Богатыри Круглого Стола Сказ 2 Рагнарёк

Скрижаль 14 Йормунганд

В бухте Ральсвика помимо торговых и промысловых судов стояли 15 боевых лодий. Эти, всегда готовые к походу, лодьи составляли флот Руяна. Ну и вкруг острова ходила дозором красная ладья Черномора. В священной Арконе стояла непобедимая конница Дружины Святовита. Таким образом, остров Руян всегда был готов к войне. Да и сами руяне всегда готовы были взяться за щиты, топоры и копья, и встать на защиту родной земли. Да и у многих жителей острова нашлись бы также и мечи, да и кольчуги с шеломами.

Теперь же, бухта Ральсвика кишмя кишела боевыми лодьями. На семи кораблях (три из которых принадлежали вольному морскому воеводе Рунославу) пришли могучие вагры. Десяток больших лодий прислали свирепые лютичи. Полтора десятка кораблей привёл Мстивой — князь грозных бодричей. На четырёх лодьях пришли храбрые хижане. Ещё четыре корабля прислал славный город Волин. Однако, не только славянские дружины прибыли в Ральсвик…

На пятнадцати кораблях на остров Рюген (как называли Руян скандинавы) прибыл союз датских ярлов под руководством походного конунга Виглафа. С тех пор со всего острова (и не только) шли люди, дабы подивиться на «Змееборца» — исполинскую ладью Виглафа на 30 румов и с черепом Линдворм-Змея на носу, ибо подобных кораблей не было ни в Варяжском, ни в Фризском морях. «Воитель» и «Воительница» — двенадцатирумные лодьи ярла Хродгара с черепами Гренделя и Гренгель тоже вызывали живой интерес у славянских варягов. Не обделён был вниманием и четырнадцатирумный «Мьёльнир» ярла Ингельда Свирепого. Ну и конечно же, все приходили посмотреть на великих героев: конунга Виглафа и ярла Хродгара, что сражались супротив чудовищ, чьи черепа теперь украшали корабли вышеуказанных воителей.

Однако же, ярл Хродгар был славен не только героической обороной своего замка супротив рати змеиной, и не только лодьями с черепами рептилонов, но и своей супругой — достойнейшей леди Вальхтеов. Всё дело в том, что Вальхтеов была родом из клана вульфенгов, что в свейской земле. Ярл Хродгар послал гонцов к родне жены, и вскоре сильный клан вульфенгов прислал семь больших лодий, полных могучих бойцов. И теперь крепкие свейские корабли тоже расположились в гостеприимной бухте Ральсвика.

Славяне, даны, свеи, все они стекались на Руян, который стал главным оплотом на пути кровавого Йормунганда. В бухте Ральсвика теперь разместилось 77 кораблей — не виданная доселе на Руяне сила. Ну и плюс, боевая ладья Черномора, что ходила вкруг острова. Хотя, конечно же у Чёрного Конунга кораблей и бойцов было куда как поболее…

Однако же, умчались гонцы Рюгена к могучим конунгам свеев, к балтам, к эстам, финнам, а также в Господин Великий Новгород.

Илья, Ольберг и Дайнадэн остались в Ральсвике, а Галахад увёл остальных рыцарей в Аркону. Первый Меч хотел побольше узнать о тактике Дружины Святовита, дабы впоследствии применить полученные знания для обучения конницы Камелота.

Ольберг тоже затем в Аркону наведался. Надо было ему и воеводу Будана навести, и сотника Медведя, и полусотника Кручину, и десятника Лютобора, и дядьку Сечеслава, да и братьев дружинников, с коими столь пройдено… Да и опять же, дары Святовиту поднести, да Велимудру поклониться… Ну и, конечно же, Илья и Дайнадэн за Ольбергом увязались. Однако же, недолго пробыла наша троица в Арконе, и вскоре вернулась обратно в Ральсвик — где и от начальства подальше, и к кабакам да весёлому люду поближе…

Ну, а пока весёлая троица отдыхала от трудов ратных, Руян готовился к войне. По всему острову звенели молоты в кузницах, где ковались топоры боевые, а также рожны для копий и стрел. Без продыха трудились оружейники, щитники, бронники… Корабелы смолили да чинили лодьи боевые. Многие дружины варяжские тоже сиднем не сидели, а выходили в море да раскидывали сети, либо с неводом проходили, ибо большому войску много надобно было снеди разной. Хлеб же тогда со всех земель славянских везли на Руян, дабы рать прокормить.

