Богатыри Круглого Стола Сказ 2 Рагнарёк

Скрижаль 7 Рагнарёк

Чёрная пехота навалилась на лагерь йоменов, а также вассалов короля Артура. В свете факелов и походных костров началась страшная резня — воины Кощея безжалостно пронзали спящих копьями, а проснувшихся секли мечами.

Как и предполагала королева Мэд, чёрное её колдовство не подействовало на короля Артура, а также следующих рыцарей Круглого Стола: сэра Ланселота, сэра Галахада, сэра Кэя, сэра Дезимора, сэра Саграмора, сэра Гавейна, сэра Гарета и сэра Персиваля. Из славных паладинов устояли перед злодейским чародейством: сэр Тристан, коего спас волшебный лук Фейл-нот, сэр Илья — защитил щит Ахилла, ну и меч Дружины Святовита частично защитил сэра Ольберга. Частично потому, что в сон его всё-таки тянуло. Страшно тянуло. Однако же, до громогласного рога сэра Персиваля Ольберг на ногах устоял.

Что же касается рога Персиваля, то сдаётся мне, что рог сей тоже какими-то чудесными свойствами обладал. Ибо стоило Персивалю вострубить в рог сей, как тут же вскочила вся дружина короля Артура и кинулась к оружию.

Не взяла магия чёрная и короля Кадваллона, владеющего волшебным мечом Клив-Солаш. И кинулся он будить могучих рыцарей своих. И никакой рог чудесный для этого Кадваллону был не нужен, ибо глас он имело зело громогласный, и взревел он так, что дубы затряслись по всей округе.

Садились тогда на коней боевых (зачастую даже без седла — ибо седлать не было времени) храбрые дружинники короля Артура, а также могучие рыцари короля Кадваллона и кинулись на выручку йоменам и вассалам.

С двух сторон ударили всадники на чёрную пехоту и опрокинули её, и рассеяли. И если бы не тьма ночная, то всех бы воинов Кощея посекла тогда конница короля Артура. Однако же, большая часть чёрной пехоты, побросав факелы, скрылась в темноте и разбежалась. И влетел тогда Артур в окружении рыцарей Круглого Стола в распахнутые врата Камелота. И выбежала тогда, вся в слезах, королева Гиневра и пала на одоспешенную грудь короля Артура.

Тьфу… Уж вы простите меня други мои, но ничего я об этом писать не буду. Ибо все мои слова о том, исключительно, срамные и матерные.

Страшны и тяжелы были итоги того боя ночного: более трёх сотен храбрых йоменов уснули тогда вечным сном, и полсоти рыцарей и дворян из вассалов короля Артура забили, аки скот, чёрные пехотинцы Кощея. Самих же чёрных пехотинцев полегло в той сече ночной до двух сотен, а остальные, как впоследствии оказалось, сбежали в Нортумбрию.

Вновь гордо взвились флаги Артура над Камелотом. Однако же, хоть вернул Артур замок свой, но легла скорбь-печаль великая на государя нашего, ибо все стражники, все слуги верные были убиты предателями. Ну и, конечно же, тронула сердце короля гибель оставшихся в замке паладинов, а также кастеляна сэра Уриена. А уж сколько полегло благородных воинов и храбрых йоменов в ночной битве… Объявил Артур траур в королевстве своём, и на всех замках приспущены были флаги. И гремела тогда по павшим великая тризна поминальная.

Отдав павшим последние почести, просил государь короля Кадваллона, а также вассалов своих и верных йоменов — не покидать пока Камелот, а остаться войском единым, пока не станет ясно, что же творится в Британии, и стоит ли ещё откуда удара ждать подлого.

Так и встало войско в Камелоте, а вассалам и йоменам разрешил государь наш король по очереди дом посещать (так оно и воинам спокойнее, да и двору короля убытку меньше).

А вскоре стали приходить вести. Чёрные вести. И были те вести не из ближайших земель, а с чужедальних сторон.

