Разбитая осколками

Глава 10. Тень, что спасает

Я стояла неподвижно, словно застывшая в воздухе, мои руки сжались в кулак, а пальцы побелели от силы напряжения. Каждая клетка моего тела была настороже, каждый нерв словно вибрировал от внутреннего напряжения. Взгляд Мэддокса обжигал глаза, как ледяной поток, но я не могла позволить себе дрогнуть, не могла показать ни малейшего страха, ни слабости. Сердце больше не ёкало, не трепетало от его присутствия. Наоборот, оно горело злостью, яростью, которую не унять.

Внутри меня всё кричало: хочу разорвать его своими глазами, хочу вырвать у него из сердца то, что он пытался выжечь из моего, хочу, чтобы он почувствовал хоть часть той боли, что он мне причинил. Но внешне я была камнем: ровная осанка, холодный взгляд, безмолвие, будто ничего вокруг не существует кроме меня и него.

Он сидел за столом с Тайлером и Джакондой. В зале висела странная тишина, прерываемая только тихим шуршанием бумаг, стаканами, случайными звуками, и тихой спокойной музыкой. Но каждый из них казался громом в моих ушах. Мэддокс казался таким же непоколебимым, как и год назад, только что-то изменилось. В его взгляде было что-то другое.

Мои глаза встретились с Джакондой. Её виноватая улыбка словно говорила: «Прости, я не знала, что он здесь». Я едва заметно кивнула, пытаясь удержать эмоции внутри. Тайлер заметил меня первым. Его глаза широко раскрылись, и он махнул рукой, показывая, что нас заметили. Его радость была очевидна, и на мгновение я чуть ослабила напряжение внутри себя. Но тут же вспыхнуло чувство ярости, направленной на Мэддокса.

Внутри меня рождалась паника. Хочется убежать, раствориться в толпе, исчезнуть в стенах своей квартиры. Но я знала, что это будет смешно и жалко. Я не могу показать слабость. Я не позволю ему увидеть, что его присутствие всё ещё может потревожить меня.

Каждый шаг, который я делала к своему месту, отдавался эхом внутри. Каждый удар сердца был словно барабанный бой, который кричал обо всей моей внутренней буре. Я думала о годе, который прожила без него. О боли, о страхе, о радостях и страданиях, которые пережила. И в то же время о Тее, о том, как она изменила меня, как сделала сильнее. Я шла, осознавая, что больше ничего и никто не может сломить меня.

Когда я подошла ближе, я мельком увидела его глаза. Голубые, как лёд, они пронзали меня насквозь. Но теперь это уже не вызывало дрожь. Я видела в них что-то новое, что-то, что не могла сразу понять: смесь удивления, настороженности и… непонятного напряжения. Но холод остался, и он продолжал сидеть с той же уверенностью, что и раньше.

Я прошла мимо стола, держась ровно, не отводя взгляда. Мгновение показалось вечностью, воздух вокруг стал густым от невыраженного напряжения. Тайлер едва заметно улыбнулся мне, Джаконда чуть кивнула, но я шла, сосредоточенная на себе, на своем внутреннем щите.

Мои мысли метались: «Почему он здесь? Чтобы увидеть, что я сломалась? Чтобы доказать, что я всё ещё его?» Я стиснула зубы. Нет. Я целая. Я свободна. И ни одно его присутствие, ни один взгляд, ни одно слово не заставят меня опуститься на колени.

С каждым шагом я ощущала, как злость внутри меня кипит, как её жар растекается по венам, заставляя мышцы напрягаться, дыхание учащаться. Я чувствовала себя как бойцовая зверь, готовая защитить своё личное пространство, свою жизнь, свои чувства.

