Богатыри Круглого Стола Сказ 2 Рагнарёк

Скрижаль 12 Буря топоров

Скрыта от глаз людских зловещая мрачная По́хъела — колдовская страна скалистых холмов и ледяных гор, суровых лесов и гиблых болот. Где находится тот остров — никому не ведомо, ибо скрыт он не только вечными туманами, но и чарами колдовскими. Все, кто уходил на поиски той земли — обратно уже не возвращались…

Три великих зверя стерегли вход в Похъелу. Великий волк — родной брат тех зверей, которых Атли Мясник нарёк варгами. Великий медведь — огромный бурый медведь, раза в два крупнее, чем белый. Великий змей — гигантское чудовище, что кольцами своим могло раздавить быка.

Только лишь трое богатырей смогли побывать в Похъеле и вернуться обратно, это были: Вяйнемейнен, Илмаринен и Лемминкайнен.

Двадцать витязей могучих надевали железные рубахи, да опоясывали их стальными поясами. Надевали те витязи шапки железные, да рукавицы кольчужные. А двадцать первым был злой богатырь Йоукахайнен, что возглавил дружину. Спускали те витязи ладью на воду, да за вёсла садились.

А ладья та красная, как огонь горит, словно кровь течёт. Вдоль бортов ладьи — щиты дубовые, медью окованные. За щитами луки тугие и стрелы калёные. Возле гребцов могучих лежат их мечи булатные, их копья крепкие. Дружно бьют по воде вёсла, а у кормила стоит сама Ло́ухи, да ладью ту направляет.

Прошла сквозь колдовской туман та ладья, и покинула она сумрачную Похъелу, суровую Сариолу. Убирали тогда вёсла витязи, да ставили они мачту и поднимали парус алый. И дунула тогда хозяйка Похъелы злая Лоухи, и от того колдовского дуновения полетела ладья по волнам быстрее ветра.

Куда же мчится злая Лоухи? А мчится она к берегам скоттов. Да не просто так мчится, а на встречу с Кощеем. С помощью страшного чёрного колдовства и кровавых обрядов связался Бессмертный с хозяйкой Похъелы и вызвал её к себе.

Сколько длился путь той ладьи, то мне не ведомо. Однако же достигла Лоухи берегов британских возле замка Инвернесс. В том замке обитал Бриде — король пиктов. Войдя в устье реки Несс, повела хозяйка Похъелы свою ладью вверх по реке и вскоре достигла озера Лох-Несс, на северном берегу которого и стоял замок Аркарт.

Вот здесь, на севере, и строил Кощей новое своё царство. Длинное озеро Лох-Несс отгородило его царство от основной Британии. С восхода солнца прикрывало царство Кощеево королевство пиктов, чей король Бриде принёс Кощею вассальную присягу. С захода солнца — закрывали высокие горные хребты. Однако же, водную гладь можно и преодолеть на лодках и челнах. И захотелось тогда Кощею, чтоб в водах того озера завелось чудовище. Да такое чудовище, чтобы и думать все забыли о судоходстве в тех водах. Для того и вызвал Кощей к себе хозяйку Похъелы.

Злая Лоухи обещала помочь Кощею, а за ту помощь должен он был сослужить ей три службы (как в своё время и бабе Яге). Что были то за службы, об том мне Кощей не поведал. А вот, что было дальше, то мне уже ведомо…

Четыре дня и четыре ночи читала злая Лоухи на берегу озера Лох-Несс свои страшные заклинания и приносила кровавые жертвы человеческие. А окровавленные тела жертв Кощей и Йоукахайнен бросали в озеро.

И вот закипели и вспенились кровавые те воды. Тучи закрыли солнце, и зловеще завыл суровый северный ветер. Поднялись волны могучие, что с головой могли захлестнуть всадника. И поднял тогда шторм волну огромную, с башню величиной. И с силой великою обрушилась та волна на берег. И вместе с той волной выплеснуло озеро огромное чудовище.

