Богатыри Круглого Стола Сказ 2 Рагнарёк

Скрижаль 17 Кровавый прибой

Вспарывая килем волну, гордо и грозно летел по волнам «Фенрир». Могучие берсерки-гребцы сильными ударами вёсел гнали ладью Атли Мясника впереди всего флота. За безумным конунгом ютов (а ныне ещё и великом походным конунгом) вспенивали волны три десятка боевых лодий. Храброе племя ютов уступало числом и данам, и нурманам, и свеям, и даже англам. Однако же, среди всех народов фиордов именно юты были самыми свирепыми и лютыми в сече. Наверное, именно поэтому Атли Мясник смог набрать в свой корабельный хирд одних только берсерков. А с другой стороны, причиной того, что все боевые безумцы сбежали к Атли, могло быть то, что тинги ютов были самыми строгими и беспощадными к берсеркам, а следящие за порядком выборные тингов хорошо знали своё дело. Однако же, из всех ютских конунгов и ярлов один лишь только Атли осмеливался давать приют боевым безумцам. Да и то лишь потому, что сам Атли Мясник был вне закона. Сейчас же наступили иные времена. Сейчас владыкой всех ютов был безумец-изгнанник, а берсерки теперь были в дружинах у конунгов Хенгиста и Хорса, а также и у половины ярлов. Теперь, переполненные гордостью от того, что бьются в Битве Богов, юты шли за богоподобным Атли Мясником, в котором воплотился дух Фенрира — брата Йормунганда и Фафнира. Теперь, свирепые юты жаждали крови, битвы и славы. Ну и, конечно же, доброй добычи, которая никогда не помешает воину.

Следом за ютами шёл «Морской Лев» — могучий корабль конунга-богатыря Иды. Повелитель Англанда, не менее чем кровожадные юты, жаждал подвигов и славы. За «Морским Львом» били вёслами 40 боевых лодий, полных суровых щитоносцев и лучников грозного племени англов.

За англами величественно резал волну «Беровульф» конунга Кедрика. Наследник Кедрика — Кинрик, покинул своего «Орла» и шёл на отцовском корабле. И сейчас, два закованных в кольчуги вождя о чём-то шептались — строя коварные планы.

А за «Беровульфом» тянулась вся громада могучего племени саксов. Только у Кедрика была целая сотня боевых лодий, а за ними шли ещё двадцать кораблей конунга Эллы.

Таким образом получалось, что в этом походе волчье племя саксов составляло почти две трети всех сил.

Конунг Элла шёл на своём «Чёрном Кабане». Элла люто всем завидовал, и не менее люто всех ненавидел. Конунг восточных саксов мечтал урвать себе большой кусок жирной земли. И горе тем, кто окажется на той земле, ибо подлый и коварный сей конунг выместит всю свою злобу на тех, кто слабее его.

Совершенно неожиданно к флоту присоединились два десятка фризских челнов. Как фризы прознали о том походе, совершенно неизвестно. Однако же, их морские разбойники собрались единую рать и догнали великий флот ютов, англов и саксов. И теперь, лихие пираты фризов следовали за боевыми лодьями конунга Эллы.

Берсерки Атли Мясника выли мелодию древней песни. Свободные от гребли отбивали ритм хлопками рук, либо стуком топорищ о щиты и корабельный ясень. Вой берсерков становился всё громче. Стоящий на носу «Фенрира» Атли прекрасно понимал, чего хотят его мясники. Скальд-конунг тоже любил эту деревню песню. Эту песню знали все народы и племена фиордов. Знали и любили все, кто садился на румы и махал вёслами; все, кто ходил в море за добычей и славой. С этой песней суровые варяги уходили на кровавую сечу, и с ней же возвращались из походов. С этой песней бросались в погоню. Или, когда сами уходили от погони на загруженных добычей лодьях, и более не было сил грести, то затягивали варяги ту песню, и растекалась она звоном мечей по их вспыхнувшей крови́, и наливались их плечи силою ярой и вновь дружно и весело били вёсла по волнам, и мчались корабли вперёд — оставляя позади своих преследователей. Пели её стоя на залитых кровью палубах, отходя от лютой сечи. Пели, идя в последнюю битву. Пели, прощаясь с павшими в битве товарищами и пуская огненные стрелы в погребальную ладью. Пели на тризнах…

Окинув взглядом свою безумную дружину, Атли Мясник, под гул восхищённых воплей, затянул:

Молвила мне матерь:

Мне корабль-де купят —

Вёсла кра́сны во́льны —

С викингами ехать.

