Богатыри Круглого Стола Сказ 2 Рагнарёк

Скрижаль 15 Слово о богатырях и рыцарях

Собрав практически все свои силы в един кулак — несколько раз пытался Расп-Змей пробиться сквозь лес. Однако, каждый раз приходилось ему отступать, неся большие потери. И всё, чего смогло добиться войско змеиное, это расчистить только одну засеку. А змеекрылы докладывали, что таких засек на дороге несколько, и все они в глубине страшного того леса.

Тяжкие думы тогда одолели Расп-Змея. Да и было гадине той об чём задуматься… Положив огромное количество своих воинов, одну засеку он растащил. Однако, сие удалось только потому, что сия преграда была совсем не далеко. И то, чтобы достигнуть результата, пришлось вести супротив злого леса полномасштабную войну и нести большие потери. А сколько воинов придётся положить для того, чтобы растащить ещё хотя бы одну засеку? Тут и полвойска угробить можно, а при этом впереди ещё останутся засеки. А ежели всем войском пойти напролом, то так можно и всю рать свою погубить.

Сколько ни думал Расп-Змей, а выход был только один — пробивать новый путь через хищный тот лес. А это — малыми группами: забежали — срубили — убежали. И чем дальше, тем труднее…

А богатыри наши тем временем прошли через великое болото и достигли мёртвого леса. В лесу том добры молодцы тоже начали рубить засеки. Однако же, не только засеками были заняты богатыри. Продираясь сквозь буреломы и рыская по сумрачному лесу, обнаружили добры молодцы едва приметную тропу, и та тропа привела их к заброшенному замку. Замок тот весь порос мхом, и стены его частично обвалились, однако же одна из башен была вполне пригодна для жизни. Вот в той башне богатыри и обустроились, и оттуда ходили они как рубить засеки, так и на великое болото — охотиться на крокодилов, чьим мясом они в основном и питались.

Естественно, побратимам нашим было не ведомо, чей сей замок. Однако же вам, други мои, я поведаю. Крепость эта принадлежала когда-то Кету — высшему рептилону, чьи полчища первыми прошли сквозь рипейский портал. Сами те змеиные полчища были вырублены могучими неврами, а что же касается Кету, то, как поговаривают, убежал он куда-то в земли Индийские.

Время шло. Богатыри наши весь мёртвый лес превратили в сплошной непроходимый завал, а рептилонов всё не было и не было. Ходили побратимы на озеро — рыбу ловить. Ходили и в степь великую — любоваться на исполинских длиннохвостых и длинношеих змеищ, чьи стада, словно живые сопки, величественно проплывали, возвышаясь над равниной. Змеища те очень полюбились добрым молодцам, и целыми часами могли сидеть богатыри да восхищённо глазеть на тех гигантов.

А вот рептилонов, как не было, так и не было… Набрались тогда побратимы смелости, да отправились во Грааль, к Святогору-богатырю.

Грозно встретил брательничков величайший из богатырей, однако же речи их выслушал. Выслушал и подивился зело. И молвил тогда Святогор добрым молодцам, что много веков не знал он сна и покоя, а теперь ляжет он спать. Побратимам же теперь надлежит охранять сон богатыря, да не прозевать появление ворога.

Спрыгнул с коня Святогор (от чего аж земля задрожала), да потрепав того по гриве, промолвил:

— Спать, Златогривушко, спать. Ложись спать, друг верный.

Встряхнул тогда гривой богатырский конь, да и рухнул на бок, словно подкошенный. Святогор, сняв шелом, улёгся на спину, а голову положил на теплый живот Златогрива, и закрыв очи — уснул богатырским сном.

Так и остались Горыня, Дубыня и Усыня охранять сон Святогора. Однако же, занятие сие было зело скучным, и от нечего делать начали побратимы разгребать кучи останков рептилоновых полчищ, что изрубил Святогор. Сами тела давно сожрали крокодилы и летающие твари, а вот черепов было изрядно, ну и конечно же доспехов и оружия. Вот и начали добры молодцы от скуки разбирать всё по отдельным кучам. Доспехов целых практически не попадалось, а вот среди груд оружия частенько встречалось и вполне пригодное к бою.

Сабли конных рептилонов у богатырей были, однако же насобирали они ещё целый ворох таких сабель. Много было копий и пик, мечей и пехотных сабель, стрел, топоров, кистеней, алебард, встречались и луки.

