогда Юган-Змей отступить своей коннице, а заслоном от погони оставил своё зверьё загонное.

Вот только могучий зверь с щитами на спине и с копьями на хвосте, на котором ездил Юган-Змей, был скакуном не очень быстрым. Пришлось тогда Юш-Змею, дабы спасти своего товарища, бросить в бой своих зверогадов. В итоге, хоть и с потерями, а всё же смог Юган-Змей вывести из той кровавой мясорубки свою конницу. Зверья же загонного едва ли треть спаслась. Хотя, спасло войско Юган-Змея от полного уничтожения лишь то, что твари лесные, в большинстве своём, вместо погони друг друга рвать начали.

Вот так вот, други мои, нехитрая затея с засеками в итоге отозвалась большой бедою для рептилонов. Ведь что теперь нужно делать тварям? А нужно большими силами подходить к той засеке, да посылать пехоту, дабы расчищала она путь. В общем, как ни крути, а чтобы растащить одну только эту засеку, нужно вести целую войну. Причём, войну с большими потерями. А засек таких наши добры-молодцы нарубили аж полдюжины.

Вижу, вопрошаете вы меня, други мои, а как же мол тогда богатыри наши прошли сквозь лес тот страшный? Объясняю… Во-первых — в первый раз ребятушки наши шли быстро. Во-вторых — чуяли зверогады лесные чешую Ским-зверя. Чуяли и понимали, что идёт что-то сильное. При этом, это сильное — очень мелкое, а значит — жрать там нечего, в то время, как вокруг бегает столько всего большого и вкусного. Таким образом, наша троица никакого внимания тогда не привлекла. А на обратном пути начали ребятушки лес валить. А зверь, он же не дурак, он же понимает, что если кто-то ломает деревья, то значит, что тот очень сильный, да и к тому же пахнет Ским-зверем. А если бы не рубили засеки витязи наши, а просто шли бы по дороге, то опять никто бы на них внимания не обратил — ибо жрать неча.

А тут столько еды пришло! Да не просто пришло, а ещё и на месте встало, тут-то уже лесные твари не смогли отказаться от такого угощеньица. И в итоге, страшные обитатели того злого леса чуть было не сожрали всё войско Юган-Змея.

Вот так вот добры-молодцы наши и остановили рати змеиные. Сильно ли помогли побратимы своими деяниями Святогору? Тут сложно так сразу сказать… С одной стороны, передышку большую получил Святогор, сие — факт. А с другой стороны, деяниями своими расшевелили добры-молодцы всё царство Расп-Змея. Да не просто расшевелили — Расп-Змей, взяв с собой 40 своих верховых телохранителей, самолично направился к тому лесу. Также, повелел Расп-Змей Алгару и Урею поднимать рати свои и идти на подмогу Юш-Змею и Югану.

* * *

Под жуткое завывание ледяного ветра мчалась по льду чёрная ладья под чёрным парусом. А глаза на носовой фигуре той ладьи горели кроваво-красным демоническим светом. Горожане разбежались, лишь несколько старых, седых мореходов остались наблюдать за грозными теми свершениями. Жрецы упали на колени, и протянув руки к грозному свинцовому небу, выкрикивали слова заклинаний.

Войско стучало оружием своим по щитам. Суровые варяги таким образом выражали свою радость тому, что сбылись предсказания их конунга. И появление Нагльфара говорило о том, что павшие их товарищи на огненной ладье добрались до врат Хельхейма, и сломали те врата, тем самым выполняя своё предначертание. А это значит, что Браннфар уже несёт павших героев в Утгард. И теперь ударами по щитам варяги приветствовали прибытие корабля мёртвых, который выпустили из Хельхейма их павшие братья.

Вскоре можно было разглядеть, что кровавыми очами сверкает волчья голова, которая, словно живая, оскалила свою страшную пасть. На носу, на корме и вдоль бортов той страшной ладьи стояли воины…

— Живые! Провалиться мне в самые глубины Гьёлль, живые! — с изумлением произнёс Эгиль Волчья Шкура.

— Этого не может быть, брат Эгиль, — не верил своим глазам ярл Орм.

— Однако, это так, брат Орм. Клянусь браслетами, это так, — выпучив глаза, произнёс ярл Эгиль.

Чёрная ладья с треском врезалась в прибрежный сугроб, и с её носа и бортов посыпались в снег могучие воины.

Стоя на щите, который держали его медные воины, Чёрный Конунг молча наблюдал за происходящим.

Прыгающие с ладьи воины, все, как на подбор, были высокие широкоплечие витязи. Все в волчьих шкурах поверх кольчуг, все в низких шеломах с наличниками, у всех заброшены за спину щиты, а в руках тяжёлые топоры на длинных рукоятках.

Прибывшие богатыри столпились без строя перед своей ладьёй, а вперёд вышел воин, у которого, помимо волчьей шкуры на плечах, над шеломом возвышалась волчья голова.

Эгиль, прозванный Волчья Шкура за то, что также, как и прибывшие носил такую же шкуру поверх кольчугу, вышел вперёд, и голосом, привыкшим заглушать штормовой рёв моря и грохот битвы, громогласно вопрошал:

— Вы — живые?

— Живые?! Нас всех сразили десятки раз! Нас отвергала Вальхалла Одина! Нас отвергли пучины Ньёрда и Эгира! Чертоги Хельхейма выплюнули нас, как гнилую кость! Среди нас нет живых — мы все давно уже мертвы! — прорычал в ответ предводитель прибывших воинов, которые после слов своего вожака подняли вверх бородатые головы и издали жуткий волчий вой.

— Я — Эгиль Волчья Шкура — сын Торма Одноглазого! Кто ты и зачем прибыл сюда?