Первыми пришли вести с восхода солнца — объявился таки Чёрный Конунг. Да не просто объявился, а с войском большим лодейным. И с тем войском разбил он ещё бо́льшую рать лодейную трёх конунгов славных. Сбылось пророчество Мерлина — началось новое нашествие Народов Моря, или, как его прозвали затем — Рагнарёк.

Следом пришли вести с захода солнца — на землях Пиренейских вновь зашевелились басурманы поганые. А ведь сэр Роланд только-только собрал было дружину добрую, да собрался с ней к королю Артуру на помощь идти, однако же пришлось сему благородному рыцарю от планов своих отказаться и остаться в древней земле Иберийской.

Попросил тогда славный сэр Тристан короля Артура отпустить его в земли Пиренейские на подмогу сэру Роланду. Были Роланд и Тристан друзья-побратимы, и почуял последний, что нужна другу его помощь. Благословил Артур Тристана на подвиг сей. А вместе с Тристаном ушли и две дюжины рыцарей и дворян из вассалов артуровых.

Что же касается Чёрного Конунга, то по этому поводу собирал Артур весь Круглый Стол, а также и Мерлина. И долго думали они и гадали, кого же посылать к данам, да в Аркону, да в Упсалу. Все Рыцари Круглого Стола, как един, готовы были в путь пуститься. Однако же, всем было понятно, что и Камелот оставлять нельзя. Много было споров об том, кому в поход идти, а кому оставаться, однако же Артур и Мерлин решили следующее — в поход от Круглого Стола идут: сэр Галахад, неразлучные друзья — Дезимор и Саграмор, сэр Гавейн, сэр Гарет, сэр Дайнадэн, сэр Ивейн. Также, в помощь им отправляются: сэр Илья Муромский, сэр Ольберг и сэр Гюнтер. Перво-наперво, путь десяти тем рыцарям лежал к ярлу Хродгару — владельцу замка Хеорот на острове Зеландия, что в землях данов.

Артур же занялся делами насущными. Первым делом, король назначил нового кастеляна Камелота, коим стал сэр Астольф — один из сильнейших рыцарей-паладинов, победивший на турнире (ставшим известном, как «Битва Льва и Единорога») двух рыцарей Круглого Стола — сэра Ивейна и сэра Дриана.

Далее, предложил король Артур королю Кадваллону увидеть царство Ящера воочую. И отправились тогда два государя к озеру Вивианы. С Кадваллоном была вся его дружина, а Артур взял с собой лишь оставшихся рыцарей Круглого Стола.

Государи переправились на Змеиный остров и осмотрели брошенный замок Кощея. После, Артур, Кадваллон и их рыцари пролезли во Грааль, а из междумирья проследовали на мёртвую твердь Нибиру. Однако же, долго в царстве змеином государи не задержались и вскоре вернулись обратно.

И порешили тогда Артур и Кадваллон установить дозор в тех местах. В междумирье за главного был оставлен сэр Агравейн, а вместе с ним десять могучих рыцарей короля Кадваллона. Одиннадцать сих рыцарей и должны были выходить в дозор на Нибиру, дабы не смогли репиилоны внезапно напасть на Британию. Кастеляном же замка кощеева был назначен сэр Дриан, и под его началом король Кадваллон тоже оставил десять своих рыцарей. Также, сэр Дриан был старшим над всей сей партией.

Рыцари Галахада (точно также, как и до них рыцари Тристана) пересекли пролив и по суше направились к своей цели. Зима тогда выдалась на редкость морозная. Много было снега. Бушевали вьюги и метели. А затем, ударил мороз. Лютый мороз. Даже самые древние старики не знали на своей памяти таких лютых холодов и свирепых морозов. Затем, морозы сменились снежными буранами, затем вновь затрещали морозы, затем вновь бураны, а далее — вместе с морозами ударили свирепые северные ветры.

