Разбитая осколками

Глава 7. Тревожное возвращение

Утро выдалось каким-то тревожно-тихим. В комнате стоял слабый запах молока и детского крема. Я только что покормила Тею и теперь сидела рядом, глядя, как она сонно сопит, сжимая кулачки. Казалось, ещё вчера мы с ней были в шумном аэропорту, а сегодня я уже должна решиться на то, чего боялась целый год: вернуться туда, где я потеряла всё.

Я поймала себя на мысли, что жду звонка в дверь с каким-то странным страхом. Брат уверял меня, что нашёл надёжную няню, что у неё хорошие отзывы, что она «проверенный человек». Но как можно доверить самое дорогое человеку, которого я даже ни разу не видела? В груди неприятно сжималось, будто сердце заранее предупреждало: «осторожно».

— Не накручивай себя, — сказала мне Джаконда, которая уже успела натянуть джинсы и собрать волосы в небрежный пучок. Она сидела на краю кровати и с нежностью наблюдала за спящей Теей. — Она у тебя крошка-ангел. Какая няня откажется её любить?

Я лишь молча кивнула. Внутри всё равно грызли сомнения.

Когда в дверь позвонили, я чуть не подпрыгнула. Секунду стояла, не решаясь открыть, но потом, собравшись, пошла к двери.

Передо мной стояла женщина лет пятидесяти. Строгая юбка, аккуратно уложенные волосы с проседью, в глазах спокойствие и какая-то мягкость, от которой напряжение во мне чуть отпустило. Она улыбнулась так, будто знала меня сто лет.

— Доброе утро, Ариа, — сказала она тихо, и её голос был ровным, спокойным, словно она привыкла говорить с детьми и не спугнуть их. — Я Моника. Ваш брат всё подробно рассказал.

Я кивнула, пропуская её внутрь. Всё ещё настороженная, но в то же время чувствуя, что рядом с этой женщиной не пахнет угрозой. Она прошла в комнату и, увидев Тею, сразу смягчилась, словно лицо её засветилось.

— Какая красавица, — почти шёпотом произнесла она, присаживаясь к кровати. — Настоящее солнышко.

И в этот момент я впервые за утро вздохнула свободнее. Что-то внутри подсказало: да, с этой женщиной можно оставить дочь.

— В обед привезут кроватку, — объяснила я, пока показывала, где лежат бутылочки, смеси, одежда. — Её нужно будет принять. Ещё… она иногда плачет, но чаще просто хмурится. Так что если нахмурится это нормально, не значит, что она недовольна.

Моника слушала внимательно, иногда кивала, иногда что-то уточняла, и с каждой минутой я убеждалась, что брат не подвёл.

Когда я наклонилась, чтобы поцеловать Тею, у меня внутри всё оборвалось. Хоть я понимала, что ухожу ненадолго, всё равно чувство было таким, будто я оставляю её навсегда. Тёплая щёчка коснулась моих губ, и я едва не заплакала.

— Мамочка скоро вернётся, — прошептала я ей в волосы, вдохнув её сладкий младенческий запах. — Будь умницей.

Словно в ответ Тея вздохнула и дёрнула ручкой, а я почувствовала, как Джаконда мягко положила ладонь мне на плечо.

— Всё будет хорошо, — сказала она тихо. — Пошли, а то мы и так опоздаем.

С трудом я оторвалась от дочки. Закрыла дверь, и сердце тут же сжалось, будто там, за дверью, осталась вся моя жизнь.

Такси уже ждало у подъезда. Я опустилась на сиденье, и только тогда заметила, как дрожат мои руки.

Джаконда глянула на меня с укоризненной улыбкой:

— Ты вся белая. Ещё подумают, что ты на казнь едешь.

— А разве нет? — сорвалось у меня. Я поймала себя на том, что сжимаю ремень сумки до боли. — Там будет человек… которого я ненавижу.

За окном мелькали улицы, чужие лица, обычная жизнь, но для меня всё это будто исчезало. В голове всплывал только один образ. Его. Холодные глаза, полные равнодушия, губы, произносящие слова, от которых у меня до сих пор кровь стынет.

Год. Целый год я пряталась. А теперь должна войти туда, где он часть моего прошлого.

Я уставилась в окно, и мысли потекли сами собой:

А если он там? Что я сделаю? Смогу ли пройти мимо, не дрогнув? Или внутри снова всё оборвётся?

Сердце билось так, что, казалось, его слышно на весь салон.

И чем ближе машина подъезжала к университету, тем сильнее становилось ощущение, что я иду не просто в здание, возвращаюсь в своё личное пекло.

