Богатыри Круглого Стола Сказ 2 Рагнарёк

Скрижаль 21 Станица

Вторжение варягов на юг Британии продолжалось. Кровь также лилась потоками, и дымы от пожарищ всё также застилали небо. Однако, крови уже было чуть меньше. Чуть меньше было и пожарищ. Всё дело в том, что ютские конунги Хенгист и Хорса отделились от Атли Мясника. Нет, никаких ссор там не было. Просто хитрые конунги уговорили Атли разделить силы ютов, дабы их победоносное нашествие охватило как можно больше земель бриттов.

И вот теперь, Атли Мясник продолжал свой кровавый поход, оставляя позади лишь трупы и пожары, а Хенгист и Хорса наконец-то занялись завоеванием собственного королевства.

Конечно же, завоеванием земель занимались и Кедрик, и Ида, и Элла. Бритты, конечно же пытались сопротивляться, однако же никто из них не мог одержать верх над варягами. Тем не менее, бритты смогли собрать большое войско на четыре тысячи копий. Это было последнее большое войско южных бриттов, которое они смоги собрать в одном месте. И именно на это войско возлагала последнюю свою надежду южная Британия. Вот именно это войско в битве при Сертисфорде Кедрик и разгромил вчистую.

После поражения при Сертисфоде у бриттов остались лишь небольшие разрозненные отряды, которые не могли остановить свирепых завоевателей. Казалось, что юг Британии уже обречён на гибель, а вслед за югом неизбежно падёт и север. Вот тогда и появился король Артур со своим полком. И надо же было такому случиться, что на пути владыки Камелота встал именно конунг Элла и его саксо-фризская рать.

А дело было так. Элле стало тесно на юге Британии, и он решил двинуть на север подальше от своих конкурентов. И вот, ведя свою рать на север, на подходе к Бадонскому холму Элла встретил Артура с его полком.

Несмотря на то, что Артур занял холм, Элла был уверен в своей победе, поскольку имел численное превосходство. Да и дело не только в численном превосходстве. Большинство воинов Артура составляла пехота, состоящая из йоменов, половина которых была лучниками. Надо сказать, что лучники это были добрые, однако же в ближней схватке йомены бы не устояли против хорошо обученных и закалённых во многих битвах хирдов саксов и фризов. Элла всё это прекрасно понимал, и поэтому совершенно не боялся предстоящей битвы. Конница? Бивал Элла и конницу. Правда в этот раз всадников было больше, чем обычно — не менее трёх сотен. Ну ничего — стену щитов ещё никто не пробивал. А это значит, что всё закончится, как и прежде — конница ускачет прочь, а йомены лягут под скрамасаксами.

Подойдя к Бадонскому холму Элла выстроил единую стену щитов. С вершины холма градом посыпались стрелы. Однако же, большого вреда этот обстрел скьялборгу Эллы не причинил. И тогда в атаку пошла конница. Саксы и фризы ощетинились копьями.

Элле неоднократно приходилось отражать атаки конницы. В том числе и рыцарской конницы. Поэтому конунг восточных саксов был абсолютно спокоен. Вот только Элла никогда ранее не сталкивался с кавалерией Камелота, созданной сэром Галахадом. И от того, что эту самую кавалерию вёл в бой не Первый Меч, а Тринадцатый Рыцарь, Элле легче не стало. Кстати, как сэр Кэй не уговаривал Артура встать во второй ряд, однако же его величество изволили идти в бой в первой шеренге в самом её центре.

Рыцари и паладины Камелота проломили стену щитов, а следом за ними в пролом ударили рыцари короля Кадваллона Длиннорукого и вассалы Артура.

В итоге, к большому удивлению конунга Эллы, битва была им проиграна, а сам он и его разбитое войско укрылись в ближайшем лесу.

Это была первая победа бриттов над варягами.