Фризы, юты, англы, даны, по чьим землям шли наши рыцари, в один голос твердили тогда, что наступила Фимбульвинтер, и что за ней грядёт Рагнарёк. Однако же, когда прибыли рыцари в замок Хеорот, то не застали там ни ярла Хродгара, ни варяга Виглафа. Хунферт — предводитель хускарлов Хродгара, поведал рыцарям, что его повелитель вместе с Виглафом отправился в Роскилле.

Переночевав и обогревшись, снова пустились рыцари в путь сквозь ледяные ветра и лютые морозы… В Роскилле нашли рыцари ярла Хродгара, а затем уже вместе с ним двинулись они в Хедебю.

Виглаф в Хедебю времени зря не терял. Много ярлов съехалось зимовать в сей славный град, или, как говорят варяги — гард. И звали ярлы Виглафа к себе, и угощали его винами дорогими и всякой снедью диковинной, ибо все хотели послушать сагу о великой битве в замке Хеорот, где была разбита рать рептилонов. Где повержены были: Грендель, Гретель и великий Линдворм-Змей. А узнав, что собирается Виглаф вместе с Хродгаром в поход против Чёрного Конунга, многие ярлы согласились встать под его стяг. Однако, первым был ярл Ингельд Свирепый — настоящий богатырь и владелец боевой ладьи «Мьёльнир» — носовая фигура которой была выполнена в виде священного молота Тора. Ингельд заявил, что раз уж наступил Рагнарёк, то его корабль первым обрушится на силы тьмы. Примеру Ингельда Свирепого проследовали датские ярлы: Хигелак, Гармунд, Хеминг, Скьёльд и весельчак Хрольф Толстый. И в итоге, ярлы провозгласили Виглафа своим походным конунгом.

Также, дошла до Хедебю слава о великой боевой ладье Виглафа, что строилась в Роскилле. Таким образом, услышав сагу о битве за Хеорот, а также прознав про великую ладью, равной которой ещё не знали мореходы данов, с большою охотою шли варяги в хирд Виглафа. Пришли в дружину походного конунга и богатыри-побратимы: Синфьетли и Хеймир.

А тут и ярл Хродгар пожаловал, а вместе с ним и рыцари короля Артура. Обрадовались тогда рыцари наши, что друзья их даны рать собрали добрую.

А тем временем в Скирингсалле — стольном граде Вестфольда, жрецы Одина совершали обряды чародейские, да гадали на священных рунах, а также думы думали да размышляли о тяжких делах грядущих. Оно и понятно, страшные деяния Чёрного Конунга, а также невиданной свирепости зима — всё это наталкивало жрецов на размышления. Вспоминали жрецы прошлую зиму — тогда тоже были необычайно сильные морозы, однако всё же не такие лютые, как сейчас, и не столь продолжительные (Британии те морозы тоже тогда коснулись — именно из-за них и была прекращена охота на василисков). А первые сильные морозы удалили позапрошлой зимой.

Оно конечно же, старики что позапрошлой, что прошлой зимой ворчали, что мол наступила Фимбульвинтер — зима Рагнарёка. Молодёжь об том же весело шутила, возвращаясь с мороза под тепло очага, да согревая кровь хмельными меда́ми. Однако же, всё это была пустая болтовня. А вот сейчас уже все говорили, что наступили Сумерки Богов. Ну и ежели по подсчётам: первые сильные морозы ударили позапрошлой зимой, ещё более сильные — прошлой, то всё сходилось. Получалось, что наступила именно Фимбульвинтер! Когда же до жрецов дошли вести об том, что в Согне-фиорде Чёрный Конунг придал страшной ритуальной смерти Бальдра — сына конунга Харальда Худого, то отпали у слуг Одина всякие сомнения, ибо сказано — «Фимбульвинтер начнётся со смертью Бальдра». Дабы окончательно развеять все сомнения, жрецы решили принести большие жертвоприношения Одину, по окончании которых провести гадания.

