Разбитая осколками

Глава 29. Не туда

АРИЯ

Мы спустились в ресторан внизу, уже переодетые в лыжные комбинезоны. Воздух там пах жареным беконом, свежими булочками и кофе — уютно и по-зимнему. На фоне играл тихий джаз, и от больших окон виднелся вид на белоснежный склон, где уже мелькали первые лыжники.

Тайлер и Дэймон сидели за столом у окна. Они уже были одеты в шапки, перчатки, даже очки висели на куртках. Но Мэддокса среди них не было. И слава Богу. Мне стало чуть спокойнее.

Его присутствие в этой поездке и так раздражало до дрожи, будто он специально пришёл, чтобы выбить меня из равновесия.

Я села через стол от Дэймона. Не рядом. Его навязчивая забота с утра уже начала давить. Всё это демонстративное «я рядом», «я с тобой», его попытки показать Мэддоксу, будто я его девушка… от всего этого хотелось просто выдохнуть и попросить хоть немного пространства.

Я почувствовала, как его взгляд опустился на меня, и когда я не подошла, на лице мелькнула тень разочарований. Но я сделала вид, что не заметила.

И всё равно сердце кольнуло. Я не хотела его обижать. Просто устала от того, что вокруг меня всё время крутятся чьи-то эмоции.

— Я сейчас, — сказал он тихо, когда телефон в его кармане завибрировал.

Он глянул на экран, нахмурился, и не дожидаясь нашего ответа, встал и вышел.

Наверное, снова Карэн. Или кто-то вроде неё. Может та самая девушка из кафе, которая тогда плакала, когда он с ней говорил. Почему-то я сразу вспомнила тот момент. Как он смотрел на неё, как будто она значила что-то для него.

Я уставилась в тарелку, пытаясь отогнать эти мысли. Не моё дело. И не хочу думать.

Я как раз поднесла чашку кофе к губам, когда рядом кто-то сел. Я вздрогнула, чуть не расплескав напиток. Повернула голову, и сердце упало. Мэддокс.

Он был в чёрном лыжном костюме, перчатки заправлены в рукава, волосы чуть растрёпаны, как будто ветер сам пытался с ним справиться, но не смог.

— Почему ты сел рядом со мной? — вырвалось сразу, холодно, без тени приветствия.

Он чуть повернул голову, уголок губ приподнялся.

— А нельзя?

— Нельзя, — отрезала я. — Сядь в другое место.

Он лениво облокотился на стол, глядя прямо на меня, с тем самым выражением, от которого у меня всегда сжималось всё внутри.

— Боишься, что твой любимый парень заревнует?

Он издевается. Я почувствовала, как где-то под рёбрами вспыхнуло раздражение. Но я не собиралась давать ему удовлетворения. Сделала вдох, выдох, и натянула привычную, ледяную улыбку.

— Да, — ответила спокойно. — Бо́юсь.

Его лицо изменилось. Мгновенно. Глаза потемнели, мышцы на скулах заиграли. Он будто что-то проглотил. На секунду между нами повисла такая тишина, что я почти услышала, как бешено колотится мое сердце.

— Да перестаньте вы, — вмешался Тайлер, закатывая глаза. — Посидите двадцать минут рядом, и никто не умрёт. Представьте, что друг друга не существует.

— Легко сказать, — пробормотала я, откинувшись на спинку стула.

Я уставилась в тарелку с овсянкой, словно в неё был сосредоточен весь смысл жизни.

Плевать. Он просто человек за соседним стулом. Ничего больше.

Но от этого не становилось легче. Его запах, этот проклятый аромат, что всегда вызывал мурашки, всё ещё бил в нос. Его рука время от времени касалась моей, когда он тянулся за чашкой. Он не издавал ни звука, но его присутствие было громче, чем любые слова.

Я почти физически ощущала, как он смотрит. Смотрит, хотя делает вид, что нет.

Когда вернулся Дэймон, атмосфера окончательно превратилась в лёд. Он остановился в двух шагах от стола, взгляд сразу упал на нас. На то, что Мэддокс сидит рядом со мной. На то, что между нами всего несколько сантиметров.

Челюсть у него напряглась. Плечи тоже. Он сел напротив, не произнеся ни слова, но взгляд его был достаточно красноречив: «Что он делает рядом с тобой?»

Я молча откусила кусочек булочки и сделала глоток кофе.