* * *

Когда подошли мы к священной Арконе, то пред её стенами ждало нас свежее войско. Помимо изготовившихся к битве арконцев, прибыло ополчение Ругарда и Каренца. Как ни крути, а две с половиной тысячи свежих щитов, это сильная подмога. Ну и конечно же Дружина Святовита — 300 конных латников — лучшая кавалерия всего Мидгарда!

Ну, что тут скажешь, други мои. Многие из нас тогда слёз не сдержали, когда предстал пред нами воевода Будан, позади которого гордо сидели в сёдлах его могучие всадники. Закованный в пластинчатую бронь дядька Будан, словно стальная башня, восседал на могучем своём вороном жеребце. Что поразительно, рядом с Буданом на гнедом скакуне сидел сам верховный жрец Перуна — Огнята. И что было не менее удивительно, Огнята был в кольчуге, и опоясан он был мечом.

Однако же, помимо вида свежего войска, на наш боевой дух повлиял дурманящий запах дымов, что шёл от костров, на которых кашевары варили кашу да похлёбку на всё наше битое войско.

В общем, налупились мы, как говорил Илья Иваныч, «от-пуза», да легли почивать, пока ворог не подошёл.

Не сказать, конечно же, что мы прям совсем выспались, однако же поспать всё-таки удалось, прежде чем дозорные доложили о подходе войска Чёрного Конунга, да отцы-воеводы стали поднимать нас (порой пинками) ото сна. По себе скажу — просыпаться не хотелось до-смерти, однако же мы даже успели перекусить, прежде чем нас погнали строиться.

В этот раз строились мы шестью полками в две линии. В первой линии полки ополчения Ругарда, Арконы и Каренца. А во второй линии три полка тех, кто бился при Ральсвике. Ну, а позади всех, возле Камня Алатырь — Дружина Святовита и волхв Огнята.

Ещё в детстве слышал я от деда легенду, что у Алатырь-Камня будет битва сил света супротив сил тьмы. И я тогда представлял, как сражаюсь с нечистью в той сече. Кто бы знал, что детским моим мечтам суждено будет сбыться. Что же касается Алатыря, то был то большой камень величиной со всадника. Был он молочно белый и, что поразительно, всегда тёплый. Я, конечно же, не камнетёс, и мало что в этом понимаю, однако же камень сей, на мой взгляд, граниту в твёрдости не уступит.

Простите, други мои, опять я отвлёкся. Ну, в общем, все десятеро рыцарей Камелота, увидав конников Будана, тут же заявили, что тоже желают биться в конном строю и потребовали себе лошадей. Даже Ольберг заявил, что сдаёт командование ушкуйниками и желает встать в един строй со своими братьями из Дружины Святовита. Однако же, князь Мстивой иную судьбу определил камелотовцам. И не только им — Черномору и его детинушкам тоже досталась та же доля.

В общем, князь мыслил так — покуда и на́-море и на суше ворог бил нас за счёт дракона, то надо супротив того гада ползучего (и плавучего) свою силу иметь. Ну, а поскольку у пятерых из десяти рыцарей Камелота были надлежащие мечи, то им супротив дракона и идти. Ну, правды ради, мечи Гарета, Дезимора и Саграмора супротив Устиман-Змея всё равно, что скалка супротив медведя. Хрудинг Беовульфа, коим владел теперь Гавейн, это конечно же другое дело. Меч-Кладенец и подавно. Однако, Мстивоя мало волновало, что лишь два меча из пяти супротив драконов годятся. Таким образом, князь всех десятерых опередил в един наряд драконоборцев. Так что Ольбергу всё-таки пришлось сдавать командование сотней обратно есаулу Зарубе.

Дядька Черномор тоже собирался, как и прежде, встать самым первым по самой посерёдке. Однако же, и его поставил в стойло грозен князь Мстивой, заявив, что мол в строй и так есть кому встать — невелика наука. Ну, дело тут конечно же и в самом Черноморе, и в его мече Дубосеке, и в его мордоворотах. В общем, всех их, как и камелотовцев, определил князь в наряд на дракона. Ну и старшим над всеми, естественно, поставил Черномора.

