Богатыри Круглого Стола Сказ 2 Рагнарёк

Скрижаль 4 Слово о Чёрном Конунге

Не зря, други мои, предрекал Великий Мерлин новое нашествие Народов Моря. Ой, не зря… Ибо нашествие то, уже началось…

Искал когда-то Ольберг следы Чёрного Конунга по всему морю Варяжскому. Искал, искал, да так и не сыскал. Всего-то и смог сыскать сей недотёпа, что конунг тот ушёл в Биармию, где собирает колдунов со всех финских племён.

То была чистая правда. Созвал Чёрный Конунг колдунов и шаманов и с Суми, и с Веси, и с Еми, и с Води, и с Чуди.

А теперь, поведаю я вам, други мои, о том, о чём не ведал ни Ольберг, и ни кто иной ни на всём море Варяжском, и ни на южных берегах моря Фризского.

В те поры́, когда увёл король Артур дружину свою в междумирье, Чёрный Конунг уже воротился из Биармии. И воротившись — времени зря не терял. Наложил воитель сей длань свою тяжёлую на весь Хологаланд. И вот теперь, чёрный, аки смоль, «Дракон», дружно ударив вёслами по воде, покидал Тронхейм.

Выйдя из фиорда, поднял «Дракон» чёрный свой парус, и словно на крыльях полетел по волнам грозного моря Фризского. А за страшною тою ладьёй Чёрного Конунга, шла ещё дюжина кораблей. А в тех кораблях — злые витязи нурманские, да финские колдуны и их слуги, до крови человеческой охочие.

Вижу, други мои, что вопросы у вас возникли: кто же есть сей Чёрный Конунг, какого он роду-племени, откуда он вообще взялся, и каков он обличием?

А видели вы его, други мои. Ещё в присказке. На том самом турнире, что известен стал, как «Битва Льва и Единорога». Чёрный Конунг это тот самый таинственный ярл по имени Оттар, что незнаемо откуда появился, и незнаемо куда исчез. Запомнился тогда этот таинственный рыцарь тем, что победил не только младших рыцарей Круглого Стола: сэра Бедивера и сэра Брандала, но и самого́ сэра Персиваля, а также сэра Гарета, и даже сэра Гавейна. И только сэр Саграмор — Первое Копьё Камелота — смог выбить ярла Оттара из седла.

Как известно, после поединка с сэром Саграмором, ярл Оттар рассмеялся и исчез с турнира.

Ну, что тут скажешь… Проиграть в бою на копьях Саграмору, всё едино, что проиграть Галахаду, либо Ланселоту. То есть, самым сильным рыцарям Круглого Стола. Да и сам Саграмор входил в пятерку сильнейших рыцарей этого братства. К тому же, считался лучшим копейщиком.

Какие выводы мы можем сделать из вышеописанного? А как тут не крути, а получается, что победив пятерых рыцарей Круглого Стола, ярл Оттар доказал, что он один из лучших конных копейщиков во всём белом свете. Однако же то, что уступил он в поединке на копьях сэру Саграмору, совсем не означало, что уступит и в других науках воинских. Скорее можно предположить обратное. Правда, об том, как владел ярл Оттар другим каким оружием — нам не ведомо.

Зато, нам ведомо, как владел мечом Чёрный Конунг. А ведь совсем не зря говорили, что удар его меча подобен молнии. Да и меч у него был непростой. Совсем непростой. И имя мечу этому было — Тирфинг. Злой то был меч. Нельзя его было попусту из ножен вынимать, и не напоивши кровью человеческой — в ножны вкладывать. Однако же и силу тот меч имел великую — ничуть не меньшую, чем Бальмунг, меч самого́ Сигурда.

Вот и выходит, други мои, что Чёрный Конунг вровень будет с самыми сильными богатырями и рыцарями.

Родом Чёрный Конунг был из Тронхейма, коим наследственно и владел. В хирд «Дракона» своего ярл Оттар набирал самых сильных, да самых свирепых бойцов со всей Скандинавии. И одним лишь обликом страшен был тот хирд. Все хирдманны в медной броне, поверх брони — шкуры медвежьи. На головах — страшные шеломы рогатые, каких во всём свете не сыскать. Щиты у них бронзой окованы. Мечи у них булатные. Топоры их на долгих рукоятях. Копья их тяжёлые. Стрелы их калёные. И все они — гребцы сильные, неутомимые. И бойцы они лютые. И не знают они ни пощады, ни жалости.

Много летал «Дракон» по морям, и много творил он зла, высаживая на берег свирепых своих «детей». Щедро поил ярл Оттар кровью алою и меч свой жёстокий, и страшную свою ладью. И носился кровавый тот «Дракон» и от одного берега к другому, и от острова к острову, и везде оставлял после себя залитые кровью пожарища.