Туловищем змей тот, аки зверь-элефант. Хвост толстый и длинный, а на кончике его плавники. Шея раза в два длиннее, чем хвост. И на шее той голова драконья со страшной зубастой пастью. Вместо лап у змея огромные плавники. Теперь любому был закрыт путь через озеро Лох-Несс.

Таким образом, пока Чёрный Конунг с помощью Талл-нойда охмурял Туонетар-гейду, Кощей пошёл ещё дальше и вошёл в сговор с её матерью — хозяйкой Похъелы.

Что же касается королевы Мэд и её дочери Морганы, то двух этих ведьм не так просто будет одолеть Артуру, а может и вообще не по зубам они окажутся правителю Камелота. Тем не менее, пока все они там будут драть друг другу глотки, здесь — на полуночной стороне Британии, Кощей совьёт своё гнездо железное.

Бессмертный конечно же обещал королеве Мэд, что вскорости он прибудет с большим войском, однако в реальности никуда он прибывать не торопился. Кощей хотел покрепче закрепиться на новых землях, ну а если Мэд начнёт одерживать верх, то он конечно примчится во главе своей непобедимой конницы. Ну, а пока Бессмертный слал своей подруге одни лишь обещания. А если же получится так, что одолеет Артур королеву Мэд и её приспешников, то надеялся Кощей, что найдутся у повелителя Камелота другие, более важные дела, чем тащиться на полночь и искать там бессмертного пройдоху. Опять же, ещё не все рептилоны перебиты, да плюс Чёрный Конунг большую силу набирает и того и гляди двинет лодьи свои на Оловянные острова.

Одним словом, забился Кощей в дальнюю даль и очень неплохо в той дали обустроился.

* * *

Тем временем, стекались в Скирингсалл со всей земли нурманской сильные дружины варяжские. И вскоре великий Йормунганд вышел в поход…

Теперь за «Драконом» Чёрного Конунга шло 65 боевых лодий. И лодьи те были битком набиты бойцами в звенящих кольчугах. И никогда ещё море Варяжское не знало такой силы корабельной. И сила та была не только в числе лодий…

В среднем, боевая ладья брала на борт 30-40 бойцов. Хирд на полсотни щитов уже считался большим. Ну, а 60 гребцов брали на борт только самые большие корабли. Поэтому «Дракон», в чьём хирде было более сотни воинов, считался на тот момент самым большим и великим кораблём всех земель фиордов.

Теперь же в ясенево-дубовом теле Йормунганда не было ладьи, в которой было бы менее 60 бойцов. А во многих было и по 70, и 80 гребцов-варягов. В дюжине кораблей, не считая «Дракона», и вся сотня на борт взошла. Всего же в войске том было не менее пяти тысяч щитов. Пяти тысяч! Кто бы смог устоять супротив войска в пять тысяч варягов? Правильно — никто. Никто и не устоял…

Походный конунг Виглаф и семь датских ярлов ушли на Рюген. Ещё несколько ярлов датских бежали к англам. Остальные же даны склонились пред Чёрным Конунгом, пред великим Йормунгандом. Склонились пред Оттаром и северные юты конунгов Хенгиста и Хорса.

Но не все склонили головы пред злым нашествием, что пришло с полуночи… Асгейр — конунг южных ютов, слал гонцов к фризам, созывая вождей их храбрых на битву. Могучий богатырь Ида — конунг Англанда принял беглых датских ярлов и стал поднимать всё своё свирепое племя на войну с Чёрным Конунгом. И теперь по всем землям своим укрепляли англы гарды, смолили лодьи боевые, точили мечи и копья, ковали топоры и стрелы, готовили луки.