Тут Дядьке надо отдать должное. Хоть и был он богатырь не только великий, но и древний (сколь ему веков - даже Мерлин не ведает), однако же признавал, что рыцари Камелота в борьбе с чудовищами более опытны, ибо на их счету: и Тугарин-Змей, и великий его скакун, и Грендель, и Гренгель, и Линдворм-Змей. Таким образом не только Илья, Галахад, Дезимор, Саграмор и Гавейн были победителями чудовищ, но даже не шибко великий воин Ольберг - и тот убил Ским-зверя Мечом-Кладенцом, который дал ему сам Святогор-богатырь. В общем, собрал их всех Черномор и стал совет держать, как же им ловчее одолеть Фафнира.

Внезапно, подул холодный северный ветер. Всё небо затянуло чёрными тучами. Несколько огромных молний вспороли небо, и громовые раскаты сотрясли землю.

Вот тут и появилась рать Чёрного Конунга… Весело они шли. С волынками, флейтами, бубнами. С песнями. Ну, точнее с песней. Той самой их песней, где молвила ему матерь, что корабль де ему купят… А с другой стороны, чего бы и не петь, если ты с драконом. Будь у нашей рати свой дракон — я бы тоже пел, да и плясал бы тоже. Правда, дракон ихний где-то позади отстал, однако же сей факт их шибко не смущал.

В общем, пришли они, построились, да неспеша двинулись вперёд.

Мы к тому времени уже к бою изготовились, и по приказу князя Мстивоя наши полки тоже поползли навстречу супостату.

Как и в прошлой битве, на застрельщиков никто не разменивался — все в строй и на слом. Долго мы ползли навстречу друг другу. Всё так же орали отцы-воеводы, выравнивания ряды, а также то подгоняя, то останавливая отстающие либо вырвавшиеся вперёд фаланги. Когда сблизились на полёт стрелы, то обе рати не сговариваясь встали. Загудели тетивы, засвистели стрелы калёные. Сразу скажу, мало толку было в том обстреле. Сие был скорее ритуал, хоть и сам я в этот раз уже не рвал тетиву, да не метал стрелы. Правда, честно скажу — в прошлой битве куда бил — сам не знаю. Куда-то туда… Да бил так, чтоб быстрее опорожнить колчан, да сбросить к бесам опостылевший лишний груз, что только мешать будет в предстоящей рубке.

В общем, опорожнив колчаны, вновь поползли мы навстречу друг другу. И вот наконец-то доползли…

В этот раз толкались мы долго. Сходились, расходились, опять сходились… А всё потому, что в этот раз стены щитов пробивать шибко было некому. Черноморовы ребятки позади стояли. Илья Муромец сотоварищи — тоже самое. Что удивительно, медный хирд Чёрного Конунга, а также он сам и его страшные бероволки в сей раз тоже были позади. И что любопытно, дракон всё ещё не появлялся.

В общем, толкались мы толкались, и по всему было видно, что не торопится Чёрный Конунг на слом идти, а ждёт подхода Устиман-Змея. Вот тут-то Фафнир и пожаловал…

Битва остановилась. Расступились ряды рати Йормунганда, давая дорогу Фафниру.

Огромное чудовище медленно приближалось. Комья земли летели из-под его жутких когтей. Красные глаза дракона светились ужасающим демоническим светом, и их взгляд был полон лютой свирепой жестокости. Вряд-ли в нашем войске был кто-то, кому не было бы страшно при взгляде на это чудовище.

Наши ряды тоже расступились и вперёд вышли драконоборцы. Черномор и его витязи взялись за луки, и стрелы (более похожие на дроты) вспороли воздух. Мне неоднократно доводилось видеть, как эти стрелы с двух сотен шагов насквозь пробивали латника. Однако, сейчас эти стрелы лишь с грохотом отскакивали от чешуи дракона.

