Развод на закуску

Глава 33

Сергей

Я вылетел из офиса, едва не снеся дверь с петель. Ярость ослепляла, багровая пелена застилала глаза, мешая дышать. Как она посмела? Эта тихая, бесцветная моль, которая годами не смела пикнуть без моего одобрения, вдруг оперилась. Откуда в этой забитой девчонке взялось столько яда и холодной уверенности?

Она посмела проявлять непокорность. Она, которая всегда заглядывала мне в рот, стараясь предугадать малейшее желание, теперь смотрела на меня как на пустое место. Эта наглая ухмылка, этот ледяной тон… Ничего, дорогая, ты просто заигралась. Я быстро поставлю тебя на место. Надо вернуть эту кобылу в стойло, и я сделаю это так, что она до конца жизни будет бояться поднять на меня глаза. Ты еще приползешь ко мне на коленях, умоляя о прощении, когда поймешь, что без меня ты полный ноль.

Но внутри, под слоем злости, копошился липкий, холодный страх. Её слова об аресте Кривошеева набатом стучали в висках. Если это правда, если этот холеный индюк действительно в СИЗО, всё может полететь к чертям. Нужно было срочно ехать к матери. Она всегда была мозгом в нашей семье. Нам нужно продумать, как обставить всё так, чтобы мы остались не при делах. Кривошеев частник, его методы — его ответственность. Мы просто хотели «помочь» Ксении, разве это преступление?

Я вызвал такси и поехал к матери. Квартира встретила меня не привычным ароматом дорогого парфюма и чистоты, а каким-то тяжелым, удушливым запахом. В нос ударило амбре чего-то протухшего.

— Мама? — позвал я, проходя в гостиную, и замер.

Мать, всегда безупречная, с идеальной укладкой и надменным взглядом, сейчас напоминала развалину. Она сидела на полу возле дивана в помятом халате, волосы всклокочены, лицо опухло от слез и пошло багровыми пятнами. Она не просто плакала, она была в состоянии глухого, животного ужаса.

— Сережа… — она вскинула на меня безумные глаза. — Сереженька, это конец.

— Что случилось? — я бросился к ней, но споткнулся о какую-то коробку. — Почему здесь так воняет?

— Они… они звонили. Коллекторы. — прохрипела она, не пытаясь подняться. — Они преследуют меня, Сережа! Мои счета, карты… Они угрожают вскрыть дверь!

Её затрясло. Она вцепилась в мой рукав мертвой хваткой.

— Но это не самое страшное. Час назад мне звонил следователь. Он сказал, что меня вызывают в отделение. Они сказали, что у них вопросы про мои связи с Кривошеевым. Что это значит? Его арестовали? Что если… Он… Этот подонок… что-то им расскажет? Он может им рассказать, что я заплатила ему за препарат для твоей жены?

Мать зашлась в сухом, надрывном вое, который звучал как предсмертный хрип.

Я смотрел на неё и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Гнилостный запах в квартире казался запахом нашего общего будущего. Мы планировали капкан для Ксюхи, но вместо этого сами оказались на краю выгребной ямы.

— Мы должны что-то придумать… Ксения сказала, что Кривошеева арестовали… А еще… Она, эта чертова сучка, подала на развод…— пролепетал я, но мой голос дрожал.

— Что⁈ — взвизгнула она, срываясь в полноценную истерику. — Что ты наделал, никчемный ты мальчишка⁈ Ты не смог уследить за собственной женой! Она нас уничтожит! Пока ты тратишь деньги на своих шлюх, Ксения может отправить нас в могилу!

В этот момент в дверь настойчиво и тяжело постучали. Не один раз, а серией коротких, властных ударов. Мать вскрикнула и зажала рот руками, вжимаясь в диван. В тишине квартиры, пропитанной запахом разложения, этот стук звучал как приговор. Кольцо сжималось.

Стук повторился. На этот раз сильнее, так что массивная дубовая дверь задрожала в пазах. Мать сжалась в комок, прикрывая голову руками, словно ожидала удара.