Все те доспехи, а также большую часть оружия побратимы перетаскали ушкуйничкам. Однако же, кое-что и себе оставили богатыри наши. Оставили добры молодцы себе тяжёлые кавалерийские сабли и копья. Часть сабель и копий, а также связки стрел схоронили богатыри во Граале, часть отнесли в свою башню, часть спрятали на болотах, а часть припрятали в великой степи. Ибо война — дело такое — где-то приходится всё бросать и драпать. А когда у тебя в разных местах схроны с оружием, то и воевать куда веселее, да и драпать тоже. Оставили себе и луки со стрелами, ибо для ушкуйничков те луки были слишком тугие. Правда, луки те и богатырям не годились, ибо слабоваты были, однако же нашлось и им применение. Из луков тех понаделали добры молодцы самострелов по всему мёртвому лесу.

Ну, а стрелы… Стрел теперь у Усынюшки было с избытком. На самострелы лишь малая часть их ушла, большая же часть была спрятана во Граале, в башне, да в лесу, ну и конечно же в схронах.

Усынину орясину с булавой на ремнях ушкуйнички переделали. Ну, точнее сказать — заменили ремни на цепь кованую, вот и вся переделка.

Остальное же целое оружие отнесли побратимы ушкуйникам, а сломанное пошло на дно волчьих ям, что во множестве понарыли богатыри в сумрачном лесу. Так что несладко теперь придётся войскам Расп-Змея в мёртвом лесу. Сам лес — сплошной бурелом, засеки, завалы, да самострелы в ветвях, да снизу волчьи ямы обломками копий да мечей утыканы. Поди сунься в такой лес.

Хоть и сильно вперёд забегу я, однако же скажу — пять лет проспал Святогор-богатырь. Так, что, други мои, за пять тех лет было у наших добрых молодцев время сделать сумеречный лес полностью непроходимым. Тако же и Расп-Змею потребовалось пять лет, дабы пробить тропу через хищный лес змеиный.

* * *

Громя сарацинские разъезды, становища и гарнизоны, отряд Роланда всё дальше уходил в глубь Пиренейских гор. Сотня Тристана, добравшись до окрестностей пещеры Сугаррамурди, обнаружила большой лагерь. Сперва Тристан подумал, что перед ним очередное мусульманское войско, однако же вскоре стало очевидно, что это лагерь рептилонов. Конечно же, Тристан сразу же послал гонцов к Роланду. Роланд отправил гонцов к Мартеллу и королю готов Пелайо.

Узнав о страшной злой силе, что затаилась в горах, Мартелл стал собирать войска франков, бургундов и готов. Также, Мартелл заключил союз с храбрым племенем лангобардов.

Тем временем, Роланд собрал все свои сотни в един кулак и скрытно, под покровом ночной тьмы и при помощи местных проводников, подошёл к лагерю рептилонов и атаковал. Пять сотен рыцарей ураганом прошлись сквозь змеиный лагерь. Много тварей поганых, пронзённых копьями, зарубленных мечами и затоптанных коваными копытами, пало в ту ночь. Однако же Феррагус, восседая на страшном змееконе, смог собрать вокруг себя рать змеиную, и рыцарям пришлось отступить, оставив после себя разгромленный лагерь и не менее тысячи трупов рептилонов, да столько же зверогадов.

Вскоре на соединение с Роландом прибыл готский король Пелайо. Сей славный воин-монарх привёл полторы тысячи могучих готских всадников. Тех, кто носил рыцарские шпоры и пояса, среди готов было немного — не более трёхсот. Однако, все остальные готские всадники мало чем уступали рыцарям (если вообще уступали), ибо все они были в добрых кольчугах, в шеломах с наносниками, все с крепкими щитами, грозными пиками и звонкими мечами. А удар тяжёлой готской конницы мало кто мог выдержать…

Есть легенды о том, что искусство рыцарского конного копейного боя пришло именно от готов. Да и многие барды о том поют. Доводилось мне слушать споры и мужей учёных о том, кто же является прародителем рыцарства. И были среди мужей тех те, кто указывал именно на готов. Хотя, иные мужи учёные настаивали на том, что рыцарство пошло от катафрактов. Хотя мне, благодаря Мерлину, доподлинно известно, что началось рыцарство с короля Вортигерна, который построил Камелот и начал проводить первые турниры среди лучших благородных всадников. И надо сказать, что много готов принимало участие в первых тех турнирах, были среди них и победители. Так что, как ни крути, а к зарождению рыцарства готы имеют самое прямое отношение. Конечно же, не только готы, но тем не менее…

