Разбитая осколками

Глава 5. Лондон встречает

Вот и настал день Х. Я уже собрала все вещи. Чемоданы стояли в прихожей, плотно застёгнутые, но всё ещё как будто гудевшие от моего волнения. Вышло два огромных чемодана. Один с моими вещами, другой почти полностью посвящён Тее. Для неё я взяла всё, что только могла. Одежду на любой случай, запасные одеяла, пледы, игрушки, подгузники, бутылочки, даже любимого плюшевого зайца, без которого она не засыпает. Смотря на этот чемодан, я невольно улыбалась. Всё маленькое, аккуратное, мягкое, и всё пахнет домом.

Всю ночь мы с семьёй весело отпраздновали Новый год. До утра звучал смех, пахло курицей и сладким пирогом, а где-то на фоне тихо играли новогодние песни. Казалось, мы специально тянули этот момент. Тот самый, когда мне придётся уехать. Но вот утро, и реальность догоняет. Я стою на пороге нового этапа, а впереди Лондон.

В аэропорт мы поехали все вместе. Мама, папа, Джеймс, никто не остался дома. Тея устроилась у мамы на руках, укрытая мягким розовым пледом. Она спала, слегка нахмурив брови, и от этого казалась такой серьёзной, будто ей предстоял важный деловой перелёт.

Зал ожидания был полон. Люди спешили, кто-то нервно листал телефон, кто-то пил кофе на ходу. Мы нашли тихий уголок возле панорамного окна, откуда было видно, как на взлётную полосу выкатываются самолёты. Папа держал за ручку один из моих чемоданов, брат другой. Мама, как и всю дорогу, не выпускала Тею из рук.

— Ну, мы же скоро увидимся, — сказал Джеймс, глядя на меня с лёгкой улыбкой. — Я приеду в Лондон в ближайшее время, проверю, как ты там устроилась.

— Буду ждать, — ответила я, и в уголках губ появилась теплая улыбка.

— И не забудь, — вставил папа, — мы всегда на связи. И если что-то понадобится… звони сразу, не стесняйся.

— Знаю, — кивнула я, сжимая ремешок сумки.

Когда объявили посадку, мы все поднялись. Папа аккуратно забрал у мамы спящую Тею, передал мне, и я прижала её к себе. Она чуть завозилась, но снова уснула, уткнувшись носиком мне в шею.

— Всё будет хорошо, — тихо сказала мама, поправляя мне шарф. — И полёт, и Лондон.

Мы все крепко обнялись, обменялись лёгкими шутками, и я направилась к выходу на посадку.

Джеймс напоследок подмигнул и сказал:

— Ладно, не забудь приготовить мне английский чай, когда приеду.

— Обязательно, — рассмеялась я и шагнула в проход.

Дальше проверка билетов, коридор, ведущий к самолёту, и мысль, что совсем скоро я снова окажусь там, где всё началось… и где всё, возможно, продолжится.

Внутри самолёта пахло чем-то стерильным, перемешанным с ароматом кофе, который раздавался откуда-то из первой секции. Мягкий, чуть гулкий шум двигателей уже отдавался в груди, будто напоминая, что назад дороги нет. Я осторожно устроилась на своём месте у окна, положив сумку с детскими вещами под сиденье, а Тею, всё ещё укрытую пледом, прижала к себе так, чтобы её головка была на уровне моего сердца.

Она спала, но я понимала, что долго это не продлится. Слишком много непривычных звуков, запахов, движений вокруг. Люди всё ещё рассаживались, где-то рядом глухо хлопали отсеки для ручной клади, стюардессы в идеально выглаженной форме с улыбкой проверяли ремни безопасности пассажиров.

Я пристегнула свой ремень, но Тее ремень не надевали. Вместо этого стюардесса принесла небольшой дополнительный ремешок, который пристёгивался к моему. Она, видимо, часто это делала, но всё равно внимательно посмотрела на нас и тихо сказала:

— Если что-то понадобится, позовите.

Я кивнула, поблагодарив.

Самолёт начал медленно двигаться по полосе. Я посмотрела в иллюминатор. И вот, момент: ускорение, лёгкий толчок, сердце ушло в пятки. Тея зашевелилась, сморщила носик и открыла глаза. В них была растерянность, но не страх. Она издала тихий, протяжный звук, и я тут же прижала её крепче, покачивая на руках.

— Всё хорошо, малыш, — шептала я ей прямо в макушку. — Это просто самолёт, ничего страшного.

К моему удивлению, она не закричала, как я ожидала, а лишь тихонько повозилась, пока мы не набрали высоту. Но спустя минут двадцать, когда шум двигателей стал равномерным, а мы уже летели над облаками, она всё же заплакала. Не истерично, а как будто напоминая, что ей нужна мама.