Будет стать мне, смелу

Мило у кормила

И врагов негодных

Повергать поганых!

Берсерки, восторженно взревев, подхватили:

В рог врезаю руны,

Кровью здесь присловье

Крашу и под крышей

Красных брагодальниц

Пьяной пены волны

Пью из зуба зубра.

Бедно, Бард, обносишь

Брагой наше брашно!

На кораблях конунга Хенгиста тоже подхватили:

Лей мне пива! Эльвир

Бледен ибо с пива.

Дождь из дрота зубра

Дрожью в рот мне льётся.

Ты, железна ливня

Клён, стоишь преклонно.

Ныне хлещет ливень

Влаги Хрофта сладкий.

Скальды ударили по струнам, загремели бубны, завыли рожки и боевые рога. И весь флот ютов дружно грянул:

Что ж мою скамью ты

Занимаешь, вьюнош?

Ты давал ли волку

Све́жи яства тру́дны?

Видел, как из воев

Враны пили брагу?

Был ли ты в прибое

Блеска резких лезвий?

Конунг-богатырь Ида, и вся рать могучих англов тоже подхватила ту великую песнь:

Я с оралом ратным

Странствовал. На раны

Ворон вихрем нёсся.

Викинги ярились.

Мы огонь по гарду

Гневно разогнали,

У ворот и вала

Вороги валились!

Вся громада волчьего племени саксов тоже взревела:

Борзо мы у брега

Бились и рубились.

Долго с нами дрался

Доблий Эйвинд в Донях,

Пока он не покинул

Боков коня морского,

В воду — скок и вывел

Воев вон из боя.

Знали эту песню и морские разбойники фризов, и тоже грянули:

Пал копьястый ясень,

Яр губитель ярла.

Рано понагрянул

Ратный гром на брата.

Он под луг зелёный

Лёг в долине Вины.

До́лжно скорбь сокрыть мне,

Сколь то ни прискорбно.

И вся та великая рать лодейная в едином порыве ревела ту великую песнь. И неслось над морем:

Трупами я тропы

Крыл под стягов крылья,

Был синь-гадом Адгильс

В глотку мною про́ткнут.

Млад напал на англа

Алейв в громе стали,

Хринг рубился храбро,

Вра́нье вече жрало.

* * *

Страшные вести приходили с восхода солнца. Чёрный Конунг в нескольких битвах разгромил все союзы конунгов и ярлов и покорил все земли нурманов, вырезая и выжигая всех непокорных. А далее было ещё страшнее, ибо могучие даны без боя встали под стяг Чёрного Конунга. С тех пор кровь текла рекой. Юты и англы были повержены и покорены. Кровью окрасилось побережье фризов. Однако, наибольшие беды обрушились на саксов… Не знали те земли таких кровавых нашествий, и вскоре саксы тоже склонились пред Йормунгандом.

Мерлин нисколько не сомневался, что сбываются древние пророчества, и наступило новое нашествие Народов Моря, которое суровые варяги нарекли — Рагнарёк. А ещё великого чародея пугало отсутствие вестей от Галахада. Что с ним, и что с его товарищами? Живы ли? Или головы сложили под мечами Чёрного Конунга? А если живы, то смогли ли собрать силу супротив страшного того Йормунганда?

* * *

На вершине старинного римского маяка скучал караульный. Позади раскинулся сонный Дувр, впереди — бескрайнее море. Четвёртая стража только началась, и повиснув на копье, караульный, зевая, смотрел на восход, где уже забрезжил рассвет. Самые бдительные первые петухи уже откричали, другие же их собратья ещё сладко дремали, справедливо полагая, что нечего глотку драть, пока солнце полностью не поднимется над морем, ибо сон всех живых существ священен. Первые же петухи думали иначе — проорал своё, а там хоть не рассветай, ты же своё дело сделал, и теперь можно дрыхнуть дальше, пока бескрылые не придут сыпать корм в кормушки.