Я дошла до своего места, и сняла пальто, отдавая его хостес, которая с вежливой улыбкой приняла его с моих рук. Тонкие пальцы девушки скользнули по плотной ткани, и я почувствовала, как холод улицы окончательно остался позади. В ресторане было тепло, уютно, приглушённый свет мягко падал на скатерти, тихая музыка тянулась фоном, но мне казалось, что всё это чужое, не моё. Даже тепло здесь не имело ко мне отношения. Внутри меня бушевала такая злоба, что ни один уютный зал, ни одно бокало вино, ни одна лампа не могли её заглушить.

Я села рядом с Джакондой, стараясь занять привычную безопасную позицию. Я всегда садилась рядом с ней. Это было как щит. Её спокойствие, её мягкость умели хоть немного смягчить мои внутренние шторма. Но сегодня даже этого оказалось мало. Я чувствовала, что если подниму взгляд и случайно встречусь с его глазами, то выдам всё, что копилось годами. И поэтому я упорно смотрела на белую скатерть, на свою руку, на золотистый ободок бокала. Только не на него.

Но ненависть всё равно раздирала меня изнутри. Она была такая яркая, что я едва не сжала салфетку до дыр. Я не хотела видеть его лица, этих ледяных глаз, этого холодного превосходства, которое всегда исходило от него. Но я нутром чувствовала его взгляд. Тяжёлый, прожигающий, будто он вырезал меня им изнутри.

— Ария, ты будешь пить? — голос Тайлера отвлёк меня, возвращая в реальность. Он указал на бутылку вина, которую официант только что поставил на стол. Вино блестело в хрустале, тонкие капли скользили по стенкам бокала, но у меня сжалось в груди от одного вида.

— Нет, спасибо, — ответила я коротко, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.

— Может, хотя бы один стакан? — не унимался он, чуть наклонив голову, улыбаясь по-доброму.

Я уже открыла рот, чтобы повторить отказ, но Джаконда опередила меня:

— Милый, ей сейчас нельзя пить, — мягко, но твёрдо сказала она. — Она проходит лечение.

Я сразу почувствовала облегчение и благодарность. Джаконда всегда чувствовала момент и подхватывала, когда нужно. Её слова звучали так естественно, что никто не заподозрил подвох. Я могла бы выдохнуть, но сердце всё равно сжималось. Я не могла пить не только потому, что кормила Тею грудью, но и потому, что один глоток вина в его присутствии показался бы мне слабостью. Слабостью, которую он непременно заметит.

— А что, ты болеешь? — тут же спросил Тайлер, его глаза наполнились тревогой.

Я встретила его взгляд и чуть улыбнулась, натянуто, но уверенно. — Да, но это не критично, — сказала я, чувствуя, как внутри каждое слово отдается гулом.

И снова этот взгляд. Я не видела его, но ощущала, как Мэддокс буквально прожигает меня насквозь. Зачем ты смотришь, ублюдок? Что ищешь? Хочешь убедиться, что я сломана? Что я стала слабее? Хочешь увидеть трещины, которые сам же оставил во мне?

Я сжала зубы так сильно, что челюсть заныла. Казалось, если бы в руках оказался нож, я бы без колебаний вонзила его прямо в сердце ему, так же, как когда-то он сделал со мной. Но снаружи я сидела спокойно, будто ничего не происходит, лишь чуть-чуть прикусила щёку изнутри, чтобы сдержать дрожь.

— Выздоравливай, — сказал Тайлер искренне, его голос прозвучал по-настоящему заботливо.

Я кивнула, не в силах произнести хоть что-то ещё. В груди было душно. Воздух вокруг будто стал вязким, густым, и мне хотелось кричать на весь ресторан: «Почему он здесь? Кто его позвал? Какого чёрта он сидит за нашим столом?» Но я молчала. Я не могла позволить себе сорваться.

Я осталась только потому, что не хотела выглядеть жалкой, трусливой девчонкой, которая сбегает при его появлении. Но сейчас, сидя за этим столом, я уже начинала жалеть о своём решении. Каждая секунда здесь превращалась в пытку.

— Как хорошо, что ты вернулась, — вдруг сказал Тайлер, улыбнувшись, — так ведь, дружище? — он обернулся к Мэддоксу, будто ничего не происходило.

