Развод на закуску

Глава 27

Я не вздрогнула. Его голос, низкий и обволакивающий, подействовал как вакуум, заглушающий тошнотворный ритм музыки снизу. Я продолжала смотреть на танцпол, где неоновое пятно по имени «Камилла» сливалось с бесстыдными движениями моего мужа.

— Вам не за что извиняться