И внутри всё клокотало от раздражения, и от усталости.

После завтрака мы вышли на улицу. Воздух обжигал, мороз был резкий, но приятный. Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как в лёгких щиплет от холода, и на мгновение мне показалось, что этот день действительно может стать хорошим.

Но стоило нам подойти к пункту аренды досок и лыж, как всё это хрупкое спокойствие снова рассыпалось.

Дэймон как и с самого утра шёл рядом, чуть позади, а потом внезапно оказался ближе, чем нужно. Его рука опустилась мне на плечи, слишком уверенно, слишком притягательно, будто он хотел, чтобы все видели . Все, включая одного человека, который шёл впереди.

Я почувствовала, как внутри что-то резко щёлкнуло.

Он делал это снова. Специально. Демонстративно.

Я уже не могла выносить.

— Дэйм, — выдохнула я, сдерживая раздражение, — давай поговорим.

Он сразу напрягся. Сначала не понял, потом нахмурился, посмотрел в мою сторону. Мы всё ещё шли, но я замедлила шаг, и он послушно остановился рядом. Остальные уже отошли вперёд. Джаконда с Тайлерами наперебой спорили, кто быстрее научится кататься, а впереди, метрах в десяти, шёл Мэддокс.

Он не оборачивался. Но я знала что он слышал.

— Что-то случилось? — спросил Дэймон, чуть нахмурившись.

Я глубоко вдохнула, чтобы не сорваться.

— Пожалуйста, прекрати.

— Что прекратить? — его голос был мягкий, но настороженный.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — сказала я тише, но твёрдо.

Он моргнул, сделал вид, что не понял, но я видела, как его пальцы непроизвольно сжались.

— Ария… я просто…

— Не смей отрицать, — перебила я. — Я же вижу.

Между нами повисла пауза. Только снег скрипел под ногами проходящих мимо людей, и дыхание клубилось в воздухе.

Я вздохнула, шагнула ближе, взяла его руки, потому что не хотела ссор.

— Меня с Мэддоксом ничего не связывает, кроме Теи, — сказала спокойно. — Будь спокоен. Я не хочу тебя расстраивать, правда. Но, пожалуйста, не делай этого больше. Не нужно ничего доказывать Мэддоксу. Он не тот человек, ради которого стоит тратить эмоции.

Дэймон отвёл взгляд. Его губы дрогнули, и он с силой выдохнул, словно признал поражение.

— Извини, — произнёс он, и в голосе впервые за долгое время не было самоуверенности, — я не знаю, что со мной в последнее время. С того момента, как я узнал, что ты родила от него… от Мэддокса, моего чертового друга, — он сжал кулаки, — я будто сам не свой. Всё время думаю, что он рядом. Что он снова может…

Он запнулся. Но я поняла.

— И то, что он поехал с нами сегодня, — продолжил он, — тоже… чертовски раздражает. Я был против. Но Тайлер настоял, сказал, мол, «пусть все расслабятся вместе». А я не смог сказать прямо, что это не он мне мешает, а то, как он на тебя смотрит.

Я молча слушала, опустив взгляд на его руки.

Да, я всё понимала. И, может быть, в глубине души даже ценила, что он так переживает. Но то, что он делал, не помогало, а наоборот, загоняло меня в ловушку.

— Хорошо, я поняла тебя, — тихо сказала я. — Но поверь, у нас ничего нет. И не будет. Так что просто будь собой. Не нужно играть в эту игру. Я не вещь, которую можно продемонстрировать.

Он кивнул, чуть сжал мою руку.

— Хорошо.

— Вот и отлично, — выдохнула я, пытаясь улыбнуться.

Он тоже улыбнулся, но в его взгляде всё равно оставалась какая-то тень.

Мы догнали остальных.

Джаконда сразу обернулась, сияя, глаза блестели от предвкушения.

— Ну что, вы идёте? Мы уже выбрали доски!

— Иду, — ответила я, улыбаясь.

Мы получили доски. Холодные, гладкие, ещё пахнущие свежим воском и металлом. Сотрудник пункта аренды улыбнулся, пожелав нам «весёлого катания», и я машинально кивнула, хотя внутри всё ещё гудело от разговора с Дэймоном и от того, как близко находился Мэддокс.