Я замерла, вцепившись в край стола так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Да, ты прав, — спокойно ответил Мэддокс, и его голос пронзил меня, будто лезвие. Он сделал глоток вина, медленно, с какой-то демонстративной небрежностью, и всё это время не отводил от меня глаз.

Я почувствовала, как холодная дрожь пробежала по позвоночнику. Он что, издевается? Он играет? Наслаждается? Или ему просто забавно видеть меня в ловушке, из которой я не могу вырваться?

Мои руки сжались до боли. Ещё чуть-чуть, и ногти врежутся в ладони, оставив красные следы. Но я не дала ему ни единого удовольствия. Моё лицо оставалось ровным, почти безразличным. Только внутри всё горело, трещало, готово было взорваться.

— Милый, можешь, пожалуйста, передать мне перец, — попросила Джаконда у Тайлера, её голос был лёгким и мягким, словно она не замечала того напряжения, что витало в воздухе.

Перец стоял прямо рядом с ним, в пределах вытянутой руки.

— Держи, — сказал он, протянув баночку, и она с благодарностью взяла её.

Я наблюдала за ними боковым зрением. Они выглядели так естественно, так просто, без фальши, без скрытых бурь внутри. Между ними была та самая гармония, которую я когда-то мечтала найти для себя, но никогда не нашла.

— Ария, мне кажется, или ты изменилась? — вдруг спросил Тайлер, повернув ко мне своё открытое лицо. — Ты взрослее стала, что ли.

Я чуть дёрнулась от неожиданности. Его слова пронзили меня, и я невольно вспомнила, сколько всего прошло с той самой девочки, которой я была. Став матерью, я действительно изменилась. Взрослела ли? Да. Но скорее всего ожесточилась. Я больше не та наивная дурочка, которая дрожала от одного взгляда Мэддокса. Теперь я дрожу только от ненависти.

— Правда? — с лёгкостью пожала я плечами и подцепила вилкой немного салата. — Не заметила.

Я отправила зелень в рот, но она будто застряла в горле. Я жевала её слишком долго, стараясь скрыть, что еда мне противна. Внутри было пусто, и всё, что я сейчас делала, казалось театром. Каждое движение, каждый вздох был лишь маской.

— Ты бы знала, как Дэйм страдал, когда ты ушла, ничего не сказав, — неожиданно сказал Тайлер.

Я застыла. Вилка зависла в воздухе. Эти слова вонзились в меня как нож. Часть меня знала это, но слышать от другого человека было странно, больно и неприятно.

— Ты уже встретила его? — спросил он, смотря прямо на меня.

— М… да, — выдавила я, и сердце на мгновение сжалось.

Я не ожидала, что Тайлер заговорит о нём.

— Наверное, он в седьмом небе от счастья, — улыбнулся Тайлер, откинувшись назад и поднимая бокал.

Я натянула улыбку. Пустую, неискреннюю. Потому что только при одном упоминании Дэймона мне становилось паршиво. И не от него, нет. А от себя. От того, что внутри всё переплеталось в один большой ком: стыд, вина, злость к себе.

Почему-то взгляд сам собой скользнул к Мэддоксу. Его профиль был напряжённым, челюсть сжата так сильно, что жилы на лице выделялись. Его взгляд был тяжёлым, холодным, и… злым. Он злился? На что? На то, что говорят о Дэймоне? Почему эта тема его задевает?

Я сразу отвела глаза, едва заметив это. Мне было противно даже смотреть на него. Словно на яд, который однажды убил меня и теперь снова пытается подползти ближе.

— Я бы пригласил его на ужин, — продолжил Тайлер, будто не замечая ледяного напряжения, — но у него, оказывается, дела. Уверен, если бы он узнал, что ты приедешь, то он бы с радостью приехал, да?

Эти слова он адресовал Мэддоксу.

