Богатыри Круглого Стола Сказ 2 Рагнарёк

Скрижаль 13 Слово о саксах

Йормунганд вновь вышел на охоту… Нурманы, даны, англы, юты… Две сотни боевых лодий. Две сотни! Ужас объял народы моря Варяжского, ибо все они отныне добыча Великого Змея. Падут саксы, полабы, вагры, бодричи, лютичи, падёт Рюген-Руян, падут поморяне, пруссы, скальвы, жмудь, земгалы, ливы, эсты, покорятся могучие свеи, а там запылает и великая Русь. Но первыми будут саксы.

У саксов не было конунгов и ярлов, и правили они сами с помощью тингов, собираемых каждой общиной. На войне их рати возглавляли выборные военные вожди — герцоги. Одним из таких герцогов был Элла — опытный воевода. В то время, когда все саксы готовились к битве с Йормунгандом, Элла призвал выбравших его соплеменников не идти на верную смерть. Кланы, которые возглавил сей герцог, находились на самом востоке земли саксов, а это значит, что первый удар флота Чёрного Конунга обрушится на западные и центральные кланы. Элла смог убедить выбравшие его кланы в том, что невозможно устоять перед объединённой мощью нурманов, данов, англов и ютов, а значит надо присоединиться к великому флоту Чёрного Конунга. Ну, а то, что остальные кланы решили пойти на верную смерть, то это их выбор, и из-за этого их выбора всё великое племя саксов погибнуть не должно.

Однако, двигала Эллой не столько забота о своём племени, сколько жажда власти. Всё дело в том, что Элла хотел стать конунгом саксов, а это самое конунгство ему мог дать только Чёрный Конунг.

* * *

Великий флот саксов вышел навстречу Йормунганду. Сей славный народ ещё во времена Цезаря был известен своими грозными морскими походами и кровавыми набегами. Таким образом, не уступали могучие саксы своим скандинавским братьям ни силой, ни отвагой, ни доблестью, ни яростью. Не испугались саксы Чёрного Конунга, а собрав огромную рать лодейную на добрую сотню лодий боевых, вышли на сечу.

Возглавлял лодейную рать саксов Кедрик — старший над всеми выбранными герцогами. Полководцем Кедрик был умелым, опытным и коварным, и не ведал он в бою ни страха, ни жалости, ни пощады. Сей суровый и злой воитель тоже хотел быть конунгом, только пошёл он иным путем, чем Элла. Будучи таким же избранным герцогом, как и остальные военные вожди, Кедрик был выбран последними в качестве предводителя всего саксонского войска. Несколько подкупленных Кедриком герцогов предложили именовать его походным конунгом на время войны, остальные военные вожди поддержали эту идею. Таким образом, Кедрик стал, хоть и временным и походным, но всё же конунгом. Ну и естественно, сей великий воитель надеялся в дальнейшем стать полноценным конунгом и повелителем всех саксов.

Прибрежный клан Кедрика был очень сильный и имел пять больших четырнадцатирумных боевых лодий. Четырьмя этими кораблями командовал сын Кедрика — Кинрик, который, как и отец, был могучим воином и добрым полководцем. И конечно, именно Кинрику хотел Кедрик передать титул конунга. И именно за короной монарха и шёл сейчас в бой походный конунг всех саксов.

Каждую битву Чёрного Конунга я начинаю с того, что не видело море Варяжское (либо Фризское) такого побоища. Но нет в том моей вины, ибо каждая новая сеча Оттара действительно превосходила предыдущую. Вот и в этот раз… Да что в этот раз… Много будет ещё битв впереди, но если брать именно морские побоища, то равных этому не было никогда в холодных водах моря Варяжского, и вряд-ли когда-нибудь будет.

Никогда ещё могучее племя саксов не собралось такой силою и не выводило в море сотню кораблей. А уж о двух сотнях лодий Чёрного Конунга и говорить нечего…

Смело бросились в бой отважные саксы. Кто-то из них действительно верил в победу, кто-то почитал за великую честь сражаться в битве богов. Смело ринулся в гущу сражения и походной конунг Кедрик.

