Разбитая осколками

Глава 21. В его руках

АРИЯ

Я уже начала собираться.

До ужина с Дэймоном оставался целый час. Редкий, почти невозможный случай, когда я могла позволить себе не спешить.

Волосы уже уложены. Мягкие волны спадают на плечи. Макияж лёгкий, но в зеркале отражается не бледная, уставшая тень, а кто-то чуть живой. Кто-то, кто пытается выбраться из-под завалов прошлого. Я смотрю на своё отражение и едва узнаю себя.

В груди не дрожит. Нет того сладкого волнения, как раньше, когда я собиралась на встречу с кем-то важным.

Теперь просто ужин. Просто попытка начать с нуля.

Тея сегодня особенно активная. Она, кажется, чувствует каждое моё настроение. Улыбается, морщит крошечный носик, будто специально, чтобы вытащить меня из моих мыслей. Я иногда ловлю себя на том, что улыбаюсь ей в ответ.

Сейчас она спала, свернувшись в кокон из тёплого пледа, едва различимо посапывая.

Я наклонилась, поцеловала её в макушку.

— Спи, птичка, — прошептала я, касаясь крохотных пальчиков. — Мама скоро вернётся.

Моника уже пришла. Она сидела рядом с колыбелью, тихо напевая что-то себе под нос, перелистывая журнал. Её присутствие всегда действовало спокойно и надёжно, как будто весь мир под контролем.

Я вернулась в спальню, застёгивая браслет, потом схватила сумочку и телефон.

На часах без пятнадцати семь. Ещё пятнадцать минут до приезда Дэймона.

Мы с ним уже несколько дней переписываемся. Короткие, простые фразы, без давления, без драм. Он не требовал ничего, не задавал лишних вопросов, просто интересовался, как я, как Тея.

С ним было легко. Слишком легко.

Я вдохнула глубже, чтобы хоть немного притупить лёгкое внутреннее напряжение.

Телефон, ключи, пудра в сумке. Всё на месте.

Я посмотрела на себя в зеркало в прихожей, вроде всё в порядке. Не идеально, но… нормально.

И тут — звонок.

Резкий. Уверенный. Слишком настойчивый, чтобы быть случайным.

Я вздрогнула, обернулась на звук.

— Быстро приехал, — пробормотала вполголоса.

Сердце отбило пару быстрых ударов. Я пошла к двери, машинально поправив волосы.

Повернула ключ. Открыла.

И… застыла.

Воздух стал вязким, почти липким. Мир, казалось, на секунду остановился. Пальцы ослабли, дыхание сбилось.

Передо мной стоял Мэддокс.

Высокий, хмурый, с застывшим выражением лица. Тёмная куртка, волосы чуть влажные от дождя. На виске мелькнула прядь, и мне почему-то захотелось убрать её. Эта дурацкая, ненужная мысль пронзила, как укол.

Я не сразу поняла, дышу ли вообще. Всё тело напряглось до кончиков пальцев. Грудь сдавило.

— Что… — слова застряли где-то в горле, — что ты здесь делаешь?

Он не ответил сразу. Просто смотрел. Молча.

В его взгляде не было злости, но и тепла тоже. Просто тяжесть. И уверенность. Такой взгляд всегда умел заставить меня терять почву под ногами.

Он чуть приподнял подбородок.

— А что, тебя это злит?

Я сжала зубы.

— Да! Злит! Убирайся!

Мэддокс хмыкнул.

Тихо. Почти с насмешкой.

— Я не уйду.

— Уйдёшь, — мой голос дрожал, но я не собиралась уступать. — Мне нечего тебе сказать.

Он шагнул ближе. Всего на полшага. Но этого хватило, чтобы воздух между нами сгустился.

От него пахло так же, как раньше.

Этот запах. Чёртов запах, который когда-то сводил меня с ума. Кожа, сигареты, дорогой парфюм, холод.

Он будто проникал под кожу, вызывал в теле ту самую реакцию, от которой я годами пыталась избавиться.

— Я имею право видеть СВОЮ дочь, — сказал он тихо. Спокойно, но с такой силой, что внутри всё сжалось.

Я не смогла сразу ответить.

Голос куда-то исчез.

Грудь горела от злости, от стыда, от… чего-то, что я не хотела признавать.

— Ты не имеешь права ничего, — выдохнула я, сжимая пальцы до боли. — Абсолютно ничего.

— Ошибаешься, Ария, — его голос стал низким, твёрдым. — Теперь имею.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как спина почти касается стены.

— Если ты пришёл забрать у нас покой, — выдохнула я, — то не выйдет. Я не позволю.

Он провёл рукой по шее, будто сдерживая раздражение, и выдохнул.

— Я не пришёл разрушать. Я пришёл увидеть.

— Нет.

— Она моя дочь, — произнёс он, и от этой фразы у меня по коже побежали мурашки.

Он сказал это с таким холодным убеждением, будто это уже решённый факт.

— Она не вещь, — сказала я сквозь зубы, — не что-то, что можно просто «увидеть».

Мэддокс прищурился. Его взгляд стал опасно спокойным.