Оттар назначил Эрика Кровавого (дана по крови) конунгом Данланда, а Атли Мясник отныне стал конунгом всего Ютланда. Правда, своё конунгство Атли ещё предстояло завоевать. А для того завоевания дал Чёрный Конунг в помощь безумному Атли Мяснику своих хологаландских ярлов — Лодинна и Бранда. И вскоре повёл Атли Мясник юто-нурманскую рать супротив юто-фризского войска конунга Асгейра.

Чёрный Конунг начал поход на фиорды англов и повёл морем бо́льшую часть нурмано-датского войска. Другая же часть под предводительством новоиспечённого датского конунга Эрика Кровавого пошла сущей.

* * *

Крепкие ясеневые вёсла дружно и сильно били по волнам. А сжимали те вёсла свирепые и неутомимые берсерки. И гнали те вёсла боевую ладью. И вырвалась та ладья далеко вперёд, оставив позади всю рать лодейную. И глядя на ту ладью, казалось, что действительно бежит по волнам огромный волк. То мчался по суровому морю Фризскому «Фенрир» ютского конунга Атли Мясника. Далее, сильно отстав от «Фенрира», подобно огромной чёрной птице, летел по волнам «Ворон» конунга Хенгиста. Вслед за кораблём Хенгиста шёл весь его флот, а также лодьи нурманских ярлов Лодинна и Бранда. Замыкала ту армаду эскадра конунга Хорса.

Навстречу флоту Атли Мясника шли корабли конунга Асгейра. Вслед за большими боевыми лодьями ютов тянулась вереница фризских челнов.

Атли Мясник, что стоял на носу своей ладьи, первый заметил вражеские корабли. В волчьей шкуре поверх шелома и кольчуги, с закинутым на спину щитом, новый повелитель ютов обнимал длинную выю своего «Фенрира». Узрев врага, безумный конунг выхватил из-за пояса свою страшную секиру на долгой рукояти и прогрохотал, перекрикивая вой морского ветра:

— Братья, там враг! Там свежее мясо! Там тёплая кровь!

— Стальная жатва! — взревели гребцы на румах.

— Стальная жатва! — взвыли свободные от смен гребли и заколотили топорами о щиты.

— Буря топоров! Буря топоров! Буря топоров! — ревел Атли, чьи безумные очи уже налились кровью.

— БУРЯ ТОПОРОВ! БУРЯ ТОПОРОВ! БУРЯ ТОПОРОВ! — выли берсерки.

Под мерные удары вёсел по волнам, под ритмичные удары боевых топоров по щитам конунг-берсерк запел, могучим голосом своим заглушая рёв моря и ветра:

Был как прибой

Булатный бой!

И с круч мечей

Журчал ручей!

Гремел кругом

Кровавый гром!

Но твой шелом

Шёл напролом!

Хирд «Фенрира» одобрительно взвыл. А Атли Мясник рубил висами, словно топором:

Воины станом

Стали чеканным!

Сети из стали

Остры вязали!

Гневалось в пене

Поле тюленье!

Блистали раны,

Что стяги бранны!

* * *

Конунг Асгейр тоже увидел своего врага. А также увидел он, что один из кораблей супротивника вырвался далеко вперёд от своего флота. Асгейр счёл сие хорошим знамением, поскольку атаковать и захватить одиночный корабль не составит большого труда. Ну, а поскольку лодейная рать Асгейра первая прольёт кровь врага, то именно за ней и будет верх в предстоящей сече.

А вскоре стало видно, что одиночная ладья — это «Фенрир» безумца Атли. Нехорошо тут стало на душе у конуга Асгейра, ибо знал он, что тот бешеный хирд и от атаки сразу двух лодий отобьётся. А то и непросто отобьётся, а ещё и одолеет, а такое предзнаменование перед битвой сулило лишь поражение.

А ведь и до подхода всей своей рати берсерки вполне могут продержатся. А далее, налетит весь окрылённый первой победой вражеский флот…

Тревожно стало на душе у конуга Асгейра от таких дум тяжких. А тут ещё и злой северный ветер вместе с брызгами морскими донёс и бросил ему в лицо страшные слова песни Атли Мясника:

Летели враны

На тел курганы!