Собрав свои силы воедино, решили Роланд и Пелайо ударить по лагерю рептилонов. Однако же, в этот раз твари поганые были готовы к атаке. Лагерь змеиный теперь был обнесён рогатками, а само войско рептилонов стояло, изготовившись к битве и ощетинившись длинными пехотными пиками и тяжёлым копьями, на коих вместо рожнов были мечи.

Пришлось тогда Роланду и Пелайо отказаться от атаки копейным натиском. Пришлось имеющим арбалеты рыцарям из отряда Роланда вновь браться за дело. Среди могучих готских конных копейщиков нашлось небольшое число тех, кто владел луками, и они присоединились к арбалетчикам.

Однако же, были лучники и в войске змеином. Причём, не среди змеелюдов, а среди младших рептилонов. А луки этих тварей били не хуже, чем арбалеты. Пришлось рыцарям и готам менять тактику. Часть всадников спешилась и, прикрывшись длинными щитами, выдвинулась вперёд. Вот под прикрытием тех щитоносцев и вступили в перестрелку лучники и арбалетчики.

Однако, вскоре силой несметною прискакала сарацинская конница Юсуфа. Пришлось тогда Роланду и Пелайо уводить свои отряды.

Раздосадованы были Аридан и Феррагус тем, что раньше времени обнаружили их рыцари, ибо ещё не всё войско Амат-зверя удалось протащить через портал в пещере Сугаррамурди. Однако же, делать было нечего, и пришлось вождям рептилонов начинать поход теми силами, что были в наличии. А сил было немало: рептилонов 5 тысяч, да зверогадов столько же, 4 тысячи гулямов, да лёгкой конницы сарацин и берберов не менее 30 тысяч, а то и более.

Однако же, труден был путь для той силы поганой. Роланд вновь разделил свой отряд на сотни. И те рыцарские сотни постоянно громили разъезды вражеской конницы, атаковали их стойбища, а то и ложным отступлением заманивали магометянские авангарды под удары готских копий короля Пелайо.

В одной из таких стычек получил рану тяжёлую сэр Тристан. В конной сшибке сарацинский витязь булатным копьём мурзамецким пробил кольчугу Тристана и пронзил его плечо. Того сарацина сразил сэр Гуль, пробив ему горло ударом рыцарского лэнса. А раненого Тристана его верные рыцари отвезли к готской целительнице по имени Изольда. Сия юная красавица-фея излечила Тристана, а также наложила чары на меч его и стрелы. Как заверила Тристана Изольда, теперь, благодаря её заговорам, его оружие станет смертельным для самых страшных тварей змеиных. Когда же сотня Тристана готова была отправиться в путь, то Изольда оседлала свою белоснежную кобылу и присоединилась к отряду — заявив благородным всадникам, что её чародейство поможет им в борьбе со змеиной нечистью.

Пока отважные наездники Роланда и Пелайо, громя авангарды сарацин, сдерживали продвижение войск Феррагуса через горные ущелья и долины, Карл Мартелл успел собрать все свои силы и двинуть их в поход.

Феррагус не хотел использовать змеиные свои силы до решающей битвы, однако же, видя неспособность сарацин сломить сильные заслоны рыцарей и готов, вынужден был бросить вперёд загонные орды зверогадов. Хищные стаи жутких двуногих и четвероногих тварей накинулись на сотни Роланда и Пелайо.

Благородные всадники без счёта изрубили мечами тех зверогадов, а также закололи пиками и затоптали коваными копытами своих могучих скакунов. И если бы не прыгающие двуногие твари, то наверняка всю бы ту нечисть вырубили воины Роланда и Пелайо. Однако, прыгающие чудища много хлопот доставляли отважным наездникам. Сильными прыжками те твари выбивали всадников из сёдел. И стоило выпасть благородному воину из седла, как тут же на него налетала стая чудовищ, и, к сожалению, далеко не всех удавалось спасти. Пришлось тогда Роланду и Пелайо отступить.