— Я — Атли Мясник! Сын Локи! Я слышал, как Хеймдалль протрубил в свой священный рог Гьяллархорн, и явилась мне Вёльва и повелела идти сквозь море и смерть к брату моему — триединому богу! Ибо наступил Рагнарёк! — отвечал безумный ярл, а его берсерки вновь жутко взвыли по-волчьи.

— Кого ты, Атли Мясник, именуешь триединым богом? — с изумлением вопрошал Эгиль.

— Того, кто строит на щите! Того, кого вы зовёте Чёрным Конунгом! Он, его Дракон, и великий деревянный змей, что идёт за ним — есть едина суть! И имя ему — Йормунганд! Так поведала Вёльва! Он — стоящий на щите — призовёт в мир Фафнира, и вернёт мне моих сыновей — Сколлья и Хати, ибо я — варг, и с Фенриром едина суть!

Ошеломлённое войско Чёрного Конунга слышало громогласный рёв безумного ярла, чьи слова подхватывал ветер и нёс их в глубь Скирингсалла. Когда же Атли Мясник закончил, Эгиль Волчья Шкура, воздев к небу копьё взревел:

— Чёрный Конунг, Дракон, Йормунганд! Чёрный Конунг, Дракон, Йормунганд!

Войско яростно заколотило оружием о щиты, и над побережьем понеслось:

— ЧЁРНЫЙ КОНУНГ, ДРАКОН, ЙОРМУНГАНД!

Атли Мясник и его берсерки поддержали войско своим волчьим воем. Когда же все стихли, стоящий на щите Оттар вынул из ножен меч Тирфинг и произнёс одно только слово:

— Локи!

В ответ, войско взорвалось именем страшного бога, и жители Скирингсалла вздрогнули от ужаса.

А затем, Чёрный Конунг спустился на землю и обнял «брата» своего Атли Мясника. После чего ютский ярл обратил взор свой на жрецов, и указав в их сторону своим топором, проревел:

— Это слуги трухлявых богов! Есть только един бог — Йормунганд! И мы все — плоть его! А этих надлежит принести в жертву Чёрному Конунгу, Фенриру и Тирфингу! Йормунганд жаждет крови! Жертва! Жертва!

Не зря жрецы Скирингсалла так боялись появления Чёрного Конунга, ибо участь их была незавидна. Оттар и Атли на носу «Фенрира» сделали из каждого из них «красного орла».

* * *

Страшной была та зима в Скирингсалле. Кровь лилась рекой, ибо Чёрный Конунг и безумный ютский ярл дня не проводили без кровавых жертвоприношений, ибо (по словам Атли) растущая плоть Йормунганда требовала свежей крови. Помимо всего прочего, Атли Мясник постоянно предрекал скорую смерть сгнивших, трухлявых богов, на смену которым придёт эпоха героев, которые станут плотью Йормунганда, который вскорости покроет собой все моря.

Что тут сказать, други мои. Конечно же, варяги видели, что Атли безумен. Однако же, всем известно, что боги, как правило, именно через безумных и общаются со смертными. Да и опять же, кто же ещё мог пересечь море зимой, как не сын самого́ Локи? Смертным подобное деяние было не по силам. Вот поэтому и верили варяги каждому слову ярла-берсерка, у которого (надо честно признать) некий дар пророчества всё-таки присутствовал.

А с наступлением весны все страшные пророчества Атли Мясника стали сбываться…

Ещё не успел сойти весь лёд у причалов Скирингсалла, как прибыл «Змей» Эрика Кровавого. Страшный сей воитель прибыл не с пустыми руками…

Прав оказался Талл-нойд — самый сильный из финских колдунов; вызвала ведьма Туонетар-гейда дочь Лоухи из глубин веков двух страшных чудовищ, коих Атли нарёк варгами. Оно видимо и верно, поскольку волками тех чудищ назвать можно было лишь условно. Обликом те звери, действительно, смахивали на волков (либо псов), вот только размерами и массой своей они были больше, чем матёрый бер. Издали такую тварь так вообще можно за огромного медведя принять, вот только морда у зверя волчья, да хвост тоже.

Как уже говорилось выше, безумный ярл Атли тех зверей нарёк варгами. Да не просто варгами, а своими сыновьями — Сколльем и Хати, которых вернул ему великий Йормунганд. Надо сказать, что «варги» сии были жутко сильными, свирепыми и кровожадными, и даже бесстрашные варяги боялись тех чудовищ.

Однако же Талл-нойда те чудища слушались беспрекословно. Также, сей финский колдун подчинил тех зверей Чёрному Конунгу. И что удивительно, безумного Атли варги приняли сами, как будто он действительно был одной с ними крови. Кормили тех «волков» только живой человечиной, и от того страшные те звери становились ещё свирепыми и кровожадными. Самих же тех чудищ заковали в броню кольчатую, и они теперь повсюду следовали за Оттаром, который отныне практически не расставался с Талл-нойдом, Атли и Эриком. Не был обделён милостью Чёрного Конунга и Эгиль Волчья Шкура, который теперь за верную службу был пожалован престолом Вестфольда. Не был забыт и Орм, ставший конунгом Телемарка, а также многие другие ярлы и херсиры получили большие наделы земли.

А вскоре, стали стягиваться в Скирингсалл боевые лодьи со всей земли нурманской. И воинов в тех лодьях было видимо-невидимо. Так великий деревянный Йормунганд стал обретать свою плоть. И плоть та с каждым днём продолжала расти — мощные кили, словно мечи, разрубали волны, дружно били по воде вёсла, словно могучие груди великанов надувались паруса, звенели кольчуги, сверкали на солнце хищные жала копий…

А на залитой горячей кровью пристани Скирингсалла вожди варягов рубили человеческую плоть, ибо Йормунганд требовал жертвы.