Снег под ногами хрустел, воздух был плотным, морозным, таким свежим, что лёгкие будто щипало изнутри. Мы шли по тропинке, ведущей к подъёмнику, и вокруг было оживлённо. Повсюду люди в ярких куртках, шапках, с досками и лыжами, дети, визжащие от восторга, взрослые, смеющиеся, падающие, поднимающиеся. Всё вокруг казалось живым, полным движения и энергии.

Джаконда, как всегда, сияла. Её глаза светились азартом, она то и дело подпрыгивала, болтая:

— Господи, как же я этого ждала! Смотри, какие склоны! Ари, ты только посмотри!

Я улыбнулась, хотя сердце стучало где-то в горле. Перед нами возвышался заснеженный склон — белоснежная гладь, уходящая вниз, где мелькали фигурки людей, скользящих легко, будто по воздуху. Музыка доносилась с ближайшего кафе, где у подножия горы стояли столики с паром от чашек кофе и глинтвейна.

— Не верится, что мы реально будем кататься, — призналась я, чуть крепче сжимая доску. — Я же последний раз стояла на ней, когда мне было лет десять.

— Идеально! — засмеялась Джаконда. — Значит, сейчас самое время вспомнить, каково это падать лицом в снег!

— Очень вдохновляюще, — хмыкнула я, но в голосе уже появилась улыбка.

Сзади нас подошли парни. Тайлер выглядел уверенно, уже натянул перчатки и пристёгивал ботинки к креплениям. Мэддокс как всегда, чёрный с головы до ног, молчаливый, отстранённый. Только снежинки на его капюшоне казались живыми. Дэймон рядом, но чуть в стороне, словно чувствовал, что я не хочу, чтобы он снова приближался.

Мы поднялись на подъёмнике. Сидя рядом с Джакондой, я чувствовала, как всё внутри дрожит не от холода, а от адреналина. Склон внизу выглядел внушительно, ветер бил в лицо, а от высоты захватывало дух.

— Боже, Ари, это будет офигенно! — визжала Джаконда, сжимая перила. — Посмотри, как красиво!

И действительно. Панорама вокруг была завораживающей: леса, усыпанные снегом, солнце, переливающееся на льду, крошечные домики внизу, дым из труб, будто из сказки.

— Только не смотри вниз, — усмехнулась я.

— Уже поздно! — засмеялась она, и я тоже не удержалась.

Когда мы добрались до вершины, ветер был сильнее, но и воздух чище, прозрачнее. Люди вокруг готовились к спуску, кто-то уже мчался вниз с визгом, кто-то ещё только крепил доску.

Джаконда обернулась ко мне с дерзкой ухмылкой:

— Ну что, готова?

— Не уверена, — призналась я, — но если упаду, ты не смей смеяться.

— Обещаю! — хихикнула она. — Я тоже навернусь через три секунды.

Мы встали рядом, чуть согнув колени, готовясь к первому толчку. Сердце билось так громко, что я слышала его сквозь шум ветра.

— Раз, два… три! — выкрикнула Джаконда.

И мы скользнули.

Сначала осторожно, будто пробуя лед, потом быстрее, и вдруг… я почувствовала, как под ногами доска послушно идёт вниз, как тело само начинает двигаться в такт, как ветер хлещет по щекам.

Снег взлетает искрами, а вокруг крики, смех, чьи-то визги восторга.

Я закричала тоже. Не от страха, а от чистого, безудержного восторга.

— Аааааааа! — вырвалось у меня.

— Дааааа! — вторила Джаконда, мчась рядом.

Мы смеялись, падали, поднимались, катились снова. Снег лип к волосам, перчатки промокли, но это было всё равно.

Сзади мелькнули силуэты парней — Тайлер пронёсся мимо с мастерством, от которого стало немного обидно.

— Профи, — фыркнула Джаконда.

Но потом, на краю поля зрения, я заметила Мэддокса. Он тоже спускался уверенно, спокойно, словно контролировал каждый сантиметр. Чёрная фигура на белом фоне. Его движение было безупречным, почти хищным, и почему-то именно это снова выбило из меня дыхание.

Я отвернулась, не желая смотреть.

— Эй! — крикнула Джаконда, — ты чего замедлилась?

— Всё нормально! — крикнула я в ответ, и снова оттолкнулась доской, набирая скорость.

Ветер бил по лицу, дыхание смешивалось со снегом, смех разрывал грудь.

