Разбитая осколками

Глава 18. Неизбежное

АРИЯ

Я села на диван, словно тело перестало мне принадлежать. Всё внутри было пусто, но в то же время душа горела так, будто меня бросили в пламя. Как так вышло? Как он узнал? Откуда⁈ Я ведь всё делала, чтобы это никогда не произошло. Я прятала свою правду, скрывала её ото всех, даже от самой себя иногда. А теперь? Всё рухнуло.

Жгучие слёзы мгновенно наполнили глаза, застилали зрение, и я смотрела сквозь них на спящую Тею. Моя малышка… Я подошла ближе, тихо, боясь нарушить её сон. Она лежала так спокойно, её ресницы дрожали во сне, а крошечные пальчики крепко сжимали край одеяла.

Сердце кольнуло так сильно, что я схватилась за грудь.

Он же не полюбит её. Никогда. Я знаю, каким он был со мной. Его сердце это чёрная пустота, ледяная сталь, которая режет и уничтожает всё вокруг. Что уж говорить о ребёнке… он скорее возненавидит меня ещё сильнее за то, что я осмелилась родить от него. Он скорее убьёт меня, чем примет её.

Почему так? Почему?

Вдруг тишину прорезал звонок телефона. Звонкий, резкий, как удар ножа. Я вздрогнула, торопливо потянулась к столу и схватила трубку дрожащими руками. На экране высветилось имя.

Джаконда.

Сердце сжалось. Я совсем не хотела сейчас с кем-то говорить. Мне казалось, что если я произнесу хоть слово, то рухну окончательно. Но… всё равно на автомате нажала зелёную кнопку.

— Слушаю?.. — голос мой дрожал.

— Эм, Ария… — её голос был напряжённым, взволнованным.

— Слушай, Джак, ты извини, но я сейчас не в состоянии разговаривать, — выдохнула я, закрывая глаза.

— Ария, извини! Извини, пожалуйста! — вдруг выпалила она, и её голос сломался.

Я нахмурилась. Что?.. Что происходит?

— За что? — спросила я, не понимая.

— Я должна сказать тебе кое-что ужасное, — прошептала она, — Но знай… я ужасно сожалею.

Я села ровнее, почувствовав, как по спине пробежал холодок.

— Хорошо, — тихо сказала я, — Я слушаю.

— Эм… — её голос дрожал, словно она сама боялась того, что собиралась выдать. — Тайлер узнал о Тее.

Слова ударили, как током. Я вскочила с места так резко, что чуть не опрокинула столик.

— Что⁈ — крик вырвался сам собой. Я мгновенно перевела взгляд на дочку. Боже, только бы я не напугала её. Но Тея спала крепко, даже не шелохнувшись. Я прижала руку к губам и тихо, почти на цыпочках, отошла в кухню, захлопывая за собой дверь.

— Джак, что ты несёшь⁈ — голос мой сорвался на крик.

— Прости! Пожалуйста, прости! — в панике отвечала она. — Мы сидели с Тайлером в его машине, и вдруг ему захотелось посмотреть наши фотографии… на моём телефоне. Ты же знаешь, я всё фотографирую…

— И? — рявкнула я, вцепившись в волосы.

— В моей галерее полно твоих снимков… с Теей.

— С ума сойти… — я начала ходить кругами по кухне, сжимая виски.

— Я забыла, что там есть вы, — продолжала она сбивчиво. — И бездумно дала ему телефон. И как только он увидел одно видео… то самое, где вы с Теи спите в обнимку, и я сняла вас… всё, понимаешь, всё сложилось в его голове. Все пазлы.

Я задыхалась от злости и паники.

— И что дальше⁈ — прошипела я.

— Он спросил… от кого ребёнок, — её голос сорвался. — И я… я сказала ему.

— Ты сказала⁈ — у меня задрожали руки. — Ты реально… сказала ему это⁈

— Ария, прости! — закричала она почти в трубку. — Меня охватила злость на Мэддокса, я хотела, чтобы хоть кто-то знал, какой он ублюдок! Он же бросил тебя, оставил беременной, и я… я сорвалась. Я только потом поняла, что выдала всё!

Слёзы хлынули по щекам. Я упала спиной к стене, медленно скользя вниз.

Вот как. Вот как он узнал.

Не Дэймон рассказал. Моя подруга. Та, которой я доверяла больше всех.

— Джак… как ты могла?.. — прошептала я, всхлипывая. — Я ведь думала… что это Дэймон. А оказалось… это моя подруга.

— Ари, я… — начала она, но я не дала ей договорить.

— Завтра мы идём на анализы, — резко перебила я, — И теперь он узнает о ней. Надеюсь, ты счастлива.

Я сбросила звонок, даже не дав ей ответить. Телефон выскользнул из рук и упал на пол.

Я прижала колени к груди и закрыла лицо руками. Слёзы текли бесконечным потоком. Я рыдала так, что казалось, сердце разорвётся на куски.

Как она могла?.. Как?..

Всё, чего я боялась больше всего, теперь становилось реальностью. Он узнает. Он… он захочет доказательств. Тесты, анализы. Я не смогу ему отказать. У него достаточно силы, чтобы вырвать её у меня и заставить сделать это.

Он Лэнгстон. Сын Эдгара Лэнгстона. А значит, у него есть всё. Власть. Деньги. Связи.