Тот ухмыльнулся, так, что у меня внутри что-то оборвалось.

— О, блять, да, — протянул он, откинувшись в кресле.

Его голос был нарочито грубым, ленивым, почти насмешливым.

— Слушай, я в последнее время вижу, что вы с Дэймоном не очень хорошо общаетесь, — нахмурился Тайлер, его улыбка погасла.

— С какого хуя такие мысли? — спокойно, но с опасной тенью в голосе спросил Мэддокс.

— Блять, у меня же глаза есть, — нервно парировал Тайлер.

— Всё у нас с ним в порядке, — ответил равнодушно Мэддокс, и его глаза блеснули холодом.

Я видела, как Тайлер тяжело вздохнул, опустив взгляд в бокал, и сделал глоток вина, пытаясь разрядить атмосферу. Но напряжение повисло над столом, вязкое и липкое, словно туман.

Я смотрела на свои руки, чтобы не видеть ни одного из них. Не Тайлера, не Джаконду, не его. Особенно его. Пусть они там хоть что делают, хоть рвут друг другу глотки. Мне всё равно. Я убедила себя в этом тысячу раз.

Мэддокс и Дэймон действительно не ладят? Так пусть. Это не моё дело. То что касается Мэддокса, мне не интересно.

Пусть он хоть сдохнет прямо здесь, за этим столом, уронив голову в бокал вина. Я буду только счастлива.

Официант бесшумно подошёл к столу, и перед каждым из нас появились тарелки с горячим. Пар поднимался над блюдами, запах пряностей ударил в нос, но мне всё равно не хотелось есть. Аппетита не было вовсе. Лишь вязкий ком в горле и тяжесть в груди.

Я взяла вилку, пытаясь сосредоточиться хотя бы на еде. Может быть, если занять рот, будет проще не говорить лишнего, не сорваться. Но пальцы дрожали. Я чувствовала это отчётливо. Ложка чуть звякнула о край тарелки.

— Ария, — снова заговорил Тайлер, глядя на меня с теплом, — расскажи, чем ты занималась всё это время? Ты так резко уехала, и никаких вестей. Джаконда каждый раз избегала от ответов.

Я приподняла бровь, медленно пережёвывая кусочек рыбы, и с трудом протолкнула его в горло.

— Просто… нужно было время для себя, — ответила я, стараясь говорить ровно, хотя голос предательски дрогнул. — Иногда всё становится слишком, и нужно исчезнуть.

— Исчезнуть? — Тайлер нахмурился, пододвигая тарелку ближе. — Ты серьёзно думаешь, что было нормально просто взять и исчезнуть? Мы переживали, понимаешь? Особенно Дэйм.

Опять это имя. Оно било по нервам, как молотком по металлу.

— Я знаю, — выдохнула я, стараясь не смотреть ни на кого. — Но тогда я не могла по-другому.

— Ты могла бы обратиться ко мне, если было что-то серьезное. Мы может и не дружим так долго, но ты наша подруга — тихо сказал он, и в его голосе не было упрёка, только искренняя забота.

Я на секунду подняла глаза, и сразу пожалела. Потому что наткнулась не на мягкий взгляд Тайлера, а на ледяное, прожигающее наблюдение Мэддокса. Он смотрел так, будто читал каждое слово, что я произносила, считывал каждое движение, каждую эмоцию. Его взгляд был пыткой. Я хотела крикнуть: отвернись, не смотри на меня, ты не имеешь права!

— Ты изменилась, — повторил Тайлер, словно хотел зафиксировать это вслух. — В тебе стало больше силы.

Я усмехнулась, но улыбка вышла сухой, почти горькой.

— Наверное, так и должно быть, — сказала я. — Жизнь не оставляет выбора.

— Вот именно, — вдруг вмешался Мэддокс, его голос был низким, насмешливым и в то же время каким-то странно серьёзным. — Либо становишься сильнее, либо остаёшься под ногами у тех, кто сильнее тебя.