Что вам сказать об этом великом побоище, други мои… Воистину, то действительно была битва богов, ибо одни шли в бой с именем Одина, а другие же славили коварного Локи. Перед битвой Кедрик вдохновлял саксов тем, что идя сражаться с Йормунгандом, они подобны могучему Сигурду, что вышел биться с драконом.

Чёрный Конунг обещал своему воинству, что Рагнарёк, согласно преданию Вёльвы, возвысит над всеми Локи и его непобедимую рать, все же остальные боги и герои падут. Оттару вторил безумный скальд-конунг Атли Мясник, а также и Эрик Кровавый, и Эгиль Волчья Шкура, и все финские колдуны и шаманы. Таким образом, идущие за Чёрным Конунгом знали, что они непобедимы.

Они непобедимы сейчас, когда являются плотью от плоти не знающего поражений великого Йормунганда. И даже если они падут в предстоящей сече, то всё равно они будут непобедимы, ибо тогда они воссоединятся с Локи, который повергнет всех других богов.

Что же касается смелости, то не у всех она одинакова. Скажем, безумный Атли Мясник — он жил в мире богов и героев, и смело бросался в сечу, упиваясь битвой. Такими же были: и Эрик Кровавый, и конунг-романтик Ида, и свирепый Орм, и многие другие ярлы и херсиры.

Эгиль Волчья Шкура был иным, он не страдал мистическим взглядом на жизнь, он сделал ставку на Оттара и делал всё, чтобы эта ставка не проиграла.

То же касается и самого́ Чёрного Конунга, в его храбрости не было ни единой толики боевой ярости Атли, Эрика, Иды, а один лишь только холодный расчёт. Оттар был не только силён, но ещё и умён. И ум этот был холоден и коварен. И жаждал он лишь только власти и завоеваний. Он знал свою силу. Он знал, что мало кто может устоять перед ним в бою, особенно, когда в его руке злой меч Тирфинг. Однако же, тело своё, от макушки до пяток, в броню он всё-таки заковал. И дружину свою он долго подбирал и выковывал её словно меч волшебный. Когда же первым бросался Чёрный Конунг на борт вражеского корабля, то и тут не было и тени лихой храбрости, а один лишь тонкий расчёт. Оттар заранее намечал себе цели, и корабли ещё не успевали столкнуться, а он уже знал: куда он прыгнет, кого он срубит, куда и как встанет, дабы не пропустить противника со спины; знал, сколько он продержится до подхода его медных хирдманнов. Так что всё его геройство было построено исключительно на холодном расчёте. И если Атли, Эрик, Орм, Ида и прочие верили в Рагнарёк, то Оттар творил его своими руками. Творил, дабы обрести невиданную доселе власть.

А теперь же, когда «Дракон» сталкивался с ладьёй супротивника, то Чёрный Конунг с ещё большей отвагой первым запрыгивал на её борт. А следом за Оттаром, прикрывая его с обеих сторон, в бой бросались два чудовищных бероволка. Злой Тирфинг в руке великолепного мечника разил любого, кто вставал на пути, а закованные в броню варги проламывали любую стену щитов. А следом шла медная дружина. Против такого врага никто не мог устоять.

Смелость Кедрика была подобной Оттаровой, ибо им тоже двигал холодный расчёт. Пять могучих лодий своего клана Кедрик бросил на шесть кораблей хологаландских ярлов Лодинна и Бранда…

Саксы выбрали Кедрика своим главным воеводой, ибо был он весьма удачлив в набегах и походах. А удача его строилась на холодном расчёте. К тому же, добычу свою он тратил на дружину своего клана — оснащая её лучшим оружием и доспехами. Таким образом, половина бойцов хирдов корабельных в его клане была вооружена арбалетами. В морском бою у хирдов Кедрика был свой приём — до сближения они давали два парных залпа (когда один ряд стрелков сменялся другим), и ещё один парный залп в упор, когда лодьи уже сцепились. Сразу же после парного опустошительного залпа тяжёлых арбалетов начинался стремительный и яростный абордаж. Против подобной тактики никто ещё не мог устоять. Не устояли и ярлы Лодинн и Бранд, хоть и было у них шесть кораблей супротив пяти.