Мы где-то час катались, пока ноги не начали гудеть от усталости, а пальцы под перчатками неемко неемко покалывало от холода. Солнце уже поднялось выше, снег блестел ослепительно, и даже воздух будто стал мягче, теплее. Джаконда, как обычно, смеялась, валялась в сугробах, снимала всё на телефон и визжала, когда кто-то из нас падал.

Когда мы наконец решили передохнуть, зашли в ресторан при курорте. Мы уселись за стол у окна, заказали суп, пасту и чай с лимоном.

Я только сейчас заметила, как приятно ломит мышцы, как тело налилось усталостью, но приятной. Мэддокса не было. Слава богу.

Я видела, как Дэймон пару раз оглядывался то ли проверяя, не придёт ли он, то ли просто по привычке. Но я старалась не думать о нём вообще. Хотя где-то глубоко внутри было ощущение странного облегчения, перемешанного с раздражением. Он же знал, что мы пошли обедать вместе. Значит, просто остался в номере. Ну и пусть.

Я достала телефон и, пока ребята обсуждали, куда поедем вечером, открыла переписку с Миссис Моникой. Там было сообщение:

«Всё отлично, Тея только что поела и уснула. А вот фото, как она проснулась утром 😄»

Я нажала, и экран осветила мордашка моей малышки. Щёки, как персики, глаза огромные, а губы вытянуты в смешную гримасу, будто она кого-то собирается ругать.

Я не удержалась и рассмеялась.

— Почему смеёшься? — спросила Джаконда, потягивая сок через трубочку.

— На, смотри, — я повернула экран к ней.

Джак мгновенно растаяла, заулыбалась, прикрыв рот рукой.

— О боже, просто прелесть! Эти глаза! Посмотри, как она на тебя смотрит, как будто уже понимает всё!

Я почувствовала, как щёки сами собой потеплели. От нежности. От гордости. От тоски.

Тайлер наклонился через стол, глядя на экран.

— Вот же прелесть, — сказал он с улыбкой. — Когда же я увижу её вживую, а?

— Приходи в любое время, — подмигнула я, — увидишь.

— Серьёзно? — его глаза засветились. — Класс! Я не шучу, я реально хочу.

— Вот и приходи, — ответила я, и впервые за день почувствовала легкость.

Даже Дэймон улыбнулся, глядя на фото, но быстро отвёл взгляд. Я уловила этот короткий, почти незаметный момент.

Пока мы ели, снег за окном начал сыпать гуще.

После обеда мы немного посидели, потом Тайлер сказал:

— Может, ещё немного покатаемся? Солнце садится поздно, успеем пару спусков сделать.

— Я только за, — тут же подхватила Джак.

Он достал телефон и, небрежно листая экран, написал кому-то.

— Мэддоксу написал. Сказал, что идём кататься.

— И что он? — спросил Дэймон, не отрываясь от чашки кофе.

— Ответил: «Вы идите, я потом».

— Отлично, — пробормотала я, пряча улыбку в чашке. — Пусть «потом» будет никогда.

— О, — Джак усмехнулась. — Кто-то злится.

— Я не злюсь, — соврала я. — Просто… не хочу его видеть.

Мы допили чай, натянули шапки, перчатки, куртки, и снова вышли на улицу.

Холод ударил в лицо мгновенно, но на этот раз было даже приятно. Щёки покраснели, дыхание шло паром, снег искрился под ногами.

Пока мы шли к трассе, я чувствовала, как внутри снова поднимается это странное чувство: смесь свободы и ожидания.

— Готова к новым падениям, Уитли? — крикнула Джаконда, бегом направляясь к склону.

— Всегда! — засмеялась я и побежала за ней, чувствуя, как снег хрустит под ногами.

На секунду я снова оглянулась просто чтобы убедиться, что Мэддокса нигде нет. И правда, его не было.

И почему-то от этого стало легче дышать.

Прошел, наверное, час, или может, чуть больше. Мы катались, как сумасшедшие: падали, смеялись, обкидывали друг друга снегом, снова вставали и скользилм вниз по склону, чувствуя, как ветер вырывает дыхание из груди. Солнце клонилось к закату, воздух стал гуще и прохладнее, а на горизонте небо уже окрашивалось в нежно-розовый цвет.

