Богатыри Круглого Стола Сказ 2 Рагнарёк

Скрижаль 20 Дуб-Карколист

Чёрными дымами затянуло юг Британии. Да не леса то горели, а селения, замки и грады.

Реки и ручьи вышли из берегов. Да не от талых весенних вод, не от дождей проливных вышли они из брегов своих, а от потоков крови человеческой.

И стояли в тех землях плач и стон великий. И лишь вранам крылатым, да злому зверью темному была там радость великая, ибо повсюду было им раздольно пировать на тризнах кровавых.

Однако же, правды ради, стоит молвить, что не все сгоревшие селения были на совести орды Атли Мясника, ибо не единожды бывало, что сами селяне поджигали жилища свои, дабы не достались они злым ворогам на поругание. А подпалив свои хижины, бежали люди во леса́ дремучие. Бежали по-разному: иные угоняли вместе с собой скотину (гружёную узлами с нехитрым скарбом), а были и те, кто успел лишь похватать чады свои и домочадцы.

И не было в тех землях силы, способной остановить кровавое нашествие варяжское. При этом, сама орда Атли Мясника не была единым войском. Сейчас это было четыре отдельных рати, каждая из которых действовала по собственному разумению. Таким образом, окромя ютов, Атли уже никем не управлял. С одной стороны — в этом была слабость завоевателей, однако же, с иной стороны — в том была и их сила. Нет, конечно же, сила не в разрозненности, а в том, что рати те варяжские с разных сторон навалились на несчастные те земли.

Иной государь и хотел было собрать силу супротив злых варягов, и слал он гонцов к вассалам своим и союзникам. Однако же, мало кто откликался на те призывы, ибо как тем союзникам и вассалам идти защищать земли того государя, когда к их собственным землям подходит лютый ворог. Так и били варяги британских государей поодиночке.

Позади рати Атли Мясника оставалось лишь кровавое пепелище. Резня, насилие и поджоги дело конечно же вельми презабавное, однако конунги Хенгист и Хорса начали уже роптать, ибо для них (как и для всех ярлов и херсиров) главным в сим походе было завоевание земель, а не их полное опустошение. Однако же, Атли Мясник был непреклонен, ибо желал он лишь крови и пожарищ.

Конунг Кедрик и сын его Кинрик резнёй и поджогами не брезговали. Однако же и излишне не злоупотребляли. Конечно же, Кедрик был беспощаден к тем, кто поднял на него топор, и пленных он никогда не брал. Однако же тем, кто проявил покорность, он милостиво позволял быть своими рабами. Таким образом, позади Кедрика и Кинрика кровавых пепелищ тоже было с избытком. Однако же, и жизнь позади них тоже оставалась. Правда, жизнь эта уже была поругана и сломлена. Да и можно ли сие вообще назвать жизнью…

Совсем иное было на землях, по которым шёл конунг Ида. Сей славный воитель совсем не зря носил рыцарские хауберк и шелом, ибо воевал он благородно и по-рыцарски. Нет, резня и поджоги и у него случались. Правда, случались они не по его велению, а скорее по его недогляду. Да и действительно, за всем войском англов уследить не так-то просто. Сам же Ида старался ничего не жечь (ну или почти ничего), поля не вытаптывать, селянство сверх меры не грабить. Да и как сие назвать грабежом, когда брали всего лишь половину. То есть, как страндхуг. А поскольку страндхуг берут только со своих, то сим деянием конунг Ида честь бриттам оказывал великую. Пленных Ида брал. Да не просто брал, а был к ним милостив. Тех же, кто стоял насмерть и не сдавался — он отпускал, восхваляя при этом их стойкость и храбрость. В общем, упивался конунг англов своим благородством, и сам собою восхищался.

И честно молвя, други мои, скажу я вам без всякого зубоскальства и кривляния — были бы все государи такими, как Ида, то наш мир был бы куда чище и светлее. Оно конечно же, куда лучше, чтоб все государи были, как Артур. Однако же, такие как Артур или Ида в нашем мире большая редкость. Особенно сейчас, когда всё больше таких, как Кедрик или Элла.

Вот, кстати, об Элле и поговорим. Как ранее было сказано — сей саксонский конунг полностью вырезал и спалил до тла град Андериду. Именно на жителях этого несчастного града и отыгрался Элла за все свои обиды, кем-либо ему нанесённые. Естественно, весть об том зверстве очень быстро разлеталась по всем окрестным землям. И теперь коварный конунг использовал свою страшную славу для бескровного расширения своих владений (бескровного для его рати, а не для несчастных бриттов). Подойдя к какому-нибудь замку или граду, Элла предлагал его жителям сдаться по-хорошему, в ином же случае их ожидала участь Андериды. И действительно, находились те, кто отворял врата войску саксо-фризских головорезов. Сдавшихся воины Эллы грабили, насиловали, кого-то резали. Кого-то, но не всех. Одним словом — горе побежденным.