Однако, разгромив хологаландских ярлов, походный конунг Кедрик не торопился вновь кидаться в гущу сражения. Ну, во-первых — храбрость, доблесть и воинское умение в этой битве он уже всем продемонстрировал, трусом прячущимся за чужие спины его теперь уже никто не назовёт. Во-вторых — дальнейшее проявление излишней горячности приведёт уже к большим потерям, а не к приемлемым. А сие уже неприемлемо, ибо в отличие от всего остального войска, собственную дружину надо беречь, ибо она основа его власти. Ну и в-третьих — теперь уже настало время быть немножко позади, дабы следить за ходом битвы и успеть в нужный момент принять правильное решение.

А битва кипела упорная и яростная. Не уступал своим врагам могучий народ саксов ни в доблести, ни в силе, ни в умении воинском. Ожесточённо, неистово и лихо рубились две рати лодейных. И вновь залитый с головы до ног алой кровью безумный скальд-берсерк ревел над злой и великой той сечей:

Приплыл я, полн

Распева волн

О перси скал,

И песнь пригнал!

Сник лёд и снег.

Дар Оттара влек

Весной мой струг

Чрез синий луг!

Вдвое было больше кораблей и бойцов у Чёрного Конунга, однако саксы бились упорно и сдаваться либо бежать не собирались. Кто знает, чем бы закончилось то великое побоище, будь обе рати равны по силам.

Несмотря на всю доблесть и упорство саксов, Оттар знал, что победит. Как бы лихо не рубились саксы, но их вдвое меньше, и битва неизбежно достигнет того момента, как численность начнёт сказываться. Конечно же, Оттар знал, что и меньшим числом можно одолеть большее. К примеру, можно, не считаясь с потерями, прорубиться к вражескому полководцу и, подняв на копье отрубленную голову последнего, переломить ход сражения в свою пользу. Однако, кто же смог бы победить Оттара на борту «Дракона», да ещё и в окружении медного хирда и чудовищ варгов? Правильно — никто. Именно поэтому Чёрный Конунг знал, что победит в этой битве. И не просто знал… Уже третий корабль саксов стал персональной добычей «Дракона».

Однако, пока саксы держались, и потери в кровавой той сече уже шли на тысячи, а не сотни…

* * *

Боевые лодьи с грохотом сталкивались друг с другом и сцеплялись баграми. Ещё свистели стрелы и арбалетные болты, однако всё больше стрелков с обеих сторон бралось за щиты, ибо пришло время злой абордажной свальной рубке, либо правильному бою в скьялборге. Трещали щиты, звенели мечи, летели искры из шеломов и кольчуг. Волна за волной накатывались друг на друга озверевшие хирды. Когда же столкнувшиеся друг с другом ураганы копий и бури топоров откатывались назад, то между ними клубками катались по залитым кровью палубам сбитые с ног бойцы и яростно кромсали друг друга ножами и скрамасаксами. И над всем этим кровавым пиршеством раздавался жуткий вой берсерков.

(Очень странно, но берсерков среди саксов почему-то не было)

Кедрик, будучи опытным полководцем, понимал, что битва приближается к той точке, за которой последует перелом. И в чью сторону будет перелом, походный конунг прекрасно понимал. Настало время выходить из битвы. Кедрик рассчитал всё верно. Противник уже достаточно измотан, и сил для погони у него уже не хватит. Хотя, конечно же найдутся те, кто бросится в погоню, однако это не страшно, поскольку всё остальное войско противника предпочтёт упиваться плодами победы и станет весело резать тех, кто не сможет отступить.

А что потом? А потом… Все видели его доблесть и умение в битве. Так что в трусости его никто обвинить не сможет. А в поражении? И в поражении никто не сможет, ибо он первым начнёт обвинять. А обвинять в поражении он начнёт тех, кто не явился на битву. А это прежде всего касалось кланов, живущих в глубине континента, поскольку прибрежные саксы явились на битву почти все. И злобу за поражение тех, кто сейчас люто рубится с Йормунгандом, он — Кедрик — умело направит на континентальные кланы. Ибо все, кто был в этом великом побоище, подтвердят тот факт, что если бы саксов было больше, то они неизбежно победили бы. И все они, кто выживет, все береговые кланы, станут его инструментом для покорения и завоевания всей Саксонии. Вот таким образом Кедрик и намеревался стать королём всех саксов. Ну, а теперь лишь оставалось дать сигнал к отступлению.

