Развод на закуску

Глава 23

Зал ресторана «Монте-Карло» напоминал муравейник, где вместо насекомых копошились дамы в дорогих платьях и мужчины в накрахмаленных воротничках. Плавно перемещаясь между гостями, я ловила на себе десятки взглядов. Это было непривычно. Раньше на этих мероприятиях я была лишь дополнением к Сергею, блеклым фоном, на который никто не обращал внимания. Сегодня всё изменилось.

— Ксения, дорогая, вы просто ослепительны! — Маргарита Львовна, та самая «злейшая подруга» свекрови, бесцеремонно преградила мне путь. — Этот цвет… он делает вас похожей на драгоценный камень. Где же ваш супруг? Неужели он оставил такую красоту в одиночестве?

— Сергей весь в делах, Маргарита Львовна, — я слегка склонила голову, чувствуя обжигающий взгляд свекрови. — Строит будущее, не покладая рук.

— Мой сын — человек исключительного трудолюбия! — Галина Викторовна материализовалась рядом, её голос звенел от плохо скрываемого напряжения. — Он взял на себя огромную ответственность, пока другие… — она многозначительно окинула взглядом мою открытую спину, — позволяют себе излишнюю вольность в поведении и нарядах.

Гости вокруг одобрительно закивали, хотя в их глазах читалось явное неодобрение. Оставлять жену одну на семейном торжестве в этом кругу считалось дурным тоном.

— Ну что вы, Галочка, — пропела Маргарита Львовна, ехидно прищурившись. — Сейчас другие времена. Мужчины работают, а женщины должны цвести. И Ксения сегодня цветет как никогда. Правда, странно, что Сергей не нашел и часа для матери… Видимо, объект действительно очень важный.

Я не сдержала смешок, но постаралась замаскировать его под кашель. Галина Викторовна лишь плотнее сжала челюсти. Было видно как по шее свекрови пошли красные пятна. Первый признак того, что её идеальный фасад начал трещать. Она лишь фыркнула и пошла в глубь зала, общаться с гостями. Маргарита Львовна отсалютовала мне бокалом шампанского и пошла следом за именинницей.

Официанты уже расставляли первую перемену блюд и гости стали рассаживаться за свои столики. Нам с Ташей «посчастливилось» сидеть за одним столом с моей дражайшей свекровью. Она то и дело кидала на меня злобные взгляды, но мне впервые было все равно. Я сидела с идеально ровной спиной и видела перед собой совершенно чужую женщину, которая скоро покинет мою жизнь навсегда.

Пришло время вручения подарков. Галина Викторовна восседала во главе стола, принимая конверты и коробочки с видом королевы, оказывающей милость подданным. Наконец, наступил мой момент. Я встала из-за стола и взяла микрофон. Таша подмигнула, показывая скрещенные пальцы.

— Дорогая Галина Викторовна, — мой голос звучал чисто и звонко, разносясь по всему залу. — В этот важный день я хочу вручить вам подарок, который Сергей выбирал лично. Он потратил немало времени, чтобы найти вещь, достойную вашего изысканного вкуса и вашего дома.

Двое официантов сняли упаковку со стоящей «амфоры», ту самую, на дне которой уже начал свою невидимую работу «рыбный сюрприз». В свете люстр золоченые вензеля на керамике сверкали вызывающе и даже вульгарно.

— Сергей просил передать, что эта ваза является символом крепости ваших семейных уз, — сделав паузу, я давала возможность гостям оценить масштаб «антиквариата». — А в финале вечера вас ждет еще один сюрприз от него. Торт, который он заказал специально для вас. Сергей настоял на каждой детали, не жалея средств, чтобы этот вечер стал для вас незабываемым.

Галина Викторовна натянуто улыбнулась, глядя на громоздкий подарок. Она видимо предпочла бы конверт с деньгами, но перед гостями пришлось изображать восторг.

— О, это так… монументально! — провозгласила она, касаясь пальцами холодного бока вазы. — У моего сына всегда был размах и утонченный вкус. Спасибо, Ксения. Передай Сергею, что я тронута его вниманием. Он словно прочитал мои мысли, когда выбирал этот шедевр. И конечно же торт. Сергей мне звонил сегодня и рассказал, что торт он лично заказывал в одной из самых дорогих кондитерских.

Этой тирадой свекровь видимо постаралась исправить неодобрение гостей в связи с его отсутствием.

Я вернулась на место, чувствуя, как внутри расправляются невидимые крылья. Свекровь только что публично признала, что всё происходящее сегодня — заслуга её «идеального» сына.

Далее были продолжительные поздравления и нудные тосты, но во всем этом пафосе я не могла ощутить одно единственное. Искренность. Ее здесь не было от слова совсем.

Когда с поздравлениями было покончено, официанты начали разносить горячее, и музыка в зале сменилась на более ритмичную. Формальная часть вечера плавно перетекала в ту стадию, когда алкоголь начинал развязывать языки, а маски светского приличия едва заметно сползали. Гости потянулись к танцполу. Галина Викторовна, сияя от самодовольства, кружилась в центре внимания, принимая комплименты один за другим.

Я чувствовала, как адреналин постепенно сменяется странным опустошением. Мне нужно было хотя бы на пять минут выйти из этого пузыря фальши. Оставив Ташу отбиваться от очередного подвыпившего обожателя, я направилась к бару.

Барная стойка «Монте-Карло» располагалась в проходной зоне, соединявшей наш банкетный зал с основным пространством ресторана. Здесь было шумнее и словно честнее. Случайные посетители, приглушенный свет и запах дорогого табака.