Я шла по коридору и чувствовала, как сердце гулко стучит в груди. Каждый шаг отдавался в висках, будто я иду не по университету, а по минному полю. Эти стены знали меня другой. Наивной, живой, полной иллюзий. Сейчас я возвращалась чужой, холодной, с тяжёлым грузом внутри.

Я проводила взглядом знакомые лица. Кто-то, кажется, узнал меня и удивлённо повернул голову, но не подошёл. Кто-то просто прошёл мимо. Мне казалось, что у меня на лбу написано: она отсутствовала год.

Я старалась идти ровно, держать осанку, но внутри всё было натянуто, как струна. И вдруг впереди, в конце коридора, я заметила знакомую фигуру. Тайлер.

Он стоял, облокотившись на стену, разговаривал с каким-то парнем. Лёгкая улыбка играла на его лице, и казалось, он чувствовал себя так же свободно, как всегда.

Когда его взгляд случайно скользнул по нашему направлению и остановился на мне, я увидела, как он замирает. Брови приподнялись, глаза округлились, словно он увидел привидение.

— Я не верю своим глазам… — выдохнул он, отталкиваясь от стены и делая шаг ко мне.

Я непроизвольно улыбнулась. Слишком неожиданно было снова встретить его здесь, в том же самом коридоре, после такого долгого отсутствия.

— Наконец-то вернулась к учёбе? — спросил он, и голос его звучал по-настоящему тёпло.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он широко улыбнулся, почти по-детски искренне.

— Вот это новость! Я рад, Ария. Правда рад. — Он задержал взгляд, словно боялся, что я исчезну, если моргнёт. — Как у тебя дела?

Я на секунду опустила глаза, словно слова застряли в горле.

— Нормально, — тихо сказала я. — Просто… много всего пришлось пройти.

Тайлер кивнул, хотя я заметила, как в его глазах промелькнуло беспокойство. Ему хотелось спросить больше, но он уважал границы.

— Главное, что ты здесь, — сказал он после короткой паузы. — Поверь, этого уже достаточно.

Я чуть улыбнулась, и впервые за долгое время эта улыбка была почти настоящей.

Рядом молча стояла Джаконда, и я чувствовала её поддержку, её взгляд. Она знала, что мне тяжело, и не вмешивалась.

Тайлер, всё ещё улыбаясь, вдруг повернулся к Джаконде и крепко притянул её к себе за талию. Та не успела ничего сказать, как он наклонился и чмокнул её в щёку, а потом заглянул в глаза, будто давно не видел. Джаконда залилась румянцем, но я знала что это не смущение, а скорее привычная реакция. Их отношения всегда были такими. Немного бурными, ссорящимися и мирящимися, но в них было что-то настоящее, что-то такое, чего я, наверное, никогда не знала и не знала, узнаю ли.

Тайлер, всё ещё держа Джаконду за талию, посмотрел на нас с какой-то мальчишеской радостью.

— Я считаю, это нужно отпраздновать! — сказал он. — Возвращение Арии.

Я уже открыла рот, чтобы сказать твёрдое «нет», но меня опередила Джаконда.

— Перестань, Тайлер, — она усмехнулась, слегка толкнув его плечом. — Ария только прилетела, у неё свои дела, свои заботы. Пока что точно не до празднований.

Тайлер удивлённо поднял брови.

— Свои заботы? — протянул он, явно заинтересовавшись. — Так-так… Это у вас что, секреты от меня?

— Нет! — в один голос ответили мы с Джакондой. Я даже почувствовала, как уголки губ сами дёрнулись в невольной улыбке.

— Ну-ну, — Тайлер прищурился, но явно был больше заинтригован, чем обижен. — Что-то вы подозрительно синхронны.

Джаконда фыркнула и закатила глаза.

— Ты уже придумываешь себе теории, как всегда.

— А что мне остаётся? — он ухмыльнулся, пожав плечами. — Вы стоите, шепчетесь глазами, а я как третий лишний. Ну скажите прямо, у вас есть тайна?

— Нет, — повторила я, стараясь звучать уверенно. — Просто… я правда не уверена, что это хорошая идея.

Тайлер наклонился чуть ближе, его голос стал мягче, но настойчивым.

— Ария, ты вернулась. И мы рады. Разве этого мало? Это не вечеринка века, это просто мы. Час времени и всё. А потом делай, что хочешь.