Море затянуло густым туманом, который, словно завоеватель, наползал на спящий город. Караульному было скучно, смотреть было не на что, и он решил перекусить. Умяв добрый ломоть хлеба с луковицей и с солью, стражник решил вздремнуть. Закутавшись в плащ, караульный прислонился спиной к стене, и облокотившись на копьё, закрыл глаза. Как любой бывалый воин — он умел спать стоя. Лёгкий шум волны убаюкивал, и стражник стал засыпать. Сквозь обволакивающую дрёму ему показалось, что волны стали бить сильнее. Видимо ветер поднялся… Однако, он не чувствовал ветра.

Стражник открыл глаза. Ему не показалось — плеск волн слышался всё отчётливее. Береговой линии из-за густого тумана видно не было, однако стражник и так знал, где именно начинается берег. Тогда почему волны плещутся дальше в море, а не у берега?

Тем временем, звук плеска волн всё нарастал и приближался. И вдруг! Среди тумана показалась голова чудовища на длинной шее. Чудовище, совершенно не качаясь, словно привидение, плыло к берегу. Кровавый рассвет окрасил туман багряным цветом, а на голове чудовища вспыхнули алые демонические глаза. Караульный, словно заворожённый, следил за приближением чудовища, как вдруг — показались другие головы на длинных шеях. Десятки голов! Вторжение! Стражник что есть силы стал дуть в сигнальный корн, что остался от ушедших римских легионов. В ответ на звенящую медь корна завыли боевые рога плывущих в тумане чудовищ, ближнее из которых зашлось протяжным волчьим воем. Словно вторя волчьему вою, с моря налетел ветер и погнал клубы белой пелены в сторону спящего города.

Первый корабль-чудовище, чьи глаза горели демоническим светом, врезался в берег, и с просмоленных бортов посыпались гиганты в волчьих шкурах поверх кольчуг и с большими секирами в руках. А следом один за одним стали вонзаться в берег и другие корабли. Восходящий над морем кровавый Фрейр щедро залил алым и прибрежные воды, и корабли, и шиты, и шеломы, и кольчуги, и острия копий.

* * *

Сбылось пророчество Мерлина — злое море выплеснуло на британский берег жестокие свои народы. Юты высадились в Дувре. Город был захвачен практически без боя. Однако же, Атли Мясник устроил кровавую бойню. Всё живое в Дувре было вырезано, сам же город — сожжён до тла. Затем свирепая рать Атли подошла к стенам города Кентербери.

Король Вортимер с дружиной и ополчением горожан вышел на стены. Взглядом опытного полководца Вортимер определил, что подошедших к городу врагов не более двух тысяч. Конечно же, подошедшие к городу варвары выглядели очень сурово и воинственно, однако никаких осадных орудий не имели. Таким образом, король пришёл к выводу, что уж от двух тысяч город должен отбиться, тем более, что на стены сейчас встало три тысячи защитников. Правда, варвары были отлично вооружены и выглядели, как опытное войско, а у Вортимера была лишь сотня рыцарей да четыре сотни пехотинцев. Но ведь вместе с ополченцами защитников города больше чем осаждающих, и они стоят на стенах и башнях, а значит должны справиться. Горожане же, видя своё численное превосходство, откровенно глумились над пришедшими варварами.

Конунги Хенгист и Хорса предлагали планы взятия города. Причём, у каждого из них был свой план. Однако же, Атли Мясник отверг все хитрости:

— Дойдите до стен и поставьте на них лестницы, а остальное я сделаю сам.

С высоты воротной башни король Вортимер наблюдал за идущими на приступ варварами. Войско пришельцев не стало делиться на части и атаковать с разных сторон (как это принято при осадах), а всей своей массой собралось возле южной стены. И сейчас, пришедшие из-за моря язычники наступали, разбившись на группы. В большинстве своём это были группы численностью 60-80 человек, и лишь в трёх из них было порядка сотни бойцов. Каждая из этих групп представляла собой плотно сбитую и прикрытую щитами фалангу, что выдавало в варварах опытных воинов.