Я расстегнула сумку, достала бутылочку с молочной смесью и, держа её одной рукой, начала кормить. Она жадно схватила соску, и через пару минут уже смотрела на меня снизу вверх, будто спрашивая: «Ну что, мы здесь надолго?» Я чуть улыбнулась и продолжала её покачивать.

Рядом сидевший мужчина в наушниках украдкой бросал взгляды на нас, но без раздражения. Скорее с любопытством. Через проход пожилая женщина, заметив, как я укутываю Тею, тихо произнесла:

— Какая крошка… даже не верится, что выдержит такой полёт.

— Надеюсь, — мягко ответила я.

Время в полёте тянулось странно. Часы казались медленными, но каждая маленькая забота о Тее заполняла минуты полностью. Она ещё пару раз тихонько заплакала, но быстро успокаивалась, как только я брала её на руки, прижимала к груди и покачивала. Я мысленно благодарила её за это, ведь я готовилась к худшему, к многочасовой истерике, а получила почти спокойный полёт.

Иногда я просто сидела, глядя в иллюминатор на небо и белые облака, и думала: как же странно. Мы летим в тот город, который стал для меня и местом боли, и, возможно, новой жизни. Тея тихонько сопела, её дыхание было ровным, и это успокаивало меня больше, чем любые мысли о будущем.

За час до посадки она снова проснулась. На этот раз не плакала, а просто смотрела вокруг, шевеля крохотными пальчиками, будто пыталась дотянуться до яркого света в салоне. Я показала ей свой палец, и она крепко обхватила его ладошкой. Это был такой простой, но невероятно трогательный момент, что я почувствовала, как что-то тёплое и тяжёлое распирает грудь изнутри.

Когда капитан объявил о снижении, я снова крепче укутала её в плед. Взлёт она перенесла почти без слёз, но я знала, что посадка может быть сложнее. И действительно, как только самолёт начал терять высоту, Тея заплакала чуть громче, чем раньше. Я стала тихо шептать ей на ухо, чуть покачивая, и, к счастью, она снова успокоилась, уткнувшись в меня.

Через несколько минут мы коснулись земли. Мягкий толчок, лёгкий скрип шасси, и в салоне раздались облегчённые вздохи. Я тоже почувствовала, как напряжение отпускает. Мы сделали это.

Я посмотрела на Тею. Она уже снова спала, будто весь этот полёт был для неё всего лишь долгой прогулкой на руках.

Когда двери самолёта наконец открылись, в салон ворвался прохладный, чуть влажный лондонский воздух с едва заметным привкусом дождя. Я подняла сумку с детскими вещами, перекинула её через плечо и аккуратно взяла Тею на руки. Она чуть приоткрыла глаза, но, убедившись, что всё ещё в моих объятиях, снова уткнулась в меня и задремала.

Мы медленно продвигались в толпе к выходу. Пассажиры спешили, кто-то уже звонил родным, а я держала свою крошку так, словно всё вокруг могло ей помешать. Паспортный контроль мы прошли без проблем, офицер лишь мельком взглянул на нас, и я направилась к залу прилёта.

И вот, сквозь стекло я заметила её. Джаконда. Она стояла, вытянув шею, вглядывалась в толпу, а потом вдруг замерла, узнав меня. Лицо её озарилось такой искренней радостью, что у меня внутри всё дрогнуло.

— А-а-а! — воскликнула она и рванулась навстречу, оттолкнув пару человек, мешавших пройти. — Боже, Ария! — она буквально врезалась в меня в объятиях, прижав так крепко, что я чуть не потеряла равновесие. — Ты не представляешь, как я скучала!

— Я тоже скучала, — выдохнула я, сжимая её в ответ. — Даже больше, чем думала.

Она чуть отстранилась, чтобы посмотреть на меня, и её глаза сверкали от эмоций.

— Ты вообще не изменилась, — сказала она, — Я тысячу раз представляла этот момент… и вот он, наконец.

— И я, — улыбнулась я. — Только теперь нас двое.

Джаконда моргнула, словно только сейчас вспомнила, что я не одна. Она осторожно опустила взгляд на свёрток в моих руках.

— О боже… — прошептала она, делая шаг ближе. — Это… она?

Я слегка приподняла плед, чтобы она могла разглядеть мою дочку.

— Моя Тея, — тихо сказала я.

И тогда Джаконда приложила ладонь к губам, как будто боялась выдохнуть слишком громко.

— Она… Ария, она как ангел, — её голос дрогнул. — Я… подожди, я должна сделать фото.

Она выудила телефон, сделала несколько снимков, при этом всё время широко улыбаясь, и прошептала:

— Я не верю, что держу вас обеих рядом…

Мы пошли к выходу, и всё время, пока Джаконда катала тележку с чемоданами, она то и дело бросала в мою сторону взгляд, полный счастья, а я понимала. Это, наверное, и есть настоящая дружба, когда даже год разлуки ничего не меняет.