Разбитая осколками

Глава 4. Перед возвращением

До возвращения в Лондон оставался всего один день. Всего каких-то двадцать четыре часа, и я снова окажусь в городе, который когда-то был для меня домом, а теперь стал местом, от которого ноет сердце. Но перед тем как снова вдыхать тот холодный лондонский воздух, я решила, что Новый год я обязана провести дома, с семьёй. Здесь, в тепле и уюте, где нет ни его взгляда, ни его голоса, ни воспоминаний, которые обжигают изнутри.

Атмосфера дома уже несколько дней была пропитана Рождеством и предвкушением праздника. Папа и Джеймс ещё вчера приехали с багажником, набитым до отказа пакетами. Шуршащими, гремящими, пахнущими шоколадом, мандаринами и пряностями. Они с папой принесли коробки с новыми гирляндами, коробку золотых и красных шаров, сверкающий дождик, а ещё огромный букет остролиста, который мама поставила в вазу на кухонном подоконнике.

Мы с мамой весь день наводили красоту. На ёлке переливались разноцветные огоньки, на столе лежала новая скатерть с серебристыми снежинками, а из кухни тянулся тёплый запах курицы, которую мама готовила в духовке. Этот запах разносился по всему дому, смешиваясь с ароматом свежесваренного кофе и сладких коричных булочек, которые мама испекла утром «просто так».

Папа почти весь день не выпускал Тею из рук. Моё маленькое чудо сидело у него на плече, наблюдая за всеми своими серьёзными, нахмуренными глазами. Злюка моя. И хоть ей всего два месяца, взгляд у неё такой осмысленный, будто она уже всё понимает и всем недовольна.

Папа гладил её по спинке, иногда тихо что-то напевал, и я видела, как он буквально впитывает каждый момент. Он хотел насладиться каждым часом с внучкой до нашего отъезда. Даже Джеймс пытался выпросить у него Тею, но папа только отмахивался:

— Нет, сынок, сегодня я её не отдам. Ещё успеешь.

— Да я хоть подержал бы, — ворчал брат, но в итоге ему оставалось только наклониться и поцеловать её в щёку, пока папа крепко держал малышку.

Время тянулось медленно и одновременно слишком быстро. Стрелки на часах уже подбирались к одиннадцати вечера, когда из кухни появилась мама, держа в руках большую форму с румяной, покрытой золотистой корочкой курицей. Запах свежих трав, чеснока и лимона моментально заставил меня сглотнуть.

— Осторожно, горячо, — сказала она, а я тут же подскочила, чтобы помочь ей донести до стола.

— Наконец-то! — с облегчением сказал Джеймс, потирая руки. Он всегда был самым нетерпеливым, когда дело касалось еды.

— Всем приятного аппетита, — мама тепло улыбнулась и с гордостью поставила форму в центр стола.

Папа, не отпуская Тею, склонился к маме, поцеловал её в лоб и с искренней нежностью сказал:

— Как всегда шедевр.

Мама чуть смущённо улыбнулась, но я видела, как ей приятно. Она всегда вкладывала душу в каждое блюдо, особенно в такие дни.

Я разложила по тарелкам куски курицы, наполнила бокалы яблочным сидром, а папа всё так же сидел с Теей на руках, аккуратно придерживая её маленькие ножки, чтобы она не дёрнулась. Джеймс налегал на салат, мама щедро накладывала себе и мне овощи, а я смотрела на эту картину и понимала, именно ради таких моментов я всегда буду возвращаться сюда.

Где-то на заднем плане играли тихие рождественские песни. Огоньки на ёлке мерцали, отбрасывая разноцветные блики на стены. За окнами тихо падал снег, а внутри было так тепло, что даже мысли о завтрашнем отъезде на мгновение переставали царапать душу.