Я заказала минералку с лимоном, обернулась, обводя взглядом толпу. И замерла.

Он стоял у самого края стойки, чуть в тени массивной колонны. Роберт Горский. В черном костюме, без галстука, с расстегнутым воротом рубашки, он выглядел здесь как хищник, случайно зашедший на выставку породистых, домашних кошек. В его руке был стакан с темным виски, а холодный и проницательный взгляд был прикован прямо ко мне.

Горский не улыбался. Он просто смотрел, как я стою в своем изумрудном платье, открытая и беззащитная перед его вниманием. Мимо проходили люди, бармен виртуозно смешивал коктейли, но казалось, что пространство вокруг Роберта застыло.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он действительно пришел.

Роберт едва заметно приподнял стакан, салютуя мне, и в этом жесте было больше поддержки, чем во всех дежурных поздравлениях гостей в зале. Я ответила ему коротким, почти невидимым кивком. Мы не произнесли ни слова, но в этом молчании у бара, среди чужих людей, был определенный смысл. Он здесь, он видит всё, и он ждет финала так же сильно, как и я.

Внезапно со стороны нашего зала раздались торжественные фанфары.

— Ксюша! — Таша вынырнула из толпы, раскрасневшаяся и возбужденная. — Твой выход! Сюрприз от «любящего сына» выкатывают в зал!

Я бросила последний взгляд на бар, но место у колонны уже было пусто. Горский исчез так же внезапно, как и появился.

Свет в зале приглушили, и наступила торжественная тишина, прерываемая лишь приглушенным звоном столового серебра. Галина Викторовна выпрямилась, поправила жемчужную нить и замерла в ожидании своего триумфа. Фанфары взревели вновь. На этот раз более пафосно.

Двери кухни распахнулись, и четверо официантов медленно вкатили массивный постамент на колесах. В центре, залитый направленным светом софитов, возвышался он.

Зал охнул. Торт был колоссальным. Белоснежная мастика, усыпанная тончайшим сахарным кружевом и золотые элементы, сияли так ярко, что на мгновение ослепили гостей. Но стоило глазам привыкнуть к блеску золота, как в воздухе повисла странная, густая пауза.

Гости разделились на два лагеря мгновенно.

Те, кто привык видеть лишь внешнюю оболочку, люди попроще или просто ослепленные авторитетом Галины Викторовны начали восторженно шептаться.

— Какая работа! Какое кружево! — вздыхала одна из дам.

— Сразу видно, Сергей не поскупился на подарок матери. Истинное произведение искусства!

Однако была и вторая часть зала. Их было значительно меньше. Люди с более острым взглядом и умом вдруг странно затихли. Некоторые мужчины начали пристально изучать свои тарелки, пряча двусмысленные ухмылки, а дамы смущенно прикрывались программками банкета, отводя глаза от «вершины» композиции. Анатомичность формы, которую не смогли скрыть даже самые изящные арабески, буквально кричала о себе.

Галина Викторовна, чье лицо за последние несколько минут сменило цвет с торжественно-фарфорового на пунцовый, судорожно хватала ртом воздух. Она смотрела на этот золотой, кружевной, триумфально возвышающийся «фонтан» и, кажется, впервые в жизни не знала, что сказать.

— Ксения… — прохрипела она, указывая дрожащим пальцем на шедевр. — Что… что это за… форма? Что это такое⁈

Я сделала максимально удивленное лицо и подошла ближе, любуясь игрой света на карамели.

— Это же реплика знаменитого французского фонтана шестнадцатого века, Галина Викторовна! — звонко ответила я, чтобы слышали все. — Сергей рассказывал, что оригинал стоит в частном поместье под Парижем. Символ неиссякаемого источника жизни и плодородия.

Таша тут же оказалась рядом, сложив руки на груди и глядя на свекровь с притворным изумлением.

— Неужели вы не узнали, Галина Викторовна? — она картинно вскинула брови. — Это же классика позднего ренессанса. Я была уверена, что женщина вашего круга и образования узнает такой известный архитектурный памятник с первого взгляда.

В этот момент Маргарита Львовна, которая до этого момента молча созерцала торт, вдруг подалась вперед. Её глаза блестели таким восторгом, будто она только что выиграла в лотерею миллион. Она всё поняла. Каждую линию, каждый намек. Она буквально светилась как начищенная монета, наслаждаясь тем, как изысканно и, главное, публично её «лучшую подругу» ткнули носом в этот сахарный фаллос.

— О да, Галочка! — пропела Маргарита, прижимая ладонь к груди. — Ксения права, это абсолютный шедевр! Такая… смелая вертикаль. Такая мощная подача. Сергей просто молодец, так тонко подчеркнуть твою… энергичность. Этот фонтан, Гала, самый настоящий фонтан жизни!

Я была готова расцеловать эту женщину прямо сейчас.

Галина Викторовна захлопнула рот.

Сказать правду — значило признать, что она видит в подарке сына нечто непристойное. Промолчать — значило принять этот «символ плодородия» перед всеми гостями. Под тяжелым, торжествующим взглядом Маргариты Львовны свекровь медленно опустилась на стул, так и не найдя слов. Она была раздавлена собственной «элитарностью».

Когда музыка заиграла тише, официанты начали резать торт, аккуратно отделяя «кусочки фонтана». В этот момент входные двери зала с грохотом распахнулись. Но на этот раз не было ни фанфар, ни официантов.