И вот однажды, едва вернулся Оттар в свой гард после набега на саксонский берег, как в Тронхейм прибыл «Змей» — боевая ладья злого морского конунга Эрика Кровавого. Прибывший воитель заявил Оттару, что «Змей» его отныне желает летать по волнам вместе со старшим братом «Драконом». Ну а затем, две чёрные лодьи под чёрными парусами ушли в Биармию.

Вернувшись из Биармии, летали «Дракон» и «Змей» по всему Хологаланду. Во все фиорды заходил Чёрный Конунг, и все вои-варяги, и все бонды-землевладельцы пред ним склонились. Покорил ярл Оттар всех иных ярлов и хэрсиров, и стал самым, что ни на есть, настоящим конунгом всего Хологаланда. И теперь, Чёрный Флот из чёртовой дюжины боевых лодей шёл на юг…

Конунг Харальд Худой не ждал худого (прощу простить меня за каламбур сей, однако же — грешен — не смог удержаться), ибо считал себя сильнейшим в своей округе. Таким образом, появление хологаландского флота в Согне-фиорде стало для Харальда полной неожиданностью.

Стал конунг собирать своих хускарлов и хирдманнов на оборону гарда, да гонцов послал за подмогою.

Однако, гонцы не успели. А может и успели, да подмога не подоспела. А может и не было никакой подмоги — сие нам не ведомо. А ведомо нам, что остался конунг Харальд Худой один на один против всей силы, что со всего Хологаланда собрал тронхеймский ярл Оттар.

Бой был недолгим. А долгой была резня и насилие, творимое войском Чёрного Конунга. Многие жертвы человеческие были принесены и «Дракону», и Тирфингу. Чёрный Конунг — большой мастер «красного орла», с помощью своего колдовского меча не один десяток пленников подверг этой жуткой, изуверской казни на борту своей страшной ладьи. Первым же, кого умертвили этой страшной казнию, был сам Харальд Худой.

Из черепа конунга Харальда Оттар сделал себе чашу и пил из неё мёд на пиру кровавом. Пил Чёрный Конунг и кровь жертв своих из того черепа. А жертвами для тронхеймского ярла стали жёны и дети конунга Харальда. Последним же был казнён Бальдр — сын и наследник согненского конунга. Отроку этому Чёрный Конунг лично вырезал сердце мечом своим. А тело Бальдра «дети дракона» насадили на вертел, зажарили и сожрали.

Две страшные седмицы сновали лодьи чёрные по всему Согне-фиорду. Стали воды фиорда того от крови красными, ибо кровь не ручьями — реками там текла. Многие люди тогда в горы да в леса бежали. Ещё больше было тех, кто лёг под мечами и топорами свирепых хологаландцев. Людей тогда словно скот забивали. Забивали воины Оттара, заради потехи. Забивал и сам Чёрный Конунг, и колдуны его финские — проводя свои страшные, кровавые ритуалы.

Однако же, нашлись и те среди согнейцев, кто встал под чёрное знамя с кровавым орлом — любимым символом ярла Оттара. И теперь, вслед за «Драконом» залитый кровью Согне-фиорд покидало 15 боевых лодий, полных свирепых бойцов.

Выйдя в море, снова на юг устремился страшный тот флот.

Однако, слухи о кровавых событиях в Согне-фиорде узнали жители фиордов: Хисс и Скуденес. И тогда Кнут — конунг Хордаланда, и Гаюк — конунг Рогаланда, стали собирать ярлов и хэрсиров с их дружинами, а также свободных бондов на бой с кровавой напастью, что идёт с севера. А так же, послали конунги гонцов к Хербранду — конунгу Агдира.

Вздыбив чёрный парус, летел по волнам «Дракон», ведя за собой страшный флот Чёрного Конунга. Словно гигантский змей Йормунганд, вползала вереница кораблей в мешанину островов. Однако же, едва «Дракон» — голова зме́я — прошёл остров Аскёй, как сквозь шум кипящих волн, впереди раздался плеск сотен вёсел, бивших по волнам, а впереди пролива показались гордо задранные носы боевых лодий. То навстречу Оттару шёл флот трёх конунгов.

Конунг Кнут вёл девять боевых кораблей. Конунг Гаюк — восемь. Конунг Хербранд ярлов и хэрсиров не созывал, и привёл лишь четыре лодьи своих хирдманнов и хускарлов. Итого: конунги вели 21 корабль против 16-ти ярла Оттара.

Затрубили рога боевые с «Дракона», давая команду остальным лодьям к бою готовиться.