Я с трудом дышала от усталости, но останавливаться не хотелось. Дэймон всё время был рядом. Подсказывал, ловил меня за руку, когда я теряла равновесие, смеялся, когда я в очередной раз падала в снег.

Мы остановились у подножия склона, где стояли лавки, и сели, скинув шлемы и перчатки. Снег блестел вокруг, солнце мягко било в глаза, и я, щурясь, смотрела на белую равнину, чувствуя, как лёгкий пар вырывается изо рта с каждым выдохом.

— Неплохо для новичков, да? — усмехнулся Дэймон, смахивая снежинки с куртки.

— Для тех, кто падал каждые три минуты — вообще отлично, — рассмеялась я, чувствуя, как по щекам стекают капли растаявшего снега.

Он тоже засмеялся, и на секунду между нами повисло приятное, тихое молчание. Мы просто сидели, слушая, как где-то вдали шумят лыжи и крики других катающихся.

Потом он посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но не решался. Его взгляд был мягким, почти бережным. И вдруг он медленно потянулся ближе.

Моё сердце будто сбилось с ритма.

Он наклонился, на лице застыла неуверенность, дыхание его стало чуть прерывистым, и расстояние между нами сокращалось. Всего несколько миллиметров…

Я чувствовала, как к горлу подступает горячая волна. Не от страсти, а от паники. И прежде чем его губы успели коснуться моих, я резко отвернулась.

Тишина.

Я почувствовала, как его дыхание едва задело мою щеку, потом исчезло. Он замер на мгновение, а затем отстранился.

— Прости, — выдохнула я, чувствуя, как горло сжимается. — Я… не хотела, чтобы…

— Всё нормально, — перебил он тихо. В голосе не было злости, только лёгкая разочарование. — Это я виноват. Не должен был торопить.

Я посмотрела на него — его взгляд был теперь опущен, губы сжаты в тонкую линию. Он выглядел… разочарованным.

— Прости, — повторила я, тише.

— Не извиняйся, Ария. Правда. — Он встал, поправил перчатки, отряхнул снег с колен. — Уже холодеет. Может, вернёмся в отель?

Я кивнула, но слова застряли. Он уже был другим отстранённым, сдержанным, будто между нами поставили невидимую стену.

— Я, пожалуй, ещё немного покатаюсь, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Буквально пару раз и тоже вернусь.

Он посмотрел на небо.

— Через час уже начнёт темнеть. Где-то к трём, — сказал он спокойно.

— Да, конечно, — ответила я. — Немного и обратно.

Он кивнул.

— Ладно. Увидимся позже.

И просто ушёл. Без оглядки.

Я осталась сидеть, глядя ему вслед. В груди неприятно заныло. Что-то кольнуло, будто я сделала что-то неправильное.

Я поднялась, отряхнула перчатки и снова встала на доску. Ветер ударил в лицо, заставив глаза защипать, и я оттолкнулась, скользя вниз по склону.

Но удовольствие куда-то исчезло.

Каталась механически, без прежнего смеха. В голове гудели мысли, как старый двигатель. Почему я так отреагировала? Почему отвернулась? Это же всего лишь поцелуй. Ничего страшного. Ничего обязательного. Он мне нравится. Он добрый, внимательный, настоящий. Так почему я…?

Я стиснула зубы, чувствуя, как грудь сжимает злость на себя.

Когда это сделал Мэддокс, я ведь не отвернулась. Наоборот. Я едва не потеряла рассудок. Я тогда даже не думала. Просто… утонула в этом. В нём.

А сейчас… почему я не смогла?Почему тело замерло, будто предало меня?

Сердце билось быстро, будто от бега, а горло будто сжимал ком.

— Какая же я жалкая, — прошептала я себе под нос, и ветер унес мои слова.

Снег под доской скрипел, солнце садилось, и всё вокруг окрасилось в оранжево-розовые тона. А я каталась, как будто убегала от самой себя.

Я ехала вниз уже почти на автопилоте. Снег хрустел под доской, ветер жёг лицо, а холод забирался под воротник, но я не замечала, а просто скользила, будто стараясь стереть всё, что происходило в голове. Всё: этот неловкий момент с Дэймоном, ощущение вины, злость на себя, воспоминания о Мэддоксе, которые не отпускали, как заноза под кожей.

Я не смотрела по сторонам, а просто ехала. Лес вокруг становился всё плотнее, тени длиннее. И только когда шум людей стих, я поняла, что слишком далеко.