Не обращая внимания на обстрел Фафнир продолжал приближаться. Богатыри Черномора отбросили луки и взялись за свои здоровенные толстые копья, и только сам Дядька сжимал обними руками свой огромный меч. Рыцари Камелота тоже взялись за пики, и только Галахад и Гавейн обнажили свои волшебные клинки. Кстати, свою волшебную пику Крималл сэр Галахад передал на этот бой сэру Гюнтеру, чем оказал последнему великую честь.

В общем, ощетинившись копьями и пиками драконоборцы сбились в кучу. А сие было ошибкой…

Конечно же, никто не ожидал от огромного чудовища такой прыти, однако же подойдя к драконоборцам Устиман-Змей мгновенно развернулся и ударил хвостом. В общем-то, всех драконоборцев этим ударом и снесло. Снесло и вышибло дух на пару с сознанием. Лишь только Черномор да Илья шатаясь смогли подняться на ноги, остальные же легли замертво. Дракон же, под хохот войска Йормунганда, принялся гонять по полю полк воеводы Буривоя.

Чёрный Конунг не торопился бросать в бой свою рать, ибо хотел вдоволь насладиться зрелищем нашего позора. Да и, честно молвя, опасно было сейчас вступать в бой, ибо можно было попасть Фафниру под горячую руку.

Черномор кинулся вослед Устиман-Змею, а Илья стал приводить в чувство Галахада, а затем и остальных драконоборцев. А тем временем, дракон уже убил не менее полусотни варягов Буривоя. А из задних рядов войска Йормунганда вперёд выдвинулся медный хирд во главе с самим Оттаром, восседавшем верхом на огромном вороном коне. По бокам Чёрного Конунга, как всегда, были окольчуженные варги. А сие означало, что вскоре Чёрный Конунг бросит в атаку свою рать. И оба войска вновь стали восстанавливать строй и готовиться к сече.

Добежав до дракона, дядька Черномор со всего размаху рубанул того по хвосту. Меч Дубосек глубоко вошёл в плоть чудовища, и чёрная кровь фронтом ударила из раны. Устиман-Змей взвыл от боли, и развернувшись, ударил лапой наотмашь. Вновь мелькнул Дубосек, и палец чудовища с огромным когтем, словно срезанный бритвой, упал на траву. Фафнир хотел было перекусить богатыря пополам, однако последний увернулся и бросился бежать. Дракон кинулся следом.

Приведённый в чувство Ильёй Галахад подбежал к Устиман-Змею и рубанул мечом по хвосту. Рубанул удачно — Меч-Кладенец отсёк кончик хвоста длинною в две сажени. Монстр взревел и кинулся на Первого Рыцаря. Страшно клацнули огромные зубы дракона, однако же Галахад тоже смог увернуться.

А тут Черномор зашёл сзади, да опять Дубосеком по хвосту… Честно молвя, други мои, в тот миг я думал, что головушка моя дубовая лопнет от того рёва, что издал тот Фафнир. Растудыть его…

В общем, окончательно обезумел дракон, и ничего не видя и не слыша, бросился на Черномора. Сколь раз клацала страшная пасть Устиман-Змея, сколь раз мелькали его жуткие когти, однако же… Однако же, Дядька видать сам не ожидал от себя такой ловкости, а уж дракон и подавно. В общем, продолжал Черномор улепётывать от чудовища, каким-то чудом при этом умудряясь уворачиваться от клыков и когтей.

Боевые кони Дружины Святовита стали хрипеть и бить копытами. Страшно стало скакунам, глядючи, как прямо на них мчится огромное чудовище. И надо полагать, что и могучие всадники тоже разделяли чувства своих скакунов. В общем, воевода Будан приказал повернуть лошадей, дружина засеменила мелкой рысью подальше от чудовища. Вслед за дружной поплёлся и жрец Огнята.