Девять дней жрецы во главе с конунгом Эйстейном Громом приносили кровавые жертвы. В первый день Всеотцу забили девять петухов, на второй день — девять уток, на третий — девять гусей, на четвёртый — девять свиней, на пятый — девять коз, на шестой — девять собак, на седьмой — девять быков, на осьмой — девять коней, и на девятый были умерщвлены девять человек. Все жертвы были развешаны на связанных дубах рощи Одина.

После жертвоприношений были гадания. И все гадания говорили об жутких чудовищах, что придут в Мидгард, а также о битвах и резне, каких ещё не знал белый свет.

А священные руны конунга Эйстейна говорили ещё и о двух змеях-драконах: один змей — деревянный, и он уже пришёл в этот мир. И этот деревянный змей призовёт змея из плоти. Также, руны говорили о скорой смерти конунга Эйстейна Грома.

После этих гаданий у жрецов Скирингсалла окончательно отпали все сомнения относительно того, что наступил Рагнарёк. Точно такие выводы сделали и жрецы в Упсале, и Хедебю.

В то же самое время, объявившийся в ютском Лим-фиорде ютский ярл-берсерк Атли Мясник заявил, что ему явилась Вёльва и поведала, что деревянный змей, о котором говорят руны, это флот Чёрного Конунга, и что именно этот флот и есть Йормунганд. А также, что именно этот деревянный Йормунганд породит дракона Фафнира.

Появление безумного Атли Мясника в Лим-фиорде само по себе уже было бедой, ибо был он тингом объявлен вне закона и изгнан из земель ютов. Ярл Атли, мало того, что был берсерком, так он ещё и сам по себе дня не мог прожить без резни — убийство было всем смыслом жизни его, ибо от умерщвления людей получал он самое наивысшее наслаждение. Атли Мясник владел боевой ладьёй «Фенрир» — носовая фигура которой была выполнена очень искусно и изображала голову волка. Кормовая фигура ладьи, соответственно, была выполнена в виде волчьего хвоста. Обе фигуры были обтянуты настоящими волчьими шкурами. В оскаленной пасти Фенрира желтели моржовые зубы и бивни в виде клыков. Два огромных рубина (на каждый из которых можно было купить пять больших лодий) изображали налившиеся кровью и горящие демоническим светом глаза волка. Вид «Фенрира» был страшен, и многие почитали корабль сей за живое существо. Считал «Фенрира» живым и Атли, чей больной разум видел, как оживет в море и в бою его волк. Дружина Атли Мясника была столь же безумной, как и сам ярл, и все полсотни его хирдманнов были берсерками. И во всех землях людей фиордов не было корабля, чей бы хирд смог устоять супротив берсерков Атли. Даже ежели взять хирд «Дракона» тронхеймского ярла Оттара, то навряд ли бы и эти могучие витязи устояли бы, хоть и было их более сотни. По крайней мере, думается мне, что без самого Чёрного Конунга его медные великаны не устояли бы. Вот и выходит, что на всём белом свете если кто и мог одолеть в море безумную дружину «Фенрира», то только ладья Черномора с его богатырями.

Таким образом, напасть в Лим-фиорд в виде Атли Мясника пришла лютая, и кровь стыла в жилах людей от его страшных пророчеств.

* * *

Когда наконец-то спали морозы — им на смену пришли снегопады. Зачастую, снег шёл сплошной стеной, и небо сливалось с землёй. Чёрный Конунг не стал ждать весны — 16 сотен могучих бойцов на лыжах пошли в поход. Оттар вёл свою рать в Агдир — владения конунга Хербранда.

Каким-то чудом (то ли гадания на рунах помогли, то ли сообщил кто) прознал конунг Хербранд об том, что собирается на него войной Чёрный Конунг. Собрал тогда повелитель Агдира дружину свою, своих верных ярлов и хэрсиров, а также свободных бондов (до кого успели гонцы добежать), и вся эта рать, встав на лыжи, двинула сквозь снегопады в земли Вестфольда в стольный град Скирингсалл.