Теперь войско Феррагуса продвигалось беспрепятственно. Однако же, стоило только поганым спуститься с гор на равнину, как пред ними уже стояла железная рать Карла Мартелла.

В центре войска христианского встала тяжёлая графская пехота франков. В медвежьих и волчьих шкурах поверх кольчуг, закалённые во многих битвах встали франки нерушимой стеной и ощетинились копьями.

Благородных всадников у лангобардов было немного, однако сие храброе племя всегда славилось именно своей грозной пехотой. И именно эта пехота и встала одесную от франков. Лангобарды тоже выстроили стену щитов, в глубине которой укрывались ряды арбалетчиков.

Пехота бургундов значительно уступала числом франкам и лангобардам. Однако же, встав на левом крыле, окружили бургунды себя кругом из повозок. И за теми повозками крепко встала пехота бургундов.

Отряд Роланда вместе с лангобардскими всадниками замыкал левое крыло войска. Могучая готская конница короля Пелайо встала на правом крыле. А позади пехотных фаланг развернулась вся силища рыцарей франков и бургундов.

А в самом центре войска, восседая на своей белоснежной кобылице, встала фея Изольда. Сам Мартелл пытался уговорить Изольду покинуть боевые порядки, однако же смелая девушка решительно отвергла все уговоры, заявив, что именно здесь её место. И приказал тогда Мартелл двум рыцарям прикрывать храбрую деву щитами и заслонять её собой.

Феррагус бросил в бой загонную рать. С жутким визгом и клёкотом зверогады помчались на рать Мартелла… Стены щитов франков и лангобардов, а также круг возов бургундов стояли, словно скальные утёсы, о которые разбивались бешеные волны хищного моря клыков и когтей.

Даже прыгающие твари не могли прибить стены щитов, а самих их ловко принимали на копья стойкие пехотинцы франков, лангобардов и бургундов. Да и вообще, глупо было надеяться напугать сих храбрых воинов каким-то зверьём. Особенно это касалось пехоты франков, которой не единожды доводилось выдерживать удары тяжёлой конницы гулямов.

Редко где мелькали мечи либо топоры, ибо вполне успешно справлялись пехотинцы одними лишь копьями. Однако, хоть и перебила пехота бесчисленное количество зверогадов, а всё же была тех тварей ещё тьма тьмущая… Мартелл нисколько не сомневался в том, что стены щитов выстоят, однако же сами пехотинцы наверняка сильно притомятся, а это значит, что удара конницы уже могут и не выдержать.

По приказу Мартелла конница Роланда и Пелайо ударила одновременно. Две конных массы мчались навстречу друг другу, сметая и вытаптывая зверьё. Всадники закинули пики за спины и секли тварей мечами. Двигаясь параллельно друг друга, две конных лавины ураганом прошлись сквозь полчища зверогадов. Завершилась кавалерийская атака тем, что Пелайо со своим готами оказался теперь на левом крыле, а Роланд во главе своих и лангобардских рыцарей — на правом. А большая часть зверогадов, что пережила удар кавалерии, бросилась прочь с поля битвы. Те же гады, что продолжили атаку, нашли свою смерть на острие тяжёлых пехотных копий.

Творя страшное колдовство, послал Аридан на войско Мартелла черную тучу. Та, колдовством созданная, туча медленно ползла по земле. Аридан же читал страшные заклинания. И от заклинаний тех поднялся ветер и погнал чёрную тучу вперёд. А когда же достигнет та туча войск Мартелловых, то должны были ослепнуть от того храбрые воины и стать лёгкой добычей для войска поганого.

Выехала тогда перед войском дева Изольда и приказала воинам выставить вперёд свои копья. И скакала тогда фея вдоль пехотных фаланг и касалась платком своим наконечников копий.

Когда же налетела колдовская туча на выставленные вперёд копья, то зазвенели и заискрились рожны стальные. И от тех сияющих копий растворилась и исчезла та туча, словно её и не было.

Яростно взвыл тогда Аридан, и создав стаю чёрных колдовских призрачных птиц, бросил их на храбрую фею. Выставив вперёд острые клювы, колдовские птицы обрушились, словно соколы, на деву Изольду.

Рыцари хотели было прикрыть девушку щитами, однако она остановила их. Прочтя заговор, взмахнула Изольда платком, и над головой её вспыхнула радуга. И разбились призрачные птицы об ту радугу, и осыпались пеплом. Изольда же, обессилев, повисла на гриве коня.