Кои попра́ны

Кольями раны!

Волк в рану впился,

И ал вал взвился!

Несытой пасти

Достало сла́сти!

Впервые в жизни сердце бесстрашного конунга Асгейра сжал ледяной ужас. А тем временем «Фенрир» с горящими как у демона глазами нацелился прямо на «Медведя» конунга Асгейра. Две ладьи, которые Асгейр послал на перехват Фенрира», не успевали, ибо боевая ладья Атли мчалась с невиданной доселе скоростью, поскольку обезумевшие берсерки махали вёслами с удесятерённой силой.

Двенадцатирумный «Фенрир» врубился в четырнадцатирумный «Медведь». Безумный конунг, размахиввая топором, первым перепрыгнул на борт вражеской ладьи. Вслед за Атли на палубу «Медведя» рванули ещё четверо берсерков, остальные же захватывали баграми корабль Асгейра и намертво сцепляли его с «Фенриром».

Дюжина отборных богатырей сомкнули щиты вокруг конунга Асгейра. Остальные его хускарлы вставали в стену щитов перед конунгом и ощетинивались копьями и мечами. За луки никто не брался, ибо знали, что берсерка луком не остановить — лучше всего его брать рогатиной, как медведя, либо копьём и мечом. Хороша в этом деле и большая секира на длинном древке. Обычный же топор, а также булава, либо нож против охваченного боевым безумием оружие слабое, стрела же такому, как комариный укус. Вот и сбивались хускарлы в кучу, укрываясь щитами внахлёст и выставив вперёд копья. Тех же, кто не успел сплотиться вокруг Асгейра, яростно рубили Атли Мясник и четверо его товарищей.

Обезумевшие берсерки в волчьих шкурах поверх кольчуг посыпались на «Медведя». От ударов их страшных двуручных топоров не спасали ни щиты, ни шеломы, ни кольчуги… Озверевший хирд «Фенрира» словно ураган влетел на палубу «Медведя». Ревущие берсерки устроили ту самую бурю топоров, которую они так жаждали, и одним ударом смели и опрокинули стену щитов.

Ошибся конунг Асгейр, и ошиблись его хускарлы… Конечно же, им не единожды доводилось сталкиваться с берсерками, однако с целым хирдом боевых безумцев — никогда. Оно конечно же понятно, что при виде косматых дико ревущих гигантов с перекошенными мордами и пеной у рта любые люди будут пытаться сбиться в кучу. Однако, нельзя этого было делать. Надо было выставить лес копий и атаковать, пытаясь сбросить берсерков за борт. По крайней мере, попытаться своей массой их опрокинуть… И уж если и погибнуть, то хоть с пользой, ну или хотя бы во встречном бою, что всё же легче, чем в обороне ждать гибели. А хускарлы встали именно в оборону. И теперь берсерки, опрокинув их строй, рубили дружину Асгейра, словно скот на бойне.

Первым ударом своего страшного двуручного топора Атли Мясник пробил щит Асгейра и перерубил последнему руку. Вторым ударом конунг-берсерк срубил своего супротивника, развалив его от шеи до груди. Затем, обезглавив Асгейра, Атли насадил его голову на копьё павшего хускарла и высоко поднял её над захваченной ладьёй.

Фризы первыми поняли, что битва проиграна, и развернув свои челны — рванули прочь. Ютам же, ошеломлённым таким итогом битвы двух конунгов, теперь только и осталось, что склониться пред новым повелителем всего Ютланда.

После той битвы стяжал Атли Мясник славу величайшего из воинов, что лишь с одним кораблём одолел рать лодейную. И теперь уж мало кто сомневался в божественности Атли, в том, что он и есть Фенрир брат Йормунганда, ибо разве кому-нибудь из смертных подобное по плечу?