Ну и конечно же, други мои, не мог государь наш Артур равнодушно взирать на такие бесчинства, вести о которых летели со всего юга. Взял Артур своих паладинов и рыцарей, собрал вассалов, позвал друга своего — короля Кадваллона Длиннорукого, созвал храбрых йоменов и с тысячным своим полком пошёл на юг Британии.

* * *

Почти всю ночь шло наше войско, опасаясь погони. Опасаясь… Слово то какое хитрое. Хитрое и лживое. Мы не опасались — мы боялись погони, ибо сил биться уже не было никаких. А когда уже еле брели мы, шатаясь от усталости, то повелели нам воеводы наши — падать, где есть, и спать, не разводя костров.

Тяжким было наше пробуждение в хмурое то утро. На душе у всех было погано. Усталость давила. Причём, усталость - та она даже не телесная, а душевная. Как-то надломились мы все. Душевно надломились. Не знаю, как описать сие… Веру, что-ли, утратили в то, что можно одолеть нам Чёрного Конунга. И даже солнце красное спрятало тогда от нас свой лик в тяжкие серые тучи. А перед нами раскинулась громада Ясмундского леса, укутанного густым утренним туманом.

Тяжко… Тяжко от горечи потерь. Тяжко от двух наших поражений. Давит это всё на́ душу. Давит утренняя хмырь. Давит низкое небо. Очень низкое. Настолько низкое, что казалось — привстань на цыпочки, и длинной пикой дотянешься до клубящихся тех туч, что, казалось, идут над самой головой. И также казалось, что сейчас рухнет тяжкое то свинцовое небо, и раздавит нас, и весь мир на том кончится.

Так и брели мы понуро сквозь туман в сторону древнего леса. Те, кто впервые был в этих местах, поначалу и внимания не обращали на еле различимую громадину, что возвышалась над древесным морем. Да и если кто и примечал, то не обращал внимания — мало ли, что там такое: гора вдали, или башня какая. Да и не до того было людям. А вскоре, вошли мы в священный Ясмундский лес, и кроны могучих древних буков закрыли от нас небо и весь иной мир.

Когда мы встали на короткий передых — нас догнали полторы сотни мужиков из Сосницы, что стояла недалеко от побережья. Все пришедшие мужики были со щитами и топорами, большинство из них с копьями, а пара десятков с луками и стрелами. Возглавлявший их коренастый дядька был окольчужен, на голове имел шелом, а на поясе меч, ну и конечно же щит, копьё и топор сей предводитель тоже имел. Какая-никакая, а всё ж подмога. К тому же, эти мужики были первыми, кто присоединился к нам после разгрома под Ральсвиком.

Мы долго шли через буковый лес. Идти и так было нелегко, а тут ещё и дорога пошла вверх, через не большой, но всё же холм. Я то знал, что там будет, а вот тех, кто был в этих краях впервые — впереди ожидало неповторимое зрелище.

Первыми на холм поднялись ополченцы Ральсвика. Достигнув вершины, бойцы поворачивались в сторону восхода и, подняв вверх оружие, издали громогласный возглас. И так колонна за колонной — дойдя до вершины все поднимали вверх оружие и издавали возгласы.

Вижу, други мои, что не все из вас понимают происходящее. Однако же, именно на этот случай боги меня вам и послали.

Перед поднявшимися на вершину невысокого того холма открывалась поразительная картина — бескрайнее море букового леса, в восточной части которого возвышался… Огромный, исполинский ствол возвышался над всем этим буковым морем, а могучая крона древесного колоса уходила прямо в облака. В обычную погоду крона этого древнего исполина до облаков, конечно же, не доставала, однако сегодня тучи шли необычайно низко, и могучие ветви уходили прямо в клубящиеся серые громады.

— Иггдрасиль! Иггдрасиль! — донеслось со стороны поднимавшихся на вершину колонн свеев и данов.

Руяне объясняли своим инородным товарищам, что это Дуб-Карколист — древо Перуна и святыня всех славян. Таким образом, скандинавские варяги тоже салютовали исполинскому дубу оружием, и наверняка многие из так и продолжили считать, что это и есть их священный Иггдрасиль.