Он сделал глоток вина и откинулся на спинку стула, не отводя от меня глаз.

Я почувствовала, как кровь застыла в жилах. Его слова, это не просто общая фраза. Это был удар. Напоминание. Тень прошлого, которое он сам мне подарил. Я почти услышала его голос из того утра, когда он разорвал меня словами.

— Всё верно, — поддакнул Тайлер, не заметив этой игры под текстом. — Но всё равно… мне радостно видеть тебя здесь, Ария. По-настоящему радостно.

— Спасибо, — выдавила я, снова уткнувшись в тарелку.

Мои пальцы сжимали вилку так сильно, что она, казалось, вот-вот согнётся.

Мне хотелось схватить тарелку и со всей силы запустить в лицо Мэддоксу. Хотелось перевернуть этот чёртов стол, закричать, сбежать, исчезнуть. Но я сидела здесь, и единственное, что выдавало меня, это лёгкая дрожь пальцев, спрятанная под скатертью.

Я считывала время. Казалось, стрелки часов едва двигались, как будто издеваясь надо мной. Секунда превращалась в вечность, а минутная стрелка словно застряла, не желая облегчить моё мучение. Внутри всё кипело, но снаружи я сидела с каменным лицом, будто маска.

Мне хотелось поскорее вернуться домой. Домой, туда, где ждёт моя Тея.

Мы болтали. Вернее, болтали в основном Джаконда и Тайлер. Они словно были созданы друг для друга. Два сапога пара. Смеялись, перебивали друг друга, не умолкая. Легко, непринуждённо, будто мир вращался только вокруг них двоих.

Я отвечала, когда Тайлер вдруг поворачивался ко мне с очередным вопросом. Он, как всегда, пытался вытащить меня в разговор, спрашивал, как проходили мои дни, чем занималась у себя в родном доме. Я отвечала отрывками, дозированно. Рассказывала о семье, но тщательно вырезала самые важные моменты. Ни слова о Тее. Ни намёка. Моё сердце, моя жизнь. Она должна оставаться только моей тайной.

Тайлер, конечно, болтун. Его всегда было много. Но, в отличие от других, он никогда не был навязчивым. Он задавал вопросы, но не копал до боли. Не настаивал, если чувствовал, что я не хочу говорить. И это подкупало. Понятливый парень. Даже слишком. И от этого внутри было неприятное чувство, будто он заслуживает честности, а я вру ему.

Я представила, что было бы наоборот. Что кто-то из друзей просто взял и исчез, не оставив даже короткой записки, ни одной причины. Да я бы сама с ума сошла от вопросов. И, наверное, тоже сидела бы за таким же столом, не понимая, почему человек закрыл рот и молчит.

Так мы просидели час. Целый час пытки. Я слушала их голоса, смех Джаконды, болтовню Тайлера, и каждый раз ловила себя на том, что незаметно смотрю на телефон. Проверяла время каждые десять минут. Стрелки двигались, но слишком медленно, будто тянули меня в это болото глубже.

Всё это время я даже взглядом не коснулась Мэддокса. Он был молчаливым, как всегда. Но я чувствовала его. Его присутствие было липкой тенью, от которой невозможно избавиться. Даже если не смотришь знаешь, что он рядом. Словно воздух в комнате становился плотнее, тяжелее.

Когда на экране заветно высветился час, я наконец-то облегчённо вздохнула. Я продержалась. С трудом, но выдержала. Моё тело было натянуто, как струна, но я заставила себя улыбнуться.

— Спасибо большое за тёплый ужин и разговоры, — произнесла я, поднимая глаза на Джаконду и Тайлера, — но мне уже домой надо.

— Уже всё? — удивился Тайлер, явно не заметив, как я весь вечер сидела на иголках.

— Да, — я покачала головой, — мы же договорились, что я посижу час.

— О, чёрт, и правда, — хлопнул он себя по лбу. — Забыл. Ну, раз тебе надо, не буду настаивать.