И вот только было хотел походный конунг отдать приказ трубачам, как среди его бойцов стали раздаваться радостные возгласы. Кедрик обернулся назад, куда указывали дружинники, и увидел идущие на подмогу боевые лодьи.

Их было не много, всего дюжина кораблей. Однако, они были свежими… Вскоре стало понятно, что это спешит опоздавший на битву Элла.

Ну, что же… Всё складывалось как нельзя лучше. Теперь нужно бросить опоздавшего Эллу в самую гущу сражения, а самому под его прикрытием спокойно вывести остальное войско из битвы. При этом, судьба Эллы его нисколько не волновала, поскольку Кедрик чувствовал в нём соперника.

А с другой стороны… Кедрик слышал, как победно взвыло всё войско саксов, увидев прибытие подмоги. Он видел, как вспыхнули глаза его дружинников.

Кедрик тоже знал, что можно меньшим войском одолеть большее. Ему самому подобное не раз удавалось. А сейчас, благодаря тому воодушевлению и победной эйфории, что охватила саксов, можно рискнуть и переломить ход битвы.

Кедрик люто завидовал Оттару. Он тоже мечтал покорить свой народ, а затем с помощью могучих саксов завоёвывать и порабощать другие племена. Однако, Чёрный Конунг его опередил, и теперь он, а не Кедрик создаёт великую северную империю. А сейчас, если рискнуть, то в случае успеха можно одним ударом всё отыграть и наверстать упущенное. Оставалось лишь сделать выбор: либо синица в руках в виде саксонской короны, либо риск и журавль в небе, и в случае победы — слава величайшего полководца всех времён, со всеми вытекающими последствиями…

Однако, выбора Кедрику делать не пришлось. Боевые лодьи герцога Эллы обрушились на ближайшие корабли своих собратьев саксов.

Кедрик хмыкнул, и по его приказу боевые рога протрубили отход. Ненависти к Элле у него не было, наоборот, Кедрик был благороден ему за его предательство, поскольку теперь было гораздо легче оправдать своё отступление.

Теперь победно взвыл Йормунганд. Воины Чёрного Конунга яростно молотили оружием о щиты, видя близкую победу.

В итоге, всё получилось именно так, как и рассчитывал Кедрик. Пока победители рубили тех, кто не смог отступить, походный конунг увёл войско саксов к их родным берегам.

Лишь половину кораблей вывел Кедрик из того побоища, и для саксов это было великое поражение. А вот для походного конунга это была победа. Почему победа? Всё просто — на битву он вёл войско в сотню лодий. Но это было войско племени саксов. А теперь те, кого он вывел — были теперь ЕГО войском. И именно это войско и завоюет ему корону.

* * *

Вот так вот, други мои, глядя на вождей могучего и славного племени саксов, невольно начинаешь задумываться, а ведь правы они были, что управлялись тингами, а не князьями. Ибо князья их (да и не только их, а подавляющее большинство всех прочих) думают лишь о себе, и ради своего властолюбия не щадят жизней славных и могучих саксов. А ведь великий народ саксов заслуживал гораздо лучшей для себя судьбы…

* * *

Кедрик привёл войско в земли своего клана, и собрав своих родичей, а также соседние кланы, увёл их всех вглубь земли саксов. С помощью своего (теперь уже своего) войска Кедрик покорил большинство саксонских кланов и, обосновавшись на великой реке Эльбе, стал строить новый флот и собирать клановые дружины в одну великую рать. И теперь никто уже не звал Кедрика походным конунгом. Отныне, он был конунг полноценный, державный. Вот так и осуществил Кедрик свою мечту о короне.

А тем временем, жестокий и кровожадный Йормунганд обрушился на саксонские берега. Все те, кто не сбежал на юг — пали под мечами и топорами свирепых войск Чёрного Конунга. Посчастливилось лишь тем, кто успел присягнуть Элле, который получил таки корону конунга из рук Оттара. Таким образом, мечта Эллы тоже сбылась. А поселения и города береговых саксов теперь лежали в руинах. А дымы от тех пожарищ было видны и на Руси, и в Британии.