Я же, други мои, вполне допускаю, что в сагах именно об этом дереве речь и шла, ибо не видал я таких деревьев нигде более, да и не слышал об таких. Ну и вполне возможно, что изначально Иггдрасиль был дубом, а уж потом стал ясенем. Хотя, сие лишь мои домыслы, и я на них никоим образом не настаиваю.

* * *

Войско Чёрного Конунга не спеша следовало за супротивником. Когда звенящий кольчугами Йормунганд дополз до полуострова Ясмунд, то он не сразу двинул вслед за отступающей Ратью Тора, как Оттар называл вражеское войско. Всё дело в том, что страшные бероволки взяли след и вывели рать Оттара на Сосинцы. Малый град сей был сожжён, хорошо ещё, что жители успели бежать в прибрежный сосновый бор.

Подойдя к Ясмундскому лесу, злые варяги Оттара тоже увидели возвышающуюся над кронами громадину, но из-за большой дальности ничего толком не разглядели и не придали сему факту значения.

Первыми на тот холм взошли даны Эрика Кровавого…

— Иггдрасиль! Иггдрасиль! — восклицали все поднявшиеся на холм хирды.

Всё войско Оттара было убеждено, что перед ними действительно Иггдрасиль. Ну, а то, что это дуб, а не ясень, с такого расстояния было и не разобрать. Тем не менее, за разъяснениями обратились к лучшему толкователю пророчества Вёльвы и прочих божественных проявлений — Эгилю Волчья Шкура. Последний заявил, что сие безусловно Иггдрасиль, однако для пущей уверенности предложил подойти поближе. Чёрный Конунг на предложение Эгиля согласился, поскольку ему тоже было любопытно посмотреть на подобную диковину вблизи.

Свернув с пути, поползла рать Йормунганда в сторону Дуба-Карколиста. Вблизи великое то древо выглядело не менее величественно. Правда, оказалось, что сие дуб, а не ясень. Однако же, Эгиль Волчья Шкура тут же заявил, что Вёльва, конечно же, бесспорно великая провидица, однако же всё-таки баба. А бабам, что ясень, что бук, что баобаб — всё дерево. Хорошо ещё, что берёзой не обозвала. В остальном же Иггдрасиль вполне соответствовал описанию: вот вам и исполинский размер, и крона, уходящая в небеса, вот вам и белка Рататоск, и бельчата рататослинги, и в ветвях орёл Хрёсвельг. А пока вся рать Оттара, открыв рты, пялилась на великое древо, к месту событий приблизился Фафнир…

Огромный змей ударом своего хвоста ломал древние буки, либо вырывал их с корнем из земли. При виде исполинского древа Устиман-Змей решил одолеть и его. Хотел было Фафнир охватить могучий ствол хвостом, однако же… Однако же, не хватило длины хвоста чудовища, дабы стиснуть ствол Карколиста. Пришлось Устиман-Змею всем телом своим змеиным опутываться вокруг исполинского ствола. Однако, как бы ни пыжился и не тужился змеище, а повалить великий дуб так и не смог.

— Брат Эгиль, а почему Фафнир пытается одолеть Иггдрасиль? Ведь сие должен делать дракон Нидхёгг? — вопрошал телемаркский ярл Хрольф.

— Позволь, брат Хрольф, я отвечу на твой вопрос — произнёс Эрик Кровавый, — даже человек порой имеет несколько имён, а уж великий дракон и подавно. Может быть Нидхёгг это лишь одно из имён Фафнира…

— Нет, братья. Фафнир это Фафнир, а Нидхёгг это Нидхёгг. К тому же, всем известно, что Нидхёгг живёт под землёй и грызёт корни древа Иггдрасиль, — утвердительно заявил Эгиль Волчья Шкура.

— Почему же тогда, брат Эгиль, Вёльва ничего не сказала о битве Иггдрасиль и Фафнира? — продолжал вопрошать ярл Хрольф.

— Видимо потому, брат Хрольф, что Вёльва описывала лишь великие деяния. А сию битву трудно назвать великою, — усмехнувшись, ответил Эгиль.

Глядя на жалкие потуги Фафнира, собеседники Волчьей Шкуры тоже усмехнулись.Что же касается Устиман-Змея, то он упорно не оставлял попыток одолеть Дуб-Карколист. Однако же, даже самому последнему дурню в войске Чёрного Конунга было совершено очевидно, что не по силам змею могучее то древо. Пыжился змей пыжился, тужился, поганый, тужился, однако же не поддавался ему исполинский дуб.