Варяги Чёрного Конунга дружно снимали паруса, убирали мачты, облачались в железо, разбирали оружие и, закинув щиты за спину, садились за вёсла — меняя гребцов. Тем самым, давая возможность гребцам оружиться и одоспешиться.

Тоже самое было и на боевых лодьях конунгов — те, кто к бою изготовился, меняли гребцов. Ревели роги боевые. Кормчие отбивали ритм. Свежие гребцы навалились на вёсла, и корабли устремились в атаку.

Загудели с обеих сторон тетивы луков разрывчатых, засвистели стрелы калёные да ремни пращей. Вспороли воздух болты арбалетные. Со стороны кораблей Чёрного Конунга загрохотали бубны шаманов финских.

Однако же, от перестрелки той толку было не много. Варяги с обеих сторон были опытные, и сами укрывались за щитами, и гребцов прикрывали умело.

А вскоре, передовые лодьи, убрав вёсла, ударились борт в борт, да сцепились баграми и «кошками». И началась тут потеха богатырская…

Посыпались варяги друг другу на корабли, и резались зело люто, пощады не прося, и не давая. А первыми, кто сцепился баграми, были «Дракон» Оттара и «Ворон» конунга Гаюка.

Добрые были хускарлы на «Вороне» конунга Гаюка. Все в броне кольчатой. Все в шеломах. И мечи у них крепкие, и топоры боевые. Копья да рогатины острые. Через многие битвы прошли и на скольких от крови палубах, и на суше в стене щитов. Способны были те хускарлы одолеть любой хирд любой ладьи в войске Чёрного Конунга. Любой ладьи, кроме «Дракона».

Закованный в чёрные латы тронхеймский ярл Оттар первым перепрыгнул на борт «Ворона». Дважды сверкнул страшный меч Тирфинг, и рассёк Чёрный Конунг первых двух хускарлов вместе с их щитами. А вслед за Оттаром на ладью Гаюка повалили закованные в медь свирепые витязи в рогатых шлемах.

Яростно рубились хускарлы ярла Рогаланда, однако всех их перебили «дети дракона», а больше всех жизней отнял сам тронхеймский ярл.

Вырезав всех на «Вороне», медные воины поспешили на свою ладью, и вновь взялись за вёсла — Чёрный Конунг уже наметил ещё один корабль для резни.

А тем временем, битва закипала всё сильнее, всё яростнее, всё кровавее. Уж больше половины лодей боевых сцепились баграми. Загремела над хладными волнами сеча лютая. Щит в щит, кость в кость, меч в меч, нож в нож. Зло рубились и резались варяги друг с другом.

«Медведь» агдирского конунга Хербранда навалился на «Кабана» хэрсира Орма из Согне-фиорда. Южный конунг сей, не будучи обделённым ни силушкой, ни храбростью, первым ворвался на палубу вражеского корабля, а следом на абордаж кинулись и его хускарлы.

По всем морям северным славилась дружина Хербранда. Воины то были опытные, во многих битвах закалённые. Все в железо закованные. Все оружием обвешаны, аки Древо Одина жертвами. Одним словом, и опытом и снаряжением воинским хускарлы Хербранда превосходили хирдманнов Орма. И вскоре дружина конунга захватила нос «Кабана», оттеснив супротивников к корме. Победно было взревели хускарлы, однако же рано они радовались…

По приказу Орма его хирдманны, отойдя к корме, перегородили ладью стеной со щитами внахлёст. И ощетинились та стена копьями. А на кормовой палубе загудели тетивы луков разрывчатых, и засвистели стрелы калёные. Страшен был залп лучников Орма, в упор бивших стрелами калёными. Два хускарла рухнули замертво, да ещё трое воем выли от ран тяжёлых.

Захлебнулась лихая атака Хербранда, и теперь его дружинники сами за щитами укрывались, да тоже поперёк ладьи стену выстраивали.

Более удачлив был конунг Кнут. Повелитель Хордаланда зажал двумя кораблями ладью ярла Гуннара. Сильная была дружина у ярла, однако против хирдов двух больших боевых лодей не сдюжила. Сам же ярл Гуннар, с пронзённым копьём горлом, уже отправился к Одину, да и дружине его уже не долго осталось — добивали её свирепые хускарлы Кнута.