Я выдавила улыбку.

— Дома кто-то ждёт? — невинно спросил он.

— Да, — коротко ответила я, чувствуя, как сердце неприятно кольнуло.

Меня ждёт моё солнышко. Моя Тея.

Я начала вставать со своего места.

— Давай я тебя провожу, — тут же вскочила Джаконда, но я резко остановила её жестом.

— Нет, не стоит. Вы сидите, не обращайте на меня внимания.

— Что ты говоришь? Так нельзя, — нахмурилась она.

— Правда, всё в порядке, — я мягко улыбнулась. — Ты сиди.

— Ха… ну ладно, — сдалась она, чуть склонив голову.

— Тогда увидимся в университете, — добавил Тайлер.

— Увидимся, — ответила я и пошла вперёд, даже не бросив взгляда на Мэддокса.

Но чувствовала его взгляд. Он прожигал мне спину. Ледяной, тёмный, липкий.

Ублюдок. Сукин сын. Весь вечер испортил.

На пороге хостес протянула мне пальто. Я поблагодарила её, накинула и почти бегом вышла из ресторана.

На улице воздух показался резким, свежим, но от этого легче не стало. Я вытащила телефон, открыла приложение. Пальцы дрожали, когда я смотрела на карту. Ни одной машины поблизости. Ни одной.

Я тяжело вздохнула, выключила экран и сунула телефон в карман. Супер.

Может, пойти пешком? Моя квартира не слишком далеко. Дойти можно. Заодно проветрю голову, приведу мысли в порядок. Свежий воздух это именно то, что мне нужно после этого кошмарного ужина.

Я шла по тёмной улице, стараясь не оборачиваться. Сердце всё ещё стучало слишком громко. Перед глазами всплывало лицо Мэддокса, его глаза, эта вечная холодная ухмылка. Я не понимала, почему он вообще пришёл. Тайлер его лучший друг, понятно. Но он ведь знал, что я тоже буду здесь. Зачем? Чтобы снова мучить меня? Чтобы видеть, как я извиваюсь?

Я поджала губы. Хотелось кричать, рвать голос. Но я просто шла вперёд, уставившись в чёрное небо. Оно затянулось облаками, и я знала: сегодня или завтра точно будет ливень. Лишь бы не сейчас. У меня даже зонта нет.

— Вот это красотка, — раздался сзади голос.

Я вздрогнула. Шаги. Двое. Медленно приближались. Я не обернулась. Может, они не мне?

— Эй, красотка, может, посмотришь на нас? — голос стал наглее.

Холод пробежал по коже. Они мне.

Тревога росла внутри, как ледяная волна. Только теперь я поняла, что свернула в переулок. Тёмный, безлюдный, словно вырезанный из кошмаров. И как я не заметила? Всё время была в своих мыслях. Дура.

Я ускорила шаг. Сердце грохотало в груди.

— Киска любит играть в догонялки? — усмехнулся второй.

Я судорожно втянула воздух. Почему я не прождала такси? Почему пошла сюда?

Шаги за спиной ускорились.

— Эй! Мы с тобой разговариваем! — и тут же чья-то рука схватила меня за запястье.

Я закричала, но крик заглушил его смех.

— Ну-ну, тише, — прошипел он, разворачивая меня к себе.

Двое парней. Грязные улыбки. Один держал меня за руку так крепко, что кожа побелела. Он дёрнул меня к себе, и я почувствовала запах дешёвого алкоголя. Меня затошнило.

— Не бойся, — ухмыльнулся он, — мы не сделаем больно. Мы умеем только делать приятно.

Мир качнулся. Всё вокруг расплылось. Я представила, как они изнасилуют меня здесь, а потом бросят тело в мусорный бак.

Страх поднялся до горла, перехватывая дыхание. Я дрожала. Но думала не о себе. Только о Тее. Если я умру, она останется сиротой. Нет. Нет, чёрт возьми!

Я начала вырываться, но без толку.