Не менее сотни берберов выскочили вперёд и ударили из луков. Стая хищных стрел вспорола воздух. Однако, рыцари успели закрыть девушку щитами и увести её вглубь боевых построений.

Тогда Юсуф по приказу Феррагуса бросил в атаку всю свою орду легкой конницы. Слово грозовые тучи, налетели орды сарацин и берберов. И обрушился тогда град стрел на пехоту войска Мартелла.

Суровые франки в зловещей тишине стояли под ливнем стрел калёных. Подобная напасть была им не впервой. Чем-чем, а обстрелом франков не напугать.

Среди бургундов было небольшое количество лучников и арбалетчиков. Таким образом, в отличие от франков, бургундская пехота, хоть и жиденько, а всё же стреляла в ответ.

А вот лангобарды вполне серьёзно огрызались дружными арбалетными залпами.

На флангах большие партии сарацин атаковали тяжёлую кавалерию христиан. Роланд и Пелайо не стали стоять под градом стрел, а опустив пики, бросились в атаку. Однако, сарацины ближнего боя не приняли и начали отступать.

И Пелайо и Роланд были опытными воеводами, и оба они понимали, что отступающие сарацины могут заманить их в засаду. Когда же оба те воителя развернули своих всадников обратно — на них ударили гулямы.

Оба кавалерийских отряда успели развернуться и даже смогли перейти на тяжёлую рысь… Однако же, чистокровные арабские скакуны мчались не просто галопом, а летели карьером.

Удар тяжёлой конницы гулямов на полном летящем галопе был страшен. Много славных рыцарей и благородных всадников упало пронзёнными копьями. Однако же, сарацинские витязи, хоть нанесли христианской коннице значительные потери, но опрокинуть её не смогли. Теперь на флангах обеих ратей началась лютая кавалерийская рубка.

Внезапно лёгкая конница прекратила обстрел и бросилась на пехотные ряды франков, лангобардов и бургундов. Те же сарацинские отряды, что втянули в бой полки Роланда и Пелайо, развернулись и кинулись на подмогу гулямам.

Стена щитов, ежели воины в ней умелые и опытные, может сдержать не только атаку пехоты, но и удар конницы. Однако же, конных берберов и сарацин было куда больше, чем пехотинцев Мартелла. Тем не менее, первый удар пехота выдержала. А затем накаты конницы пошли один за одним. Лишь стоящие за возами бургунды смогли удержать позиции. А вот франки и лангобарды начали пятиться под ударами десятков тысяч всадников.

Однако же, хоть и пятились франки с лангобардами, а всё же строй держали. По приказу Аридана пригнал ему Феррагус пятерых самых сильных гулямов. Наложил тогда Аридан чёрное заклятие на скакунов тех гулямов и отправил их на фалангу лангобардов. Кровью налились глаза тех скакунов, и обезумев, понесли они своих седоков в битву. Домчавшись до стены щитов лангобардов, обезумевшие кони прыгнули и массой своей обрушились на строй пехотный. Проломили бешеные кони стену щитов, и в проломы тут же влетела злая берберская конница.

Окинул Карл Мартелл взором опытного полководца поле битвы… На левом крыле уверенно и лихо рубилась тяжёлая готская конница. Франки, хоть и порой пятились, но держались — строй не ломали. Бургунды — те, вообще, крепко стояли за повозками. А вот Роланду на правом крыле было тяжело. Конечно же, его рыцари, как и благородные лангобардские всадники, пока держались, однако же бились они уже в окружении бо́льшего числа ворогов. А вот стена щитов лангобардов развалилась на куски, и если им сейчас не помочь, то вырубят поганые всю эту славную пехоту. И повелел он тогда брату своему Хильдебранду взять бургундских рыцарей и стпасти пехоту лангобардов. Сам же Мартелл во главе франкских рыцарей помчался выручать Роланда.

Феррагус, видя успех берберов, приказал пехоте рептилонов атаковать стену щитов франков. Аридан, укрывшись в глубине пехотного строя, тоже отправился вместе с рептилонами. Феррагус же во главе отборной тысячи гулямов Юсуфа остался управлять битвой и выжидать момента, когда можно будет бросить в атаку последний резерв. А вот Мартелл бросил в бой последние свои резервы, и видя сие — победно взвыл Феррагус.