Придя в гард конунга Хербранда и не застав последнего дома, Оттар не расстроился. Напротив, Чёрный Конунг объявил тогда, что более Хербранд не муж, а нидинг, который трусливо бежит от боя, и что более не достоин последний носить оружие и доспехи, а только лишь ошейник трэлла ему теперь по чину.

Уставшие от долгого перехода варяги Оттара не скучали. Захватив гард Хербранда, рать Чёрного Конунга весело резала и жарила скот. Не менее весело резали и трэллов, а также всех прочих, не успевших сбежать.

Две седмицы ходил на лыжах Оттар по Агдиру, убивая и покоряя. Насквозь пропитались кровью снега Агдира. Волки и вороны обжирались человечиной. Дымы от пожарищ застилали небо.

Покидая растерзаный Агдир, направится Чёрный Конунг в Вестфольд, а за его хлопающим на ветру чёрным стягом, звеня бронёй и оружием, шла двадцать одна сотня убийц.

А пока шла резня в Агдире, конунги Хербранд и Эйстейн Гром готовились к сече лютой и созвали на битву иных конунгов, а также ярлов и свободных бондов. И многие тогда откликнулись на тот призыв, в том числе конунги Телемарка, Вингульмарка и Альвхейма.

Долго и тяжко шла сквозь снегопады рать Оттара. Когда же вошло в пределы Вестфольда сие войско, то, словно по ворожбе чьей-то, прекратился снегопад, и предстала тогда пред Чёрным Конунгом стена щитов, что путь ему преграждала. А над той стеной бились на ветру стяги пяти конунгов и их ярлов.

Три с половиною тысячи щитов привели на битву конунги: Хербранд, Эйстейн Гром, Роальд — повелитель Телемарка, Гудрод — владетель Вингульмарка, а также Гудбранд — правитель Альвхейма.

Чёрный Конунг тоже начал выстраивать рать свою в скьялборг, и вскоре две стены щитов встали друг напротив друга…

Два войска стояли молча, и лишь хлопали на ветру стяги конунгов и ярлов. И вот завыли рога боевые, и два скьялборга, ощетинившись копьями, двинулись навстречу друг другу.

Загудели тетивы, засвистели стрелы и градом застучали по щитам. Две рати сшиблись с таким грохотом, что сошли снега с горных вершин. Затрещали щиты, и яростно начали молотить копья, чьи хладные рожны жаждали вонзиться в теплую плоть, укрывшуюся за щитами и кольчугами. Рёв тысяч глоток слился с треском щитов и хрустом ломающихся стрел и копий. Всё чаще стали мелькать мечи и топоры. Летели щепы из щитов, сыпались искры от ударов мечей друг по другу, а также по шеломам и бро́ням. Фонтанами хлестала кровь. И всё чаще с обеих сторон стали падать на снег могучие витязи.

Зло и люто секлись нурманы. И никто не мог взять верх в той битве кровавой. Вновь завыли рога, и отошли тогда друг от друга две рати, дабы дух перевести. Тяжело дышали северные витязи, жадно глотая снег и отбирая им чело, а также оружие своё.

Еминеж-змеелюд приготовил для Чёрного Конунга колдовскую стрелу, чтоб смог он ей убить конунга Хербранда, однако хускарлы плотно укрывали своего вождя щитами. Когда в сече наступила передышка, то хотел было Оттар вызвать Хербранда на поединок, однако Эйстейн конунг Вестфольда протрубил в свой рог, и лучники обрушили ливень стрел на рать Чёрного Конунга.

Знаменитые телемаркские лучники били в упор и без промаха. Били по незакрытым щитами частям тела. И калёные стрелы их пробивали кольчуги словно мешковину. И только хирду «Дракона» всё было нипочём — со звоном отскакивали стрелы калёные от их лат медных. И повёл тогда Чёрный Конунг дружину свою медную на слом.