— Помогите! Кто-нибудь! — закричала я, а они засмеялись.

— Дура. Здесь тебя никто не услышит, — сказал один, скалясь. — Надо было думать, прежде чем сворачивать в такой переулок.

Я стиснула зубы. Это конец?

И вдруг.

Резкий рывок. Парень, что держал меня, даже пискнуть не успел, как его сорвали с места и с грохотом впечатали в асфальт.

— Какого хуя⁈ — закричал второй.

Я замерла. Моё дыхание перехватило. Перед глазами мелькнула знакомая фигура. Тёмная, угрожающая.

Это был Мэддокс.

Что?

Второй, увидев, как его дружка валяется на асфальте, рванулся на Мэддокса, как бешеный пёс. Его кулак рассек воздух, но Мэддокс легко увернулся, будто это для него детская игра. И тут же, не дав противнику опомниться, со всей силы врезал ему в челюсть. Хруст костей раздался так отчётливо, что у меня по коже побежали мурашки. Тот отлетел назад, ударившись головой о стену и сполз вниз, задыхаясь и выхаркивая кровь.

Я стояла, будто вросла в землю. Тело отказывалось слушаться. Мне казалось, что ноги мои налиты свинцом, и если я попытаюсь шагнуть, то просто рухну. Сердце колотилось в горле, дыхание было рваным, будто я сама участвовала в этой драке.

Тот, что держал меня за запястье, поднялся, матерясь. Его лицо было перекошено от ярости, и он, как раненый зверь, бросился снова на Мэддокса. Но зря. Мэддокс принял его атаку так холодно, словно вообще не воспринимал его как угрозу. Одним движением он ухватил его за горло, впечатав в стену так сильно, что кирпичи заскрипели. Парень захрипел, дёргаясь, его глаза закатились, руки беспомощно болтались в воздухе.

— Сукин сын, — выдохнул Мэддокс, и ударил его коленом в живот.

Воздух вырвался из груди противника со свистом. Но Мэддокс не остановился. Он бил снова и снова. В живот, в рёбра, в лицо. Каждый удар звучал, как удар молота о камень. Кровь брызнула на асфальт. Тот уже не сопротивлялся, только стонал, но Мэддокс продолжал, будто в него вселился бес, и он не мог остановиться.

Я сжала ладони в кулаки, ногти впились в кожу. Казалось, ещё секунда, и он убьёт его прямо здесь, на моих глазах.

Парень захрипел, его тело обмякло, но Мэддокс поднял его за ворот и снова впечатал в стену. Я услышала, как тот захрипел, захлёбываясь собственной кровью. Мэддокс оттолкнул его, и тот свалился на землю, тяжело дыша, как раненое животное.

Мэддокс тяжело дышал, грудь ходила ходуном. Его руки были в крови. Чужой крови. Он медленно выпрямился, бросив на второго, что стонал неподалёку, презрительный взгляд. Тот пытался подняться, но тут же рухнул обратно, теряя сознание.

И вот только тогда Мэддокс поднял голову и посмотрел на меня.

Я замерла. Его глаза были тёмными, будто затянутыми дымом, в них плескалась такая ярость, что дыхание перехватило. Но вместе с яростью там было ещё что-то… что-то непонятное.

Он сделал шаг. И ещё один. Его шаги были тяжёлые, каждый отдавался во мне, словно удары в грудь. Я не могла двинуться, просто стояла, прижавшись к стене, как загнанный зверёк, наблюдая, как он приближается.

Запах. Его запах ударил в нос. Резкий, мужской, с примесью табака и железа. Я почувствовала его дыхание так близко, что голова закружилась.

Он осторожно взял мою руку. Ту самую, которую сжал тот мерзавец. Его пальцы были горячими, сильными, и в то же время неожиданно осторожными, будто он боялся причинить мне боль.

— Он не сделал тебе больно? — хрипло спросил Мэддокс, осматривая моё запястье, на котором уже проступил красный след.