Я колебалась. В голове крутилась мысль, что Тея ждёт меня дома, что я должна быть рядом. Но ещё сильнее звучал другой голос: а может, мне действительно стоит выйти из своей скорлупы хотя бы на час? Может, позволить себе почувствовать, что я снова среди людей, что жизнь продолжается?

— Тайлер… — тихо начала я, но он перебил.

— Ладно, если я пообещаю, что не затянется больше часа, ты согласишься?

Я посмотрела на него, на его светящиеся глаза, на то, как Джаконда сжимает его руку, и вдруг поняла, отказаться окончательно будет равносильно поставить стену. А я не хотела ссориться.

— Хорошо, — вздохнула я. — Только на час.

— Есть! — Тайлер радостно щёлкнул пальцами, будто заключил сделку. — Вот это я понимаю.

Я невольно улыбнулась его детскому восторгу. Но где-то в глубине меня всё равно оставался холод. Я знала, что настоящий мой дом и покой сейчас спит в кровати, и никакие праздники не заменят мне этого.

— Ладно, мы пошли, — сказала Джаконда, потянув меня за рукав, будто боялась, что Тайлер снова придумает что-нибудь неожиданное.

Я кивнула, и мы вместе направились в сторону аудитории. Знакомые стены, казалось, смотрели на меня в упор, каждая трещинка на плитке пола, каждая облупившаяся дверца шкафчика вспоминалась так чётко, будто я и не пропадала целый год. Но я знала: я пропала. Я выпала из жизни, ушла, растворилась.

Шаги отдавались слишком громко, и мне всё время казалось, что вот-вот кто-то окликнет. Я шла, стараясь смотреть прямо, не сворачивая взгляд в стороны, пока вдруг не заметила, как впереди, почти на повороте, замер знакомый силуэт.

Дэймон.

Он разговаривал с кем-то, но, едва повернув голову, увидел меня. Его лицо будто застыло в одну секунду. Глаза распахнулись, и я видела, как он моргнул, не веря, что это действительно я.

Моё дыхание сбилось. Сердце ударило в груди с такой силой, что я едва не остановилась. Его взгляд вонзался в меня, словно нож, остро и безжалостно. Он был не просто удивлён. Он был потрясён.

Я отвернулась. Быстро, резко, так, будто его существование можно было стереть одним движением головы. Джаконда шагнула чуть вперед, и я последовала за ней, ускоряя шаги. Я чувствовала, как его взгляд сверлит мне спину, как будто он хотел сказать, выкрикнуть моё имя, догнать. Но он не сделал ни шага. Или, может, я просто не дала ему шанса. Сама убежала в аудиторию, будто в спасительный кокон.

В груди росла вина. Год назад я исчезла из его жизни так же внезапно. Ни слова прощания. Никакого объяснения. Я тогда думала: так будет проще. Для него. Для меня. Для всех. Но сейчас, когда я видела его лицо, то как он остолбенел, как сжал челюсть, как дрогнули пальцы, я поняла: проще было только мне. Для него это было предательство.

Он пытался достучаться до меня всеми способами. Я видела его сообщения, видела звонки, письма… И всё равно кидала в блок, убегала, зарывалась в свою боль, думая, что имею право. А сейчас… я почувствовала, что готова провалиться сквозь землю.

Мы вошли в аудиторию. Гул голосов, запах кофе и бумаги. Всё как раньше. Но я сразу ощутила на себе десятки взглядов.

— Ария?.. — чей-то голос прозвучал громко, с недоверием.

Я подняла глаза, и встретила удивлённые лица одногруппниц. Они сидели за партами, кто-то с тетрадкой, кто-то с телефоном, но теперь все уставились на меня. В их взглядах было всё. Шок, радость, любопытство, сплетнический блеск.

— Ты вернулась? — спросила одна из девушек, рыжая с косичкой, которая год назад всё время занимала место у окна. — Я думала, ты перевелась.

Я попыталась улыбнуться, хотя на губах вышло лишь жалкое подобие.

— Да, я вернулась.

Шепот мгновенно пробежал по аудитории. Кто-то удивлённо поднял брови, кто-то зашептался с соседкой. Для них я стала сенсацией дня. Вернулась та, которая исчезла без объяснений.

Я чувствовала, как сжимаются пальцы. Всё это внимание давило на меня, и внутри снова взыграло то же чувство, что при встрече с Дэймоном. Вина, стыд, желание исчезнуть.

Но теперь у меня не было права исчезнуть снова. Я подняла подбородок чуть выше, сделала шаг к свободной парте, стараясь выглядеть уверенной, даже если внутри всё дрожало.