* * *

Почти всё саксонское побережье было вырезано и сожжено. Однако, ненасытный Йормунганд не ограничился одним только побережьем и устремился вглубь континента. Хищные стати чёрных кораблей входили в устья рек и поднимались вверх по течению, запуская бьющие вёслами просмоленные щупальца во все рукава и протоки. Везде искали жизнь страшные те лодьи, а найдя — высаживали на берег звенящие кольчугами хирды, и никому тогда не было пощады. На многие дни и недели дымы от пожарищ закрыли тогда солнце. И плач великий и стон стоял по всем землям саксов.

Чем дольше злое войско Чёрного Конунга разоряло саксонские земли, тем больше людей бежало на Эльбу под защиту сильного конунга Кедрика. Целыми кланами бежали люди на Эльбу, и теперь уж беженцам тем было не до старинного уклада — быть бы живу. И теперь уже все саксы именовали Кедрика своим конунгом, а сына его Кинрика — наследником.

По приказу конунга по всему побережью великой реки Эльбы рубили саксы дубы и строили лодьи боевые, делали щиты и копья, ковали секиры и скрамасаксы.

К началу лета, собрав огромную рать лодейную, спустился Кедрик вниз по Эльбе и вышел в море Фризское. Вновь под началом (теперь уже не походного, а державного) конунга всех саксов была сотня кораблей. Только теперь это были его корабли, а не сводный флот земель.

Выйдя в море, оставил Кедрик рать лодейную в устье Эльбы, а сам с небольшой флотилией отправился к берегам фризов, дабы склонить последних к войне супротив Чёрного Конунга. Над оставшимся флотом конунг поставил сына своего Кинрика.

Однако побережье фризов встретило Кедрика стаями обожравшихся человечины волков, чаек и воронья, что пировали на дымящихся руинах. Кедрик тоже входил в устья рек и поднимался вверх по течению.

Конунг нашёл фризов, и нашёл их князей. Однако, князья поведали Кедрику, что победить Йормунганд не представляется возможным, а посему — не пойдут они в поход.

Ни с чем вернулся Кедрик с своему войску. Вернулся, и стал думу думать. И чтобы не думал Кедрик, а выходило, что нет иного пути, как покорится Чёрному Конунгу. Тем более, что Оттар сохранил за Идой титул конунга всех англов, а значит и его корону наверняка сохранит. Ну, а поскольку Кедрика окромя его конунгства более ничего не интересовало, то и решил он идти на поклон к Чёрному Конунгу и встать под его знамя.

Ударив вёслами по воде, отравился великий флот саксов в земли ютов, данов и англов, где обитал теперь кровожадный Йормунганд.

Надежды Кедрика полностью оправдались — Чёрный Конунг принял его милостиво. Ещё бы — сотня боевых лодий! Дураком надо быть, чтобы отказаться от такой силищи. Таким образом, под стягом Оттара теперь было три сотни кораблей. Три сотни!

Я такой силищи и не видывал. Хоти и видел я Йормунганд. И не только видел. Но не в том великом числе его.

Все страны и народы замерли тогда в ужасе. Ибо все понимали, что нет силы, которая могла бы устоять супротив трёхсот кораблей. Теперь, оставалось лишь ждать, куда же нанесёт удар непобедимый и кровожадный Йормунганд.

Кстати, Кедрика Оттар утвердил конунгом западных саксов, а Эллу — восточных. Вот только у Кедрика была сотня кораблей, а у Эллы всего два десятка.

Завершив покорение земель саксов, Чёрный Конунг объявил о призвании Фафнира. Чудовищно длинное корабельное тело Йормунганда потянулось к острову Мён. По приказу Оттара весь путь флот его проделал на вёслах, ибо так нужно было для осуществления ритуала призыва.

Вслед за «Драконом», что шёл самым первым, били вёслами по воде пять хологаландских лодий. Когда-то, суровый Хологаланд покинули 13 кораблей. Одним из них был сам «Дракон», вторым — «Змей» Эрика Кровавого, а остальные 11 лодий принадлежали ярлам и херсирам Хологаланда. Ярлы Лодинн и Бранд погибли в великой битве против флота саксов. Вместе с ярлами ушли на дно морское и их корабли. Теперь же от той изначальной эскадры Хологаланда остались лишь ярл Угги с двумя лодьями, и херсиры; Ингемар, Логмар и Стюр, у каждого из которых было по одному кораблю. За хологаландской эскадрой шла вся громада флота непобедимых нурманов, ибо не было силы, способной одолеть народ сей на море. Однако же, сейчас вся мощь нурманов была лишь головной частью огромного Йормунганда.