— Я не уйду, — произнёс он тихо. — Я хочу увидеть Тею.

Моё дыхание стало рваным.

В груди всё пульсировало. Злость, страх, растерянность.

Он не должен был прийти. Не должен был стоять здесь. Я надеялась, что его каменное сердце удержит его подальше. Что он просто исчезнет. Что, узнав, он выберет не вмешиваться.

Но нет. Он стоял на пороге. Настоящий. Реальный. Холодный, как всегда. И я чувствовала, как поднимается что-то давнее, почти забытое. Тревога, боль, остатки чувств, которые я из себя выжгла.

Я попыталась заговорить, но язык будто прилип к нёбу.

Всё, чего я хотела в эту секунду: чтобы он ушёл. Просто ушёл. Прежде чем всё снова превратится в хаос.

— Так, что? — его голос прозвучал низко, глухо, с металлическими нотами, которые я так хорошо знала.

Я стояла перед ним, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле, и каждое биение отдаётся болью.

— Уходи, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он чуть прищурился. На долю секунды его губы дрогнули. Не в улыбке, нет, в чём-то вроде сдержанного раздражения.

— Ария, не делай то, о чём потом пожалеешь, — произнёс он сквозь зубы. — Ты и так скрывала её от меня грёбаный год.

Его слова ударили. Слишком резко. Слишком в упор. Я до боли стиснула зубы, чувствуя, как внутри всё закипает. Злость, страх, обида, унижение. Всё сразу. Но я знала, что если сейчас не отступлю, он просто не уйдёт.

Я резко отошла в сторону, пропуская его внутрь. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел на меня так, будто прожигал изнутри, будто хотел разорвать взглядом. И прошёл мимо.

Тяжёлый шаг, запах его куртки, холод от его тела, всё будто ударило в память.

Я закрыла дверь, и в этот момент тихий, короткий писк.

Тея. Она, кажется, проснулась.

Миссис Моника, услышав звук, уже поднялась с кресла у колыбели, но когда увидела Мэддокса растерялась. В её глазах непонимание, тревога.

— Всё в порядке, — сказала я, с трудом заставив голос звучать ровно. — Можете нас оставить?

— Да, конечно, — мягко ответила она, но взгляд метнулся ко мне, как будто она хотела убедиться, что я точно в порядке.

Сказав это, она быстро вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Я осталась стоять у стены, чувствуя, как внутри всё гремит, как будто в меня вселилась буря.

Мэддокс стоял неподвижно, глядя в сторону колыбели.

Потом сделал шаг. Медленно. Без лишних движений. Его взгляд был странный. Не яростный, не злой. Сосредоточенный. Осторожный.

Когда он подошёл к колыбели, я машинально сжала руки, пальцы впились в ладони. Я не знала, что он собирается делать, и внутри всё сжалось.

Он остановился у кроватки и на несколько секунд просто стоял, смотрел. На Тею. На её крошечное лицо, на то, как она шевельнула губами, будто почувствовала, что рядом кто-то есть.

А потом он медленно наклонился.

И… взял её на руки.

Я едва не сорвалась. Тело само подалось вперёд, но я остановила себя.

Он держал её аккуратно. С невероятной, почти пугающей нежностью. Так, будто боялся причинить боль.

Мои руки дрожали, но я не шевельнулась. Я просто смотрела.

Его большие ладони обхватывали крошечное тело бережно, пальцы поддерживали затылок идеально, правильно, будто он делал это не в первый раз. А Тея…Тея даже не заплакала. Она посмотрела на него. Серьёзно, внимательно. А потом… улыбнулась.

Её крошечные губы дрогнули, и в комнате будто стало светлее.

Мэддокс замер. Его лицо изменилось. На секунду исчез весь холод, вся жёсткость, вся броня. Он выдохнул. Едва слышно.

Я видела, как у него дрогнули уголки губ. Это не была привычная усмешка. Это была… настоящая улыбка. Еле заметная, но от неё у меня внутри всё перевернулось.

Я не могла поверить своим глазам. Холодный, жестокий, резкий Мэддокс Лэнгстон стоял сейчас посреди моей комнаты, прижимая к груди ребёнка, которого он никогда не видел, и смотрел на неё так, будто в его мире не осталось ничего, кроме неё.

Он осторожно провёл пальцем по её щеке, и я видела, как дрогнула его рука. Он вдохнул глубоко, будто пытаясь запомнить её запах. Потом склонился чуть ближе и прикоснулся губами к её макушке.

Моё сердце предательски дрогнуло. Я не хотела этого чувствовать. Не хотела, чтобы внутри что-то отозвалось.

Но он стоял передо мной совсем другой. Не тот, кто ломал меня словами и холодом. Не тот, кто бросил, когда я была на краю. Сейчас в нём было что-то… живое.

Я не знала, что у меня внутри творится. Грудь горела, пальцы дрожали, дыхание сбивалось.

Я не могла понять: это злость, боль или какая-то дикая, неуместная жалость?

Он долго смотрел на Тею. Её маленькие пальчики схватили край его футболки, и он чуть улыбнулся этой мягкой, почти неуловимой улыбкой, которую я никогда раньше не видела.