Я замедлилась и остановилась. Сердце всё ещё билось часто от скорости, адреналина, а теперь и от непонятного беспокойства.

Я подняла взгляд. Никаких людей. Ни голосов. Только тишина. Густая, вязкая.

Передо мной только ряды елей, покрытые снегом, ветви которых свисали, словно тянулись вниз. Вокруг белая бездна и холодный воздух, режущий щёки.

— Чёрт… — выдохнула я, обернувшись.

Позади тоже никого. Ни следов, ни движения. Только мои следы на снегу, уходящие вверх по склону.

Я попыталась вспомнить, в какую сторону спускалась. Но всё вокруг казалось одинаковым. Одно дерево как другое. Всё сливалось в сплошную бело-серую массу.

— Отлично, Ария, просто гениально… — прошептала я сквозь зубы. — Потеряться в чёртовом лесу на закате.

Я сняла перчатку и вытащила телефон из внутреннего кармана.

На экране ноль делений. Нет сети.

— Ну конечно… почему бы и нет, — сорвалось с губ, и голос мой прозвучал слишком громко в этой мёртвой тишине.

Я повернулась на месте, всматриваясь в темнеющий лес, надеясь увидеть хоть какую-то тропу, хоть след. Но снег уже начал подмерзать, и всё будто стерлось.

Холодный ветер прошелестел между деревьями. И от этого звука у меня побежали мурашки по спине.

Я сделала пару шагов вперёд.

Потом назад. Попробовала наугад выбрать направление, но ничего. Всё одинаковое. Всё чужое.

Я почувствовала, как паника подкрадывается, как дыхание становится короче.

— Эй! — крикнула я. — Кто-нибудь⁈

Эхо отозвалось глухо.

— Эй!.. — снова крикнула, громче, но звук утонул между деревьев.

Тишина. Только лёгкое потрескивание ветра и хруст снега под моими ботинками.

— Боже… — я прижала руки к лицу, чувствуя, как пальцы уже немеют от холода. — Только не это…

Я снова достала телефон, провела пальцем по экрану. Ноль. Даже экстренного вызова нет.

Паника начала вырываться наружу. Сердце стучало, дыхание стало прерывистым.

Я обернулась. Каждое дерево, каждая тень будто наблюдает.

И чем больше я вглядывалась в темноту между стволами, тем отчётливее казалось, что там кто-то есть. Что-то движется.

— Хватит, — выдохнула я, чувствуя, как дрожат руки. — Просто успокойся, Ария. Успокойся.

Я прижала ладонь к груди, пытаясь выровнять дыхание, но холод будто пробирался под кожу.

Солнце почти село. Становилось действительно темно. Лес будто сомкнулся вокруг, и я почувствовала себя крошечной, беспомощной.

Я снова закричала изо всех сил:

— ЭЙ! ПОМОГИТЕ!

Мой голос сорвался, дрогнул, отдался эхом и растворился где-то вдали. Ответа не было.

Я сделала пару шагов назад, споткнулась о корень и чуть не упала.

— Чёрт… — выругалась, чувствуя, как сердце колотится в груди, будто пытается вырваться.

И вдруг за спиной послышался хруст. Резкий, отчётливый.

Я замерла. Обернулась. Только темнота и деревья.

— Кто здесь?.. — голос сорвался на шёпот.

Снова хруст. Ближе.

Снег с ветки упал прямо передо мной, и я, от неожиданности, отшатнулась.

— Пожалуйста… — прошептала я, не понимая, обращаюсь ли я к себе или к тому, кто, возможно, там.

Я сжала в руках телефон, будто он мог защитить. И вдруг из-за деревьев, из темноты, будто из самого воздуха, вынырнула фигура. Чёрная, высокая, широкоплечая.

Я едва не вскрикнула, инстинктивно отступив назад, но ботинок скользнул, и я чуть не упала. А потом — узнала его.

Свет фонаря, отражённый от снега, выхватил знакомые черты лица. Тот же взгляд. Те же глаза, в которых тьма казалась живой.

Мэддокс.

Он стоял всего в нескольких шагах. Молча. Дышал тяжело, пар вырывался из его рта в холодный воздух.

Я застыла, не веря. Сердце замерло, будто перестало биться. И в тот миг я не поняла, чего во мне больше: страха… или облегчения.