Следом за нурманами гордо вспарывал морскую волну «Фенрир» скальда-берсерка Атли Мясника. За безумным сим конунгом шла грозная лодейная рать ютов. Флот этого смелого племени был далеко не самым большим. Однако же, совершенно очевидно — самым шумным. Безумный конунг-скальд постоянно ревел свои кровавые висы, которые подхватило всё войско ютов. Конечно же, скальды были и у других лодейных ратей, однако же юты горланили громче всех.

За горластыми ютами шёл «Змей» Эрика Кровавого. Сей конунг вёл флот свирепого племени данов. Даны тоже пели о кровавых битых и походах. И хоть и были даны не так горласты, как юты, однако же от их сурового пения кровь стыла в жилах. А общим у флотов данов и ютов было то, что и те, и те тащили за собой баржи с многими сотнями пленных саксов. Судьба последних была незавидна — всем им надлежало стать жертвами кровавых ритуалов.

За данами величественно мчался по волнам четырнадцатирумный «Морской Лев» конунга-богатыря Иды. Сей славный конунг вёл распевающих героические песни смелых англов.

Вслед за англами тянулась вся громада волчьего племени саксов. Во главе саксонского флота вспенивал волны могучий «Беровульф» конунга Кедрика.

Хвостом же Йормунганда была лодейная рать конунга Эллы. Сей конунг хоть и был принят в великое войско сына Локи, однако же за его предательство был презираем остальным отважным народом саксов.

На многие мили вытянулось могучее тело непобедимого Йормунганда. Все три сотни его кораблей дружно били вёслами по воде. Носовые фигуры всех кораблей хищно оскалили свои пасти, вытянули клювы, либо выставили вперёд копья рогов. По бортам всех кораблей висели расписные щиты. Могучие гребцы, сидя на румах, распевали боевые гимны, песни и баллады. Все свободные от гребной смены были в кольчугах и шеломах и сжимали в руках копья, топоры и луки. Конечно же, только безумец рискнул бы напасть на великий Йормунганд, однако Оттар любил порядок, и поэтому его могучий флот в любой миг готовы был вступить в битву.

По прибытию на остров все хирды затащили свои лодьи на берег. Тысячи костров запылали на побережье, на одних из них жарили рыбу (либо добытую дичь), а на других варили смолу — прирождённые мореходы использовались появившейся возможностью лишний раз осмолить лодьи. И только лишь «Дракон» и «Фенрир», бросив якоря, остались на воде.

Лапландец Талл-нойд, владея чёрным колдовством, сам творил многие злодеяния, и уж конечно видел много страшных и кровавых ритуалов. Однако, даже страшное колдовство Туонетар-гейды дочери злой Лоухи было ничто по сравнению с жуткой жутью, что творил колдун-змеелюд. Еминеж сам по себе выглядел жутко — в чёрном рваном балахоне с вечно накинутом капюшоном, на лице маска, изображающая звериный череп, а на руках ржавые кольчужные перчатки. Таким образом, кроме Чёрного Конунга и Талл-нойда никто более не знал, что Еминеж не человек.

Пять дней средь чёрных дымов и под грохот бубнов финских колдунов и шаманов приносил Еминеж кровавые жертвы. По всем землям саксов хватали злые воины Оттара младенцев и девственниц, коих теперь страшными способами умерщвлял колдун-змеелюд. Сотни невинных были принесены в жертву. На шестой же день было самое большое жертвоприношение и самое сильное колдовство.

Когда произнёс Еминеж последнее страшное нечеловеческое заклинание — поднялся сильный ветер, и кровавые волны стали биться о прибрежные скалы. Грянул гром, и чёрная молния ударила в кипящие волны. Туда, где ударила молния, море озарилось замогильным ярко зелёным светом. Стоящий на окровавленной прибрежной скале Еминеж протянул руки в ту сторону, куда ударила чёрная молния. Кольчужные перчатки заискрились, и две кривые зигзагообразные зелёные молнии удалили в светящиеся воды.

Встав на носу «Дракона», Оттар протянул меч Тирфинг в сторону колдовского свечения и громогласно проголосовал:

— Фафнир! Фафнир, явись по зову моему! Я призываю тебя, Фафнир! Явись, Фафнир!