Первые штурмовые группы (примерно половина войска) дошли до рва и остановились. Из-за щитов ударили лучники, и под их прикрытием к рву кинулись воины с фашинами. На стенах тоже загудели тетивы, и стрелы вспороли воздух. Правда, толку от этой стрельбы было мало, ибо варвары, мало того, что укрывались за фашинами, так ещё и были закованы в кольчуги и шеломы. Когда же он бросали фашины в ров и бежали обратно, то их прикрывали закинутые за спины большие круглые шиты. А вот лучники язычников действовали более эффективно, ибо они били по стрелкам, не давая последним вести прицельный обстрел.

Закидав ров в трёх местах фашинами, группы авангарда варваров остались стоять на месте и вести плотный обстрел по стене. При этом лучники язычников стрел не жалели, ибо в этих передовых группах не только стрелки, но и каждый воин нёс туго набитый колчан.

Теперь, в дело выступила вторая половина войска язычников. Эти группы, тащившие лестницы, тоже шли, прикрывшись щитами внахлёст. И подойдя на полёт стрелы, эти группы тоже стали плеваться стрелами на ходу.

Позади всех двигалась самая малая из штурмовых групп — не более полусотни бойцов. Эта группа не несла ни фашин, ни лестниц, и выделялась не только малой численностью, но и чёрными как ночь щитами.

Тем временем, несколько групп уже достигли городских укреплений. Лестницы застучали по стене, и пока одни варвары были из луков, другие, прикрываясь щитами, полезли на стены. Благодаря меткой стрельбе лучников язычников, защитники города не смогли опрокинуть лестницы, а также лить кипяток и кидать камни последние могли только вслепую.

Несмотря на упорное сопротивление обороняющихся, в нескольких местах варвары смогли ворваться на стену и даже закрепиться на ней.

Половина рыцарей на случай вылазки сидела в сёдлах напротив южных ворот. Другая половина рыцарей вместе с королём находилась на воротной башне. Вот эту спешенную полусотню рыцарей Вортимер и повёл в контратаку на захвативших часть стены варваров.

Большей частью, эта рыцарская контратака имела успех. И защитники города, видя доблесть короля и его рыцарей, воспрянули духом. Однако, к этому времени ко рву подошла группа чёрных щитоносцев. Внезапно, эта группа распалась на несколько отдельных стай, которые кинулись к стенам. Как оказалось, эта группа выделялась не только чёрными щитами, но и волчьими шкурами поверх кольчуг. И теперь эти воины в шкурах, на бегу забрасывая щиты за спины и вытаскивая из-за поясов страшные секиры на длинных топорищах, с жутким воем бросились на стены. Остальные варвары расступались и давали дорогу «волчьим» воинам, пропуская их вперёд к лестницам.

* * *

Влетев на стены, берсерки с диким воем смели всех кто там был: и ополченцев, и солдат-пехотинцев, и рыцарей. Атли Мясник лично зарубил топором храброго короля Вортимера. Так пал город Кентербери.

Жаждущий крови безумный конунг-берсерк приказал принести захваченный город в жертву богу Локи. В Кентербери началась резня и бойня.

Нескольких рыцарей удалась захватить живьём. Когда наступила ночь, Атли повелел привести пленных на стену. И там на стене, в свете пламени пожаров, и под жуткой вой творимой в городе резни, Атли Мясник лично вырубал рыцарям «красного орла». Упиваясь кровавой работой, безумный скальд-конунг ревел свои страшные висы:

Багровый дрот

Гнал ярл в поход.

Грозу невзгод

Знал бритт в тот год.

И ворон в очи

Бил выти волчьей,

Шла Хель меж пашен

Орлиных башен.

* * *

Король Кайр-Вента Гвирангон вывел рать за стены города. Всё дело в том, что конунг-романтик Ида не стал нападать на спящий город, а подойдя к стенам, приказал трубить в рога, после чего вызвал местного короля на честную битву.

Трёхтысячная рать бриттов не уступала числом англам. Несмотря на то, что большую часть войска Гвирангона составляли ополченцы, сей король рассчитывал на победу, ибо у него было 150 рыцарей, а противник кавалерии не имел.

Англы, встав в поле толпой, отдыхали после гребли, разминали ноги и спокойно ждали атаки противника. Рыцари рвались в бой и уговорили Гвирангона сразу решить исход битвы ударом тяжёлой конницы. Король лично возглавил атаку.