А тут взвыли боевые рога, и Чёрный Конунг повёл рать свою на слом. Медный хирд, словно колун, остриём которого был Оттар и его жуткие бероволки, расколол полк ополченцев Арконы словно полено. А берсерки Эрика Кровавого проломили строй ополчения Каренца. Князь Мстивой кинул на прорвавшихся ворогов полк Буривоя и хирд данов.

Конунг Ингьяльд, не дожидаясь команд князя, первым ударил на стоящий супротив него полк Эгиля Волчьей Шкуры. Сильно ударили свеи. Сильно. Нурманы не выдержали и стали пятиться. Однако же, к сожалению, это был наш единственный успех. На всех других местах вороги теснили (а то и прорывали) наши ряды.

Велик и могуч богатырь Черномор. Силищи у него… Пожалуй только Святогору и уступит. Однако же, великий богатырь - это вам всё же не бегун-скороход. Стал Дядька выдыхаться. И семь потов с него сошло, прежде чем добежал он до Алатырь-Камня. Почему именно до Алатыря? Так в поле более ничего и не было. А так, хоть какое-то укрытие…

Забежал Черномор за Алатырь-Камень, да оперевшись дланью об него, попытался отдышаться, да дух перевести. Ну и Устиман-Змей тут, как тут…

Кинулся дракон за Алатырь, да увидав богатыря, ударил когтями. Вновь увернулся Черномор, а Устиман-Змей всей своей клешнёй влепил в белую ту скалу…

Помните, други мои, молвил я вам, что мол головушка моя дубовая чуть не развалилась на куски от рёва драконьего? Так то не рёв был, а так - не шибко сильное завывание. Ибо настоящий рёв был сейчас. Ладонь Устиман-Змея от удара об Алатырь-Камень раскалилась и задымилась.

Понял тут Черномор, отчего в легендах да преданиях Алатырь именовали — горючий камень. Стал богатырь вокруг камня бегать, ну и, естественно, дракон за ним.

Ударил Устиман-Змей хвостом, намереваясь прибить богатыря. Богатыря, конечно же дракон не прибил, а вот хвост свой в Алатырь влепил.

Вновь взревел монстр, а хвост его задымился ещё сильнее, чем лапа. Встал на дыбы обезумевший от боли дракон, да кинувшись на ненавистного богатыря, прям брюхом своим навалился на белую ту скалу.

Обварив себе брюхо, упал Фафнир на спину и стал по земле кататься, жутко воя от боли и разрывая землю когтями.

Тут дядька Черномор, не будь дурак, хватал меч Дубосек, да…

Нет, оно конечно же, очень хотелось написать, как великий богатырь одним ударом отсёк голову дракона. Прям, аж зуб крошился, как хотелось. Однако же, коль взялся, сукин сын, писать правду, так уж пиши и не кривляйся.

В общем, не менее дюжины раз взмахнул Черномор могучим своим мечом, прежде чем голова Устиман-Змея отделилась от шеи. Сам же богатырь в тот миг был страшнее самой смерти, ибо был он от кончика шелома и до самых пят залит чёрной дымящейся кровью чудовища.

Войско наше (многократно битое) от таких новостей заметно приободрилось. А супостат. А супостат озверел…

А вы, други мои, видимо думали, что мол всё — победа, ага? Куды там…

Волчком завертелся Талл-нойд — могучий лапландский колдун. Загудел его чёрный бубен. Страшные заклинания, словно чёрные змеи, выползали из его глотки.

Сначала никто и не понял, что это за звон такой. А потом… А потом чёрная туча вихрем налетала на нас. Казалось, что весь гнус, сколь ни есть его на белом свете, кинулся есть нас поедом.