— Открывай, Галина Викторовна! — раздался из-за двери грубый, прокуренный голос. — Мы знаем, что ты там. Не заставляй нас портить наше будущее имущество!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Оглянувшись на мать, я понял, что решения ждать не от кого, она была в полной прострации. Стиснув зубы, я пошел к двери. Если я сейчас не возьму ситуацию в свои руки, они действительно её вынесут.

Я резко повернул замок и распахнул дверь. На пороге стояли двое. Один коренастый, с лицом, напоминающим переспелый томат, в поношенной кожанке. Второй помоложе, бритый налысо, с пустым, ничего не выражающим взглядом.

— О, сынок объявился, — оскалился тот, что постарше, бесцеремонно вваливаясь в прихожую и отодвигая меня плечом. — Ну что, Серега, будем долги матушкины возвращать или продолжим в прятки играть? У нас терпение не бесплатное.

— Вы что себе позволяете? — я попытался придать голосу твердости. — Уходите, или я вызову полицию.

Бритый коротко хохотнул, а старший подошел ко мне вплотную, обдав запахом дешевых сигарет.

— Ментов? Ну вызывай. Посмотрим, кто быстрее ласты склеит. Бабки верни. Пятьсот косарей со всеми пенями. И прямо сейчас, иначе твоя мамаша в следующий раз до двери не дойдет.

Я понял, что силой их не выставить. Эти люди не уйдут, пока не увидят денег.

— Послушайте, — я понизил голос, стараясь говорить максимально деловито. — У меня нет всей суммы на руках прямо сейчас. Давайте договоримся. Сейчас я перевожу вам половину. И еще пятьдесят сверху — за ваше терпение и за то, что подождете остаток неделю. Идет?

Коллекторы переглянулись. Лишние «пятьдесят» за неделю ожидания явно пришлась им по вкусу. Старший хмыкнул, доставая смартфон.

— Неделя, Серега. Ровно семь дней. Если через неделю бабла не будет, мы придем уже не разговаривать. Забивай номер.

Я молча достал свой телефон. Зайдя в приложение, я открыл скрытый счет. Мой «черный» запас, который я должен был отдать Толяну за левак. Пальцы едва слушались, когда я вбивал цифры. Перевод подтвержден.

— Пришло, — буркнул старший. — Бывай, «бизнесмен». Неделька пошла.

Они вышли, захлопнув дверь с такой силой, что в прихожей закачалась люстра. Я прислонился к стене, чувствуя, как рубашка прилипла к спине. Триста тысяч за пять минут.

Вернувшись в комнату, я застал мать в том же положении. Она смотрела в пустоту.

— Всё, мама. Они ушли. Я заплатил им, — я опустился перед ней на корточки, взял её холодные руки в свои и начал слегка трясти. — Мама, приди в себя! Мне нужен твой совет. Нам нужно решить, что делать со следователем и с Ксюхой. Ты же всегда знала выход! Ну же, мама, думай!

Мать тяжело вздохнула, её взгляд постепенно фокусировался. Она вытерла лицо краем халата и, пошатываясь, села на диван. Вид у неё был все еще жалкий, но в глазах начала проклевываться та самая расчетливость, которая всегда нас спасала.

— Кривошеев… — прохрипела она, потирая виски. — Если его повязали, значит, у них есть зацепки. Нас можно привязать к его делам только через твою жену.

Она посмотрела на меня в упор, и в её взгляде блеснула сталь.

— Надо вернуть эту моль обратно в шкаф, Сергей. Любой ценой. Если Ксения вернется к тебе она не станет против нас свидетельствовать. Жена не обязана давать показания против мужа. Ситуация с врачом просто замнется. Она наш единственный ключ к спасению.

— Но мама, ты не видела её! Она настроена решительно! Она подала на развод… — начал я.

— Значит, сделай так, чтобы она передумала! — мать ударила кулаком по подушке. — Используй всё: слезы, мольбы, её дурацкое чувство вины! Ксения всегда была слабой и жалостливой. Найди её точку боли и надави. У нас нет выбора, Сережа. Либо она вернется, либо мы оба пойдем ко дну.