Рыцари, опустив пики, пришпорили лошадей. Стоящие на стенах горожане весело улюлюкали, поддерживая своё рыцарство. Да и действительно, атака рыцарской конницы была величественна и прекрасна…

Могучие скакуны ещё не успели перейти с рыси в галоп, как внезапно толпа англов выстроилась в стену щитов и ощетинилась копьями. Тем не менее, король Гвирангон проложил атаку, увлекая за собой рыцарей личным примером. Из-за стены щитов удалили стрелы — несколько лошадей упали и опрокинули седоков, однако всеобщей атаки рыцарей это не остановило. Тем не менее, красивая атака разбилась о стену щитов и лес копий.

Пробить строй англов рыцари не смогли, и стали нести большие потери в ближнем бою. Дабы полностью не угробить своё рыцарство, король Гвирангон приказал кавалерии отступить и дать место пехоте, которую он бросил в бой.

Пехота бриттов храбро кинулась в сечу, однако англы встретили её градом стрел. Бритты десятками падали, пронзённые стрелами, а железный ливень всё не прекращался. Не менее двух сотен утыканных стрелами бриттов осталось лежать на поле, те же из них, кто добежал до врага — упёрся в стену щитов. Бритты бились храбро, но строя не знали, и очень скоро англы сломили их и опрокинули.

Рыцари вместе с королём сразу же ускакали в город, а вот бегущую пехоту англы рубили до самых ворот. При этом, будучи опытным полководцем, Ида бросил в погоню лишь половину своей рати, а вторая половина в полном строю стояла на поле, на котором осталось лежать полвойска бриттов.

А затем началась осада Кайр-Вента, которая закончилась тем, что англы построили таран и с его помощью вышибли ворота. Так и был взят город. Король Гвирангон сбежал вместе с рыцарями, а конунг Ида отдал город на разграбление своему войску. Местами не обошлось и без резни, однако же полностью вырезать город, как это делал Атли Мясник, Ида не собирался, ибо он пришёл на эти земли как завоеватель, а не как палач.

* * *

Кедрик разбил войско короля Гвента Натанлеода. Сей бриттский король, собрав большое пятитысячное войско, счёл себя непобедимым и атаковал пришедших из-за моря варваров. Однако, для шести тысяч щитов волчьего народа саксов войско бриттов оказалось лёгкой добычей. Короля Натанлеода Кедрик лично зарубил и обезглавил своим мечом. После чего саксами были взяты города: Ис-Коед, Тумбарлум, Минит и Гаер. Города были полностью разграблены и частично сожжены. Большая часть населения была вырезана. Однако, всех убивать Кедрик не стал — тем, кто склонил пред ним голову, он позволил жить в качестве рабов саксов.

Фризы сперва было думали присоединиться к Кедрику, как к самому сильному из конунгов, поскольку именно с ним точно ждёт удача. Однако, ввиду того, что сей конунг и так очень силён, то его отношение к гораздо более слабым союзникам будет надменным и высокомерным, поскольку он в них по большому счёту не нуждается. Сами же фризы в такой ситуации попадут в большую зависимость то Кедрика. Поэтому фризы и решили присоединиться к Элле, поскольку он самый слабый, и к союзникам будет относиться гораздо более уважительно, чем кто-либо другой.

Надо сказать, что Элла очень обрадовался, когда шесть сотен опытных фризских пиратов присоединились к его двенадцати сотням. После чего в битве у Меркредесбурны Элла разбил вдвое превосходящее его силы войско бриттов. Затем, саксо-фризская рать подошла к стенам большого города Андериды. Жители города посмеялись над варварами, считая, что такое малое войско никогда не сможет их одолеть. Однако же, язычники выбили ворота тараном и взяли город. Остаётся лишь посочувствовать несчастным, попавшим под удар Эллы, ибо последний именно на беззащитных и выместил всю свою злобу и отыгрался на них за все свои унижения. Некогда славный и многолюдный город Андерида был вырезан полностью. Причём, Элла намного превзошёл в жестокости даже Атли Мясника, поскольку в Андериде мало кто умер быстрой и лёгкой смертью. Большая часть горожан, включая женщин и детей, умерла лютой, мучительной страшной смертью. И Элла лично выдумывал и осуществлял самые зверские и жестокие пытки и казни. Окрестности Андериды тоже были преданы огню и мечу, и теперь там лишь волки да вороны обжирались мёртвой человечиной.