Злые богатыри в глухих рогатых шеломах страх как люто рубились булатными мечами своими. Их удары могучие — щиты рассекали вместе с руками, те щиты державшие. А в натиске щит в щит никто против них устоять не мог. Только глубоким строем сдержать их можно было. А строй тот ослабили лучники — забросив щиты за спину. Сломили и опрокинули злые медные витязи тех, кто стоял супротив них, и пробили клином своим скьялборг возле самого стяга конунга Эйстейна. Распались тогда обе стены щитов, и теперь каждый хирд рубился сам по себе.

Вопрошаете вы меня, други мои, почему же распался скьялборг Чёрного Конунга? Отвечу. Как вы уже видели, стена щитов союза конунгов распалась в результате атаки хирда «Дракона». Ну, в общем-то весь строй Чёрного Конунга сломался из-за того же. В иных хирдах залп телемаркских лучников многих выкосил. Иные же начали в строй сбиваться и укрываться щитами внахлёст. А личный хирд Оттара в этот миг в атаку пошёл, и тем самым строй единого скьялборга поломал. И надо сказать, что манёвр сей был Черному Конунгу выгоден, ибо у пятерых конунгов бойцов было больше, и продавить их строй никак не получалось. Теперь же, когда сеча свелась к схваткам малых дружин — у тронхеймского ярла Оттара появился шанс на победу.

Конунг Вестфольда Эйстейн был опытный воитель, через многие битвы прошедший, и стал он собирать под свой стяг ближние к нему хирды. И вот уже четыре сотни щитов собрал сей конунг в едину фалангу. Вот на них и повёл свой меднодоспешный хирд Чёрный Конунг. Многих посекли свирепые гребцы «Дракона», однако же строй скьялборга Эйстейна пробить не смогли. И тогда затребовал Оттар поединок-хольмганг, громогласно заявляя при том, что ежели Эйстейн откажется, то тогда он — жалкий нидинг и сын нидинга.

Конунг Эйстейн Гром (на свою беду) принял вызов. Остановилась в том месте битва. Красив был конунг Эйстейн — могучего телосложения, весь окольчуженный, в высоком шеломе с золотой насечкой, с большим круглым щитом и дорогим мечом булатным, на плечах богатырских расписной тёмно-синий плащ.

Оттар был страшен — чёрные латы поверх чёрной кольчуги, чёрные поножи и поручни, чёрные латные перчатки, чёрный низкий шлём с гребнем и наличником. В деснице его — длинный меч Тирфинг, что удобен и для одной и для двух рук, щит же свой он за спину забросил.

Зазвенели мечи… Эйстейн обрушил на Оттара град молниеносных ударов, однако последний, смеясь, все их легко парировал. Чёрный Конунг забавлялся со своим противником, и тем самым давал передых хирду своему. Когда же увидел Оттара, что перевели дух воины его, то нанёс он свой удар. Лишь един раз ударил Чёрный Конунг. Лишь един раз просвистел страшный меч Тирфинг. И тем единым ударом срубил Оттар своего супротивника — рассекая тому и щит, и руку, и шелом вместе с черепом. Так и завершился сей хольмганг. Войско же Эйстейна надломилось духом, когда их конунг замертво пал на снег, и ударил тогда медный клин, и опрокинул скьялборг супротивников.

Многих посекли тогда медные витязи, и отреза́ли готовы павших, и поднимали их на копьях. Голову же конунга Эйстейна Грома отрубил и поднял на копье сам Оттар.

Тем временем, бывший хэрсир, а ныне (волей Оттара) ярл Орм собрал в един кулак все хирды Согне-фиорда и сильным натиском взломал строй дружины телемаркского конунга Роальда. Сам же Орм не мудрствовал лукаво, и без всяких хольмгангов зарубил конунга Роальда, словно свинью, и пошёл дальше крушить мечом щиты и головы.