Рыцарская конница бургундов опрокинула берберов и сарацин, отчего последние бросились наутёк. Однако, сие не было паническое бегство — поганые лишь ускакали подальше от грозных рыцарей, дабы передохнуть, перестроиться и атаковать вновь.

Распавшаяся и опрокинутая было пехота лангобардов вновь собралась под свои стяги, и опять выстроила стену щитов. Хильдегард же не стал преследовать бегущую лёгкую конницу, а повёл своих рыцарей на подмогу готам короля Пелайо.

Тяжёлая готская конница и так была близка к тому, что бы одержать верх над своими супротивниками, а тут ещё и рыцари бургундов всей своей силищей подоспели.

Выставив пики, плотные ряды рыцарей бургундов влетели в боевые порядки гулямов. Влетели, смяли и опрокинули. Не выдержав натиска, побежали с поля гулямы, а следом за ними кинулась прочь и лёгкая конница.

Взвыл тогда от досады Феррагус, ибо рано ещё было вводить в бой последний резерв. Однако же, выхода другого не было, ибо если не остановить грозную конницу бургундов и готов, то битва будет проиграна.

А тем временем, атаковавшие франков лёгкие всадники отошли прочь — уступая место пехоте рептилонов. Пехота змеиная числом уступала франкам, и шла она толпой, а не строем.

Видя нестройную толпу вместо войска, франки стали колотить о щиты копьями, мечами и францисками. Однако же, рано предвкушали франки победу…

Две трети змеиного войска составляли змеелюды. Сии закованные в кольчуги и латы гады были вооружены пиками, бердышами и всевозможными алебардами. Младших рептилонов же была лишь треть, и половина из них была вооружена наподобие змеелюдов. А вот вторую половину составляли лучники. И как известно, луки тех тварей бьют куда сильнее, чем человеческие. Так что, те луки змеиные по силе впору с арбалетами сравнивать.

И обрушился град тяжёлых стрел змеиных на стену щитов. И был град тот страшен, ибо многие стрелы пробивали щиты и вонзались в живую плоть. Заколебалась стена щитов, и много в ней стало прорех. И в те прорехи, тут же вонзались чёрные стрелы, и не спасали от них даже кольчуги.

Под лютым тем обстрелом попятились назад франки, оставляя пред собой тела павших своих товарищей. Бросились тогда рептилоны в атаку и сломали строй франков. И страшная там началась резня и сеча.

Рыцари франков стремительной атакой разметали сарацин и пробились к полку Роланда. Теперь рубка на правом крыле пошла куда веселее. Однако же, полностью опрокинуть сарацин не удалось, и в итоге Мартелл вместе с Роландом завяз в конной свалке.

Вслед за отборной тысячей Юсуфа устремились в атаку и те лёгкие всадники, что бились до того с пехотой лангобардов. С чудовищным грохотом столкнулись две массы тяжёлой конницы. Многие всадники с обеих сторон рухнули замертво после той сшибки.

А самым неудержимым был в той схватке злой Феррагус. Его страшный змееконь опрокидывал боевых рыцарских скакунов. И от каждого удара его тяжёлой сабли падали наземь окровавленные всадники.

Однако же, несмотря на потери, несмотря на то, что Феррагус рубил благородных воинов без счёта, несмотря на это всё — напора всей массы бургундов и готов было уже не остановить. И в итоге, опрокинуты были и изрублены гулямы, и рассеяна лёгкая конница сарацин и берберов.

Затем возглавляемые Хильдебрандом рыцари бургундов ударили в тыл змеиной пехоте, а король Пелайо повёл тяжёлую готскую конницу на подмогу Мартеллу и Роланду. А Феррагус скакал вслед за готами и рубил их одного за одним.

Могучие готские всадники стальной лавиной ударили на полчища поганых и многих посекли и опрокинули. Однако же, вместе с готами примчался туда и Феррагус.

Понял Феррагус, что если и это крыло опрокинут рыцари, то далее начнётся полный разгром его войска. И решил он тогда убить Мартелла, и тем самым переломить ход битвы. Направил Феррагус своего змееконя туда, где гордо реял стяг предводителя франков. Закованные в непробиваемую чешую скакун и его наездник подобно свирепому вихрю обрушились на конницу франков. Множество славных рыцарей пало от тяжёлой сабли свирепого рептилона, когда прорубался он к Мартеллу. И казалось, что ничто не в силах остановить двух тех змеиных тварей. Однако же, тут на пути Феррагуса встал сэр Роланд.