— Явись, Фафнир! — взревел стоящий на носу «Фенрира» безумный конунг Атли Мясник.

— ЯВИСЬ, ФАФНИР! — прогремели хирды «Дракона» и «Фенрира».

Светящиеся колдовским светом воды вспенились и закипели. Гигантский столп воды рванул вверх, и вся окрестность содрогнулась от громогласного чудовищного рёва. От рухнувшего обратно водяного столпа во все стороны побежали высокие волны, а брызгами окатило всё огромное воинство Чёрного Конунга, что стояло возле берега. В фонтане гигантских брызг, из охваченных колдовским свечением вод на поверхность вырвалась исполинская голова чудовища на мощной длинной шее. Теперь рёв вырвавшегося из толщи вод чудовища обрёл такую силу, что стоящие на берегу воины невольно пригнулись и прикрылись щитами.

И только берсерки «Фенрира», включая их безумного конунга, радостно взвыли и заколотили топорами о щиты. Медный хирд «Дракона» поддержал берсерков.

— Приветствую тебя, брат мой Фафнир! — прогрохотал Оттар, величественно подняв вверх руку, сжимающую злой меч Тирфинг. И подняв головы, страшно взвыли варги Сколль и Хати.

Размахивая топором, скальд-берсерк Атли взревел:

Воспеть велите ль,

Как ваш воитель

Славит своими

Делами имя?

Нас добрым даром,

Студёным жаром,

Оттар дарит славный,

Крепкодержавный!

Вся несметная рать Чёрного Конунга заколотила оружьем своим о щиты. И от грохота того падали серебряные чаши с дубовых столов в чертогах богов.

А в кипящих водах извивалось исполинское тело морского змея. А вскоре чудовище направилось к брегу, к тому месту, где на скале стоял Еминеж. По обе стороны от той скалы на расстоянии двух полётов стрелы бились о волны «Дракон» и «Фенрир». Вот промеж тех боевых лодий и проплыл исполинский змеище и вышел на кровавый брег.

Так в наш мир прибыл Устиман-Змей. Сей великий зверь был из царства Кали. Несмотря на то, что Устиман-Змей был великим зверем — рати своей он не имел. Ибо сам себе был, аки войско. Кстати, драконы тоже своих войск не имели, исходя из этого можно предложить, что змей сей тоже дракон, только морской. Но опять же, сие лишь только предложение. Обликом Устиман-Змей был именно аки змей, только исполинских размеров, с драконьей головой и четырьмя мощными лапами, на каждой из которых огромные, больше любого меча, когти. Размерами и длиной сей монстр переводил дракона.

Откуда мне сие ведомо? Драконов я не видел — врать не буду. А вот Устиман-Змея мне доводилось лицезреть. Доводилось лицезреть ту тварь и Галахаду. А также, будучи оруженосцем, присутствовал в Камелоте будущий Первый Меч в тот самый момент, когда заявился туда Кощей верхом на драконе. В тот чёрный день убил Кощей короля Утера — отца государя нашего Артура. Юный Галахад хорошо запомнил тот день, также запомнил он и дракона. Так, что, други мои, сэру Галахаду в сим вопросе я доверяю всецело.

Что же касается Устиман-Змея, то прибыл он в наш мир под именем — Фафнир. Точнее сказать, это Еминеж убедил того змея откликаться на это имя. Коварный колдун-змеелюд обманул Устиман-Змея, заявив тому, что Фафнир на языке местных народов означает — Великий Дракон. Ну и естественно, сие очень польстило великому зверю.

Как только именуемый Фафниром выбрался на берег, ему тут же пригнали две сотни мужчин и женщин, захваченных в землях саксов. Исполинский змеище тут же начал пожирать несчастных под гром щитов свирепых варягов.

Невиданную по силе для севера Европы рать собрал Чёрный Конунг: три сотни боевых лодий и двадцать тысяч щитов. И теперь, все эти двадцать тысяч щитов ревели от восторга, получив ещё одно подтверждение того, что они являются частью Сумерек Богов. И не просто частью, а плотью от плоти великого Йормунганда. А теперь к той силище корабельной присоединился и огромный морской дракон, который сам по себе целого флота стоит.

И вот теперь, наступило для Йормунганда время великих деяний, великой кровавой жатвы, и великой добычи.