Как эта тварь различала где мы, а где они — совершенно непонятно. Однако же, их гнус не трогал, а нам житья не давал — забивал глаза, рот, нос. Ну, и как тут биться, други мои? Верно — никак. Стали мы пятиться назад. А они… А они многих тогда из нас посекли. Многих…

Доставал тогда волхв Огнята свой рог турий, серебром окованный. Глухой, низкий гул заполнил тогда собою всё поле битвы. И дул Огнята в рог свой до тех пор, пока весь поганый тот гнус замертво не осыпался.

Второй раз взялся за рог Огнята. И так вострубил верховный жрец Перуна, что поднялся ветер могучий да ударил нам в спины, крепости рядам нашим придавая.

Эх, ветер-ветерок — боевой наш дружок, помог ты нам конечно же… Однако же, и ворог наш был не лаптем щи… Люто секлись обе рати, и никто не собирался уступать. Вот только ворог, видимо, поопытнее был. В общем, опрокинули они наше левое крыло. Опрокинули и полк ополченцев Ругарда, и стоящих за ними свирепых лютичей.

Вострубил тогда Огнята в рог в третий раз. И расступились тогда тучи чёрные, и сквозь ту брешь засияло солнце красное. Отворились тогда врата Арконы и выехал из них волх Велимудр.

Выехал верховный жрец Святовита верхом на белоснежном жеребце. Сам Велимудр тоже был облачён в белоснежные одежды, а в руках он сжимал древко, на котором билось на ветру алое полотнище.

— Станица! Станица, браты! Станица! — понеслось над войском.

То было священное знамя Святовита. И лишь в самых тяжких и великих битвах поднималось оно над полками.

А теперь взвыл рог Будана, и от топота копыт загудела земля. Стремя в стремя, выставив ясеневые пики вперёд, двумя рядами помчались в атаку всадники Арконы.

Полк Эгиля Волчьей Шкуры, который опрокинул наш левый фланг, успел выстроить стену щитов и ощетиниться копьями.

Выше уже было сказано, что скьялборг способен выдержать удар конницы. Практически, любой конницы. Но только не Дружины Святовита (либо паладинов Камелота или чёрных катафрактов Кощея). Богатыри-храмовники смяли, опрокинули и погнали нурманов Эгиля. А к тому времени и драконоборцы вступили в битву.

Черномор, собрав своих детинушек в кулак, ударил на медный хирд. Однако, Чёрный Конунг упорно избегал встречи с этими богатырями и стал отводить назад свою дружину. А большая часть битвы тогда уже превратилась в повальную свалку и резню. И во всей этой резне произошёл один значимый случай, который стоит описать.

Сошлись в поединке датский конунг Эрик Кровавый и сэр Гюнтер из паладинов Камелота. Огромный, как медведь, Эрик, вооруженный своей страшной двуручной секирой, возвышался над невысоким и худощавым Гюнтером, словно башня.

Хотелось, други мои, покрасивее описать сей поединок. Да вот только, дал же я дурацкий обет молвить только правду. В общем, ничего там описывать, ибо сэр Гюнтер одним единственным выпадом меча перебил глотку Эрику Кровавому. Вот вам и весь поединок.

А тут ещё и Дружина Святовита, перестроившись, ударила на оставшийся без воеводы полк данов. И в это же самое время Илья прорубился к колдуну Еминежу и забил булавой сего рептилона в кровавую кашу.

* * *

Побили мы ту силу великую. Вот только тяжкая была та победа. Много, конечно же, славных витязей легло в той сече. Однако же, запомнилось мне другое…

Никогда не забыть мне, как под завывание колдовского ветра, который поднял нам навстречу Талл-нойд, уползали их хирды обратно в сторону Ясмундского леса. Да, кого-то гнали и секли мечами лихие конники Будана. Однако же, большая часть Йормунганда отходила, плотно сбившись в корабельные хирды. Отходили они, ощетинившись мечами и копьями из-под ломаных рядов расписных щитов. До сих пор перед глазами стоят их злобные взгляды из-под низко надвинутых шеломов.

Конец второго сказа.

Продолжение следует…