Со звоном скрестились клинки, и полетели во все стороны искры. Очень силён был Феррагус, однако же сэр Роланд оказался ловчее… Обманув супротивника ложным выпадом, благородный рыцарь вонзил в грудь рептилона меч Дюрандаль. Лезвие волшебного меча насквозь пробило змеиную тварь. Феррагус жутко взвыл, и выронив саблю, рухнул наземь. Сэр Роланд же привстал на стременах, и сильным ударом меча обезглавил змеиного скакуна. А после, свесившись с седла, могучий рыцарь несколькими ударами рассёк Феррагуса на несколько частей.

Когда же сэр Роланд поднял на пике голову предводителя рептилонов, то взревело победно всё воинство Христово. Юсуф же, видя смерть Феррагуса, приказал трубачам играть отступление, и вскоре всё воинство сарацин и берберов бросилось прочь с поля битвы.

А вот атака готов на пехоту рептилонов не удалась. Змеиные твари вовремя увидали приближение тяжёлой конницы, и прекратив рубиться с франками, встали в круг и ощетинились пиками. Глядя на такой манёвр рептилонов, короля Пелайо едва успел остановить атаку. Теперь же, когда сарацины побежали с поля, готский король кинул свою конницу в погоню. Брат Мартелла Хильдегард, возглавляя бургундских рыцарей, тоже бросился в погоню.

Пехотинцы франков оправились после резни с рептилонами, и вновь выстроив стену щитов, попытались атаковать ощетинившихся тварей. Однако же, град смертельных стрел остудил пыл франков, и они отошли на безопасное расстояние.

Вскоре к тому месту во главе своих войск прибыли Мартелл и Роланд. Храбрая конница лангобардов кинулась было на змеиную пехоту, однако хищные чёрные стрелы пронзили многих всадников и их скакунов. И дабы окончательно не погубить лангобардских рыцарей, Мартелл приказал им повернуть коней обратно.

Тяжкая дума навалилась на Мартелла. Крепко встали твари змеиные, и кого-то надо против них посылать. И кого не пошли — потери будут огромные. Очень тяжело пришлось полководцу делать страшный тот выбор. Однако же, внезапно (пошептавшись с Тристаном) вызвался Роланд со своим отрядом.

Под развевающимся бело-алым баннером выстроился отряд Роланда клином. А впереди всех выехал сэр Тристан и в одиночку двинулся в сторону рептилонов.

Натянул Тристан свой лук Фейл-нот и пустил стрелу калёную. Просвистела та стрела, Изольдой зачарованная, и вонзилась прямо в грудь колдуну Аридану. Взвыл от боли колдун-рептилон, однако же замертво не упал. А вот твари змеиные пустили целую тучу стрел, однако же ни одна из них до рыцаря не долетела. Метнул Тристан ещё одну стрелу, и она тоже пробила грудь Аридану. Однако же, по-прежнему был жив колдун. Третий раз выстрелил рыцарь. И в этот раз вонзилась стрела прямо в глаз Аридану, и упал он тогда замертво.

Дрогнули тогда рептилоны, а Тристан стал бить из лука в одно место — укладывая тварей одного за одним. Вот в то самое место и ударил клин рыцарей Роланда. Ударил и развалил то кольцо змеиное. А следом в атаку бросились рыцари франков и лангобардов, да и вся пехота кинулась резать ненавистных тварей.

Много тогда сарацин и берберов спаслось на лихих конях. Сбежал и Юсуф со своими телохранителями. А вот из рептилонов никто не ушёл — всех их до единого вырубили воины рати Мартелловой. Единственные, кто спаслись из змеиного племени, это змеегады, что разбежались ещё в самом начале сражения.

После славной той победы распустил Мартелл своё войско великое. Сам же он (по совету Изольды) во главе франкских рыцарей, отряда Роланда, а также готов короля Пелайо отравился к пещере Сугаррамурди.

Добравшись до той пещеры, обнаружили рыцари Грааль, а собранные с окрестных земель рудокопы, обрушив своды, завалили портал камнями. А фея Изольда запечатала тот завал крепким заговором.