Жуткий рёв и вой встали над битвой той. С грохотом и треском сталкивались лодьи боевые. С треском и хрустом сталкивались щиты хирдов варяжских. Со звоном сталкивались мечи и топоры. Скрипели скользкие от крови палубы. Скрипели и с хрустом ломались копья. Звенели кольчуги под ударами мечей и копий. Звенели шеломы под ударами топоров и стрел. С плеском падали за борт латники и камнем шли на дно. И кипели алые от крови холодные воды пролива того. И бились кровавые волны о борта кораблей. И бились кровавые волны об суровые камни грозных тех берегов. А в сером небе — свинцовыми тучами укрывшем землю от солнца — бились вороны с чайками. Бились за право клевать очи павших витязей…

«Дракон» ударил носом в борт «Акулу» хэрсира Эрлинга. И вновь первым на чужой корабль запрыгнул тронхеймский ярл Оттар. И пока дружинники Чёрного Конунга зацепляли баграми борт «Акулы», да подтягивали её к «Дракону», и пока встали две лодьи боевые, к борту борт намертво сцеплённые, не меньше дюжины жизней человеческих забрал уже страшный меч Тирфинг.

Выплеснулась медная дружина «Дракона» на борт «Акулы» и захлестнула его. Замелькали мечи и топоры. Затрещали щиты. Копья с хрустом вспарывали плоть и ломали кости. Кровь из ран хлестала, словно фонтаны кашалотовы.

А в это время «Змей» Эрика Кровавого уже сцеплялся баграми с «Единорогом» конунга Кнута. И первыми на борт «Единорога» влетели девять диких обезумевших берсерков.

В звериных шкурах поверх кольчуг, огромные косматые гиганты были обликом своим жутким подобны троллям. С диким рёвом и перекошенными от злобы и ярости мордами берсерки обрушились на дружинников Кнута. Ревущие косматые гиганты огромными топорами своими в щепы крушили щиты хускарлов. И трёх ударов сердца не прошло, как дикие берсерки смели первые ряды витязей конунга Кнута, круша щиты, головы и руки…

Эрик Кровавый тоже предпочитал большой топор на долгой ясеневой рукояти. Вот с этим топором он и устремился вслед за берсерками. А следом за Эриком и весь хирд его посыпался на палубу «Единорога». И с хрустом трещали под ногами хирдманнов Эрика щиты и кости павших хускарлов конунга Кнута.

Отборные были воины у конунга Хордаланда. Однако же, не легко им далась победа над хирдом ярла Гуннара. И не хватило уже сил им сдержать бешеное буйство диких берсерков и яростный напор свежей дружины Эрика Кровавого. Смял хускарлов хирд «Змея», и началась тут бойня лютая, бойня кровавая.

А на носу «Единорога» сошлись в поединке конунг Кнут и Эрик Кровавый. Вышел конунг на бой тот со щитом и мечом. Эрик же сжимал топор свой кровавый в обоих руках. Однако же, не долог был тот поединок. Эрик одним ударом развалил напополам щит Кнута. Вторым же ударом, вонзил Эрик топор свой в шею конунга. Ну, а пока берсерки и хирдманны «Змея» добивали хускарлов павшего конунга, отрубил Эрик голову Кнута, и насадив её на копьё, поднял на всеобщее обозрение.

Увидев гибель второго конунга — победно взревел весь флот Чёрного Конунга. Громогласно взвыли роги боевые. Шаманы и колдуны финские яростно замолотили в свои бубны — предвещая победу.

Ярл Эгиль Волчья Шкура, видя гибель своего конунга, направил свой корабль к «Дракону». Стоя на носу своей «Росомахи», ярл Эгиль проревел над всею битвою, что отныне он пойдёт только за одним вождём — Чёрным Конунгом. И загрохотало тогда над битвой:

— Чёрный Конунг! Чёрный Конунг! Чёрный Конунг!

И многие хирды из ратей павших конунгов объявили тогда, что встают под чёрное знамя с кровавым орлом.

Конунг Агдира Хербранд, видя, что битва сея проиграна, приказал хускарлам своим покинуть «Кабана» и возвращаться на «Медведь». Трубя в роги боевые, сзывал конунг Хербранд оставшиеся корабли следовать за его ладьёй.

Так и закончилась эта битва кровавая.

И лишь 11 кораблей из 21 увёл Хербранд в Агдир. Почему в Агдир, а не в Хордаланд или в Рогаланд? Чужие то были земли для Хербранда. К тому же, видел он, как ярлы павших конунгов переходили на сторону Оттара. От того и решил Хербранд, что не удержать ему те земли, а надо срочно возвращаться домой и слать гонцов к другим конунгам, да собирать рать новую.

Чёрный Конунг же праздновал победу великую…

Многие скалды считают, что именно с этой битвы и начался Рагнарёк. Я же предлагаю отчёт Рагнарёку вести с тех времён, когда Чёрный Конунг с войском своим бесчинствовал в Согне-фиорде.