И запылали тогда в фиордах южных ютов мятежные гарды, и окрасились кровью из берега. А затем кровью умылись и берега фризов, а дымы от пожарищ затянули всё небо.

* * *

А в варяжском море полыхали огнём фиорды англов, на которые бросал своё дубово-стальное тело могучий Йормунганд. Никто не мог устоять на море пред яростью флота Чёрного Конунга. А на суше…

Хорошо укрепили англы свои гарды. Окопали рвами, огородили частоколоми дубовыми на валах. Наковали топоров и копий, наделали луков и стрел. Дозоры расставили зоркие, что в море смотрели неустанно. Однако не с моря пришла беда… Из-за леса, из-за гор, выходили рати конунга Эрика Кровавого.

Те рати забрасывали рвы фашинами и яростно лезли на стены, либо ворота ломали таранами. И горели гарды, и кровь лилась рекой.

Собрал тогда конунг Ида могучую рать лодейную и повёл её на сечу с Йормунгандом. Однако флот Чёрного Конунга к тому времени распался на несколько экадр, с одной из них и встретился Ида.

Датские ярлы Херлиф, Гудмунд и Хаук, завидев корабли врага — смело бросились в бой. Отважных ярлов не смутило численное превосходство флота конунга Ида. Не смутило, но погубило. Датские ярлы в той сече пощады не давали и не просили, и полегли все вместе со своими хирдами. Семь кораблей в той битве захватил конунг Ида. Правда, три из тех кораблей наполнили телами павших с обеих сторон героев, и они вознеслись в Вальхаллу в погребальном пламени.

А далее, окрылённый первой победой, конуг-богатырь Ида заявил, что не намерен бегать по всем водам и фиордам в поисках врага, и послал к Чёрному Конунгу гонцов с вызовом на сечу. Местом битвы Ида выбрал пролив между Фюном и Зеландией.

Оттар принял вызов и начал собирать все свои рати в един кулак. Когда же собрались все конунги и ярлы, в том числе и Атли Мясник, а также Эрик Кровавый (загрузивший свои дружины на боевые лодьи), то потянулся Йормунганд всем гигантским телом своим в указанный Идой пролив.

Невиданное доселе нурмано-юто-датское войско встретило англо-датскую рать в условленном месте. В этот раз лодейная рать Иды многократно уступала флоту противника, однако же бесстрашный конунг Англанда первым бросился в битву.

Вострубили рога боевые, и могучие кили вспенили холодные волны. Засвистел и ударил злой северный ливень. И бил тот ливень не каплями, а стрелами калёными. И содрогнулось небо от грома щитов. И ударил ураган копий. И звоном тысяч наковален взвился яростный вихрь мечей. И с хрустом щитов, черепов и костей взвыла лютым берсерочьим воем свирепая буря топоров.

И не знало море Варяжское такой сечи великой. Десятки лодей боевых сцепились баграми. И на тех лодьях, по колено в крови, зло и остервенело секлись окольчуженные северные витязи. И волны стали красными от крови. И стоял над битвою грай вороний.

Дружина берсерков Атли Мясника уже изрубила два хирда лодейных, и теперь окровавленный «Фенрир» мчался по волнам к следующей своей добыче. Одесную от «Фенрира» гнал свою «Северную Рысь» хитрый телемаркский ярл Хрольф, которые справедливо полагал, что чем ближе он будет к великому герою, тем больше славы достанется ему самому. Ошую пытался не отставать «Чёрный Бык» того же ярла. Бо́льшую часть дружины Хрольфа составляли знаменитые телемаркские лучники, и пока одни их товарищи яростно били вёслами (пытаясь догнать берсерков Атли), другие рвали тетивы и пускали меткие стрелы калёные.

Весь залитый кровью, обнявший могучую выю своего «Фенрира», Атли Мясник любовался кипящей вокруг битвой, и размахивая окровавленным топором, ревел:

— Валькирии! Вижу валькирий! Они поднимают героев и несут в небо! Тор — пал! Один — повержен! Вальхалла закрыта! Валькирии несут героев в Утгард! Локи примет их в дружину! Брунгильда летит к Локи! Локи! Локи! Локи!