Утром он хотел приехать на своей машине и забрать нас. Но я отказалась. Я буквально закричала в трубку, что лучше сяду в такси, чем поеду на его машине. Что лучше пройду весь этот путь босиком по льду, чем окажусь рядом с ним в замкнутом пространстве. Я не могла позволить себе сидеть рядом с ним, чувствовать его запах, его взгляд, его присутствие… и делать вид, будто всё это нормально.

Я вся дрожала. Дрожь исходила изнутри, из самого сердца, и не отпускала меня ни на секунду.

Мы подъезжали к центру анализов. Такси двигалось плавно, водитель что-то напевал себе под нос, а я смотрела в окно и чувствовала, как всё вокруг теряет цвет. Мир будто перестал существовать. Только я, моя дочка и страх.

Всю ночь я выплакала. До боли в глазах, до хрипоты в горле, до судорог в животе. Я не спала ни секунды. Сначала искала выход. Думала: может, сбежать? Может, купить билеты и улететь обратно в Америку? Там я бы растворилась в толпе. Там он не нашёл бы меня.

Но это была иллюзия. Ложь, которой я пыталась успокоить себя. Я знала, кем он является. Я знала, что если Лэнгстон чего-то хочет — он получит это. Достанет меня даже из самого дна, если захочет.

И вот теперь… всё. Конец.

Я сидела в такси и держала Тею на руках. Я одела её максимально тепло. На ней была мягкая шапочка, закрывающая ушки, комбинезон с ушками зайца, и сверху ещё одеяло. Она спала, доверчиво положив головку на мою грудь, и выглядела такой спокойной. Я смотрела на неё и чувствовала, как душа рвётся на куски.

Такси остановилось прямо перед центром анализов.

Моё сердце замерло. Я вцепилась в ручку двери, но пальцы не слушались. Я не хотела выходить. Я хотела закричать водителю: «Разворачивайся! Отвези меня домой! Вези куда угодно, только не сюда!»

Но… судьба оказалась жестокой.

Он уже был там. Мэддокс стоял у входа, опершись о стену, руки в карманах джинсов. Спокойный. Непоколебимый. Как будто этот день для него ничем не отличается от любого другого.

Я сглотнула, расплатилась с таксистом и, борясь с собой, вышла из машины. В руках у меня была Тея. И сразу же я почувствовала его взгляд.

Он посмотрел на нас.

Нет, даже не так. Сначала на меня. Долго, пристально, как будто выискивал что-то в моём лице. А потом… на неё. На маленький свёрток в моих руках. И его глаза изменились. Я видела это. Замер, будто кто-то резко выдернул у него воздух из лёгких.

Я хотела закрыть её, спрятать, отвернуть, прижать крепче, лишь бы он не разглядывал её. Но куда? Как? Это невозможно.

Чего он добивается? Чего он хочет от нас?

Что он сделает, если тест подтвердит? Примет? Нет. Я знаю, что нет. У него нет в сердце ни крупицы любви. Только холод, только ледяное безразличие. Он скорее возненавидит её, чем позволит себе полюбить.

Я шла вперёд. Каждый шаг был как пытка. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось.

Он всё ещё не отводил взгляда от Теи. Я сжала челюсть так сильно, что в ушах зазвенело. Я ненавидела его. Ненавидела всем своим существом.

— Привет, — сказал он.

Его голос был низким, ровным. Ни капли эмоций.

— Привет, — сухо ответила я. Хотя на самом деле не хотела говорить с ним вовсе.

Его взгляд снова упал на неё. На мою девочку. Но на этот раз он всматривался внимательнее. Я видела, как его глаза задержались на её крошечных чертах лица. На пухлых губках. На носике. На линии подбородка.

Она похожа на него. Чёрт возьми, она так сильно похожа на него.

— Как её зовут? — спросил он.

И в его голосе было что-то странное.

— Тея, — ответила я, еле сдерживая дрожь.

— Красивое имя, — сказал он.

Я отвернулась, вцепившись крепче в дочку.

— Давай всё быстро сделаем, — резко бросила я. — Не хочу, чтобы моя дочь находилась на улице так долго.

Он кивнул.

И мы пошли внутрь. Он шёл первым, я за ним. Его шаги были уверенными, твёрдыми, а мои… шаткими, будто я могла упасть в любую секунду. Я чувствовала, как он изредка бросает взгляды на Тею, и от этого сердце моё сжималось в кулак.

Он теперь узнает. Он узнает, что она его.

— От неё не будут брать кровь? — тихо спросила я, почти шёпотом.

Если да, я уйду. Я не позволю ей почувствовать боль. Я скорее сама умру, чем увижу, как кто-то причиняет ей хоть каплю страдания.

— Нет, — ответил он спокойно. — Не переживай. Возьмут слюну ватной палочкой.

Я облегчённо выдохнула, но это облегчение было ничтожным. Ведь это всё равно не меняло сути.

Мы остановились у одной двери. Белая табличка. Белая стена. И ощущение, будто я иду в камеру смертников.

Мэддокс открыл дверь и отступил в сторону.

— Заходи, — сказал он.

Я вошла.

Внутри нас встретил мужчина средних лет в белом халате. Его лицо было доброжелательным, но это не имело никакого значения. В моих глазах всё было размыто. Я едва стояла на ногах.

Я прижала Тею к себе, вдыхая её запах. Моя крошка спала, ничего не зная. А я думала лишь об одном: это начало конца.