Так и секлись нурманы, не давая и не прося пощады. И хирд сходился с хирдом. И трещали щиты и копья. Подобно таранам били копья. Слово молнии мелькали мечи и секиры. Гудели тетивы и свистели стрелы. Жутко выли берсерки, коих Оттар собирал по всем землям нурманским. Снег стал красным и до самой земли пропитался кровью. И на тот красный снег падали северные витязи, и засыпали на том красном снегу вечным сном. И уже многие сотни храбрых воев нурманских, истекая горячей кровью, уснули на той снежной постели.

И спускалась с небес Брунгильда — вся в серебряной броне, в серебряном крылатом шлеме, с сияющими мечом в руке и верхом на белоснежном крылатом скакуне. Вслед за Брунгильдой сходила с небес и вся её крылатая конница, все её боевые сёстры: Альвита, Гель, Гейр, Гейрахёд, Гейрдрифул, Гейрорул, Гейрскёгуль, Гёндуль, Гондукк, Гунн, Мист, Ёлрун, Прудр, Прима, Радгрид, Рандгрид, Регинлейв, Рота, Сангридр, Свава, Свейд, Сигрдрива, Сигрюн, Скеггльёльд, Скёгуль, Скульд, Тёгн, Труд, Кара, Хильд, Хлагуда, Хлекк, Хьертримуль, Христ, Хьерфьетур, Лиод, Эйр, Хьёржа и Свивуп. Много было работы валькириям. И носились они между кровавой се́чей и суровым северным небом — унося в серые тучи павших витязей. А вместе с валькириями кружили над битвою вороны, и грай их долгим эхом в горах отдавался.

А тем временем конунг Хербранд отошёл к холму, и на нём собирал разрозненные хирды и выстраивал их в скьялборг. И уже семь сотен щитов собралось под стягом Хербранда. И кинулся было ярл Эгиль Волчья Шкура на штурм того холма, но был отброшен.

Оттар хоть и рубился в первых рядах, однако же и за битвой следил. Видя действия Хербранда, тот час же оценил он всю опасность подобного положения. На холме том много воинов не разместить, ну разве ещё сотю-две, однако же и тех, кто там сейчас — выбить с такой позиции будет нелегко.

Грозной силою стоял на холме скьялборг, ощетинившись копьями и мечами. А над всеми возвышался сам конунг Хербранд. Далеко было Оттару до Хербранда — два полёта стрелы. Однако же доставал Чёрный Конунг свой лук, да накладывал на него колдовскую стрелу. Натянулся лук разрывчатый и загудела его тетива. Вспорола воздух стрела чёрная, и пролетев два полёта, вонзилась прямо в глаз конунга Хербранда и пробила ему голову. И в тот миг, когда пал на снег убитый стрелою конунг — рассеялись тучи и раздался гром небесный.

Остановилась битва от такого дива дивного, и обе рати подняли головы к небу ожидая иных знамений. И загорелись тогда звёзды на синем небе и падали вниз. И дивились на сие явление нурманы и молвили, что это искры из кузницы Тора. А вскоре вновь раздался гром небесный, да такой, коего никто ещё и никогда не слыхивал. И появилась тогда на небе огненная стрела, летящая к земле. И такой гул был великий и страшный от полёта той стрелы, что у воинов невольно ноги подкашивались, и присели оба войска, за щиты укрываясь. А гул и рокот от стрелы той небесной всё нарастал. И ударила та стрела в гору. И грохот великий был от удара того, и загудела земля, и сошли с гор снега и ревущими лавинами обрушились вниз.

Ещё когда только падала стрела огненная, приказал Оттар своим медным воинам поднять его на щите. Когда же ударила стрела в гору, и загудела земля, то, возвышаясь над полем битвы, взревел Оттар, подняв руку с мечом:

— Мьёльнир! Мьёльнир выпал из рук Тора! Теперь я — ваш бог! И все вы теперь во власти моей!

И склонили стяги конунги и ярлы — признавая власть Чёрного Конунга.