— Песню! Песню! Песню! — ревели берсерки, сидящие на вёслах.

Свободные от смены хирдманны «Фенрира» дружно заколотили древками топоров в ясень бортов. И над сечей понеслась песнь безумного скальда:

Буй-дева снова

Длить бой готова!

Звенят подковы

Коня морского!

Жала из стали

Жадно ристали!

Со струн летели

Ястребы к цели!

Птиц колких сила

Покой пронзила!

Напряг лук жилу

Ждет волк поживу!

Как навь ни бьётся,

Ярл не сдаётся!

В дугу лук гнётся,

Стальной гул вьётся!

Ярл туг лук брал,

Пчел рой в бой гнал!

Оттар скликал

Волков на свал!

Подняв голову вверх, Атли Мясник издал протяжный волчий вой. Вся безумная дружина поддержала своего предводителя и взвыла по-волчьи.

* * *

Конунг-богатырь Ида не менее, чем Атли, наслаждался кровавой сечей. И не менее, чем Атли, конунг Англанда желал славы героя, подобного богам. И конечно же Ида хотел, чтобы и о нём слагали скальды свои песни и саги. А чтобы войти в песни — нужны подвиги.

— Хольмганг! — взревел конунг Ида.

— Хольмганг! — подхватили хускарлы Иды.

— ХОЛЬМГАНГ! ХОЛЬМГАНГ! ХОЛЬМГАНГ! — загрохотала вся рать англов.

Конунг Ида затребовал поединка. И Чёрный Конунг принял вызов…

Битва остановилась. Лодьи расцеплялись и растаскивали раненых. И только пятнадцатирумный «Дракон» и четырнадцатирумный «Морской Лев» шли навстречу друг другу. И вскоре обе могучие лодьи встали к борту борт и сцепились баграми.

Ида на своём корабле ожидал встречи с поединщиком. Грозен и величав был сей конунг-богатырь: весь закован в рыцарский хауберк, на голове, редкий средь варягов, глухой рыцарский шелом с прорезями для глаз. Большой двуручный рыцарский меч в руках конунга был оружием не менее диковинным, чем его шлем. И имя тому мечу было — Асбранд.

Закованный в чёрные бронзовые латы поверх воронёной кольчуги, Оттар ловко перепрыгнул на борт «Морского Льва». Двигаясь в сторону противника, Чёрный Конунг двумя руками сжимал рукоять своего страшного меча Тирфинга.

Словно две стальные башни сошлись два конунга. Ида обрушил на Оттара страшной силы удар, однако последний отразил его своим мечом. И вновь конунг Англанда обрушил сокрущающий удар на супротивника. И ещё удар, и ещё… Затем взревев, словно раненый зверь, обрушил Ида на Чёрного Конунга целый ураган ударов, коего хватило бы, чтобы разметать половину корабельного хирда. Однако, Оттар парировал все удары, и сам с ног не свалился, и Тирфинг его выдержал всю ярость волшебного меча Асбранда.

Внезапно, конунг Ида сделал два шага назад и, опустив меч, поднял вверх окольчуженную шуйцу. Чёрный Конунг замер, словно бронзовая статуя, ожидая дальнейших действий противника. А тем временем, Ида снял шелом, и встряхнув головой, скидывая кольчужный капюшон, громогласно произнёс:

— Клянусь браслетами — ни один человек не может устоять от моего удара! А уж от двух дюжин ударов пал бы и сам великий Сигурд! Видимо, ты и вправду сын бога! Я пойду за тобой, Чёрный Оттар! Ты ведь поделишься со мной славой? — произнеся слова сии, протянул Ида свою железную десницу.

Оттар ответил на рукопожатие, и оба конунга обнялись под громогласный рёв и грохот обеих лодейных ратей.