В общем, от всех тех змеевых потуг Дуб-Карколист лишь слегка покачивался. Эти самые покачивания, видимо, доставляли некие неудобства скачущей по нижним ветвям белке, и сия обладательница роскошного рыжего хвоста метнула в змея жёлудь. Неизвестно, куда именно метила белка, однако попала она Фафниру прямо по голове.

Естественно, змей упавшего на него жёлудя совершенно не заметил, тем более, что на него этих самых желудей уже осыпалось изрядное количество. Однако, сей факт не укрылся от зоркого глаза меткого лучника — ярла Хрольфа.

— Братья, — обратился Хрольф к конунгам и ярлам, что уже присоединились к их троице собеседников, — клянусь браслетами, Вёльва была дура! Ну, не описать битву дерева с драконом это понятно — тут без слёз не взглянешь. Но как, братья мои, можно было упустить великую битву Рататоск и Фафнира?!

Самое забавное, что белка продолжала мечтать жёлуди в дракона. Правда теперь, благодаря ярлу Хрольфу, это увидели и все остальные.

— Да пусть меня обгадит Локи, если я не поставлю свой «Змей» на победу Рататоск! Кто, кто из вас, шлюхины дети, примет мой вызов? — взревел Эрик Кровавый.

— Твой вызов нечестен, брат Эрик, ибо силы сторон уж слишком не равны, и победа белки очевидна, — отвечал Эгиль Волчья Шкура.

— Да брось ты, брат Эгиль! Дракон ещё полон сил! Он ещё себя покажет! Ставлю пять лодий против одного твоего трухлявого корыта! Ну же, брат, соглашайся! Видишь — белка уже выдыхается! Клянусь священным говном Сехримнира — я верю в твою удачу! — прогрохотал под всеобщий хохот Эрик Кровавый.

Пари между Эриком и Эгилем не состоялась, однако остальные азартные варяги стали делать ставки на то, кто быстрее остановится: белка — метать жёлуди, или дракон — валить дерево.

— Рататоск! Рататоск! Рататоск! — скандировать одни варяги.

— Фафнир! Фафнир! Фафнир! — вторили им другие.

Однако вскоре великий змей, убедившись в полном своём бессилии супротив Дуба-Карколиста, отцепился от его ствола и направился прочь, получив от отважной белки напоследок жёлудем по хребту. Всё войско радостно взревело и заколотило оружием по щитам, отмечая таким образом победу белки Рататоск над драконом.

Тем временем, раздосадованный неудачей змей пошёл крушить могучие буки. С жутким рёвом Устиман-Змей ломал деревья либо ударом хвоста, либо навалившись на них всем своим исполинским телом. Иные буки змей вырывал с корнем и бил их о землю. Иные ломал пополам.

— Однако же, братья, клянусь браслетами, наш славный и могучий брат Эгиль может теперь переплюнуть глупую Вёльву, и сложить свою сагу о великой битве Фафнира с буковым лесом, — с улыбкой произнёс Эрик Кровавый.

Верхом на чёрном жеребце, в сопровождении окольчуженных варгов Сколлья и Хати, к группе конунгов и ярлов подъехал Оттар. Чёрный Конунг тоже улыбался, ибо его, как и всех остальных, также позабавило сражение белки с Фафниром.

— Великий конунг, после того, как мы вырежем всех обитателей Рюгена, как мне кажется — именно здесь должен быть центр твоего великого царства! Именно здесь надлежит основать столный гард твоего имени! И именно здесь — под ветвями священного дерева Иггдрасиль, основать храм в твою честь! — громогласно произнёс Эгиль Волчья Шкура.

— Вырежем, а может и покорим… Как получится… Твой ум, конунг Эгиль, светел и остёр. Однако же, столный гард стоит основать не здесь, а на Оловянных островах. Хотя, в одном ты прав — гард здесь тоже стоит основать. Можно даже в мою честь. Либо в честь Фафнира. Либо Локи… Этого я ещё не решил. Причём, возможно даже столный гард. Столный гард для управления восточными землями, либо морем Варяжским. Однако же, главной столице быть именно в Британии. Именно оттуда мы будем править Мидгардом. Что касается Фафнира, то он может быть и не достаточно силён, однако же ум его непостижим простым смертным. И брат мой Фафнир указал нам, как именно следует поступить с этим древом. Не храмы стоит возводить под его ветвями, а срубить этот Иггдрасиль! Срубить, и построить из него корабли! Непобедимые корабли! И именно эти корабли и будут храмами! Храмами меча, копья и топора! Ибо только такие храмы угодны Йормунганду!

— Ты воистину велик, о мой Оттар, — ошеломлённо произнёс Эгиль Волчья Шкура, - велик, как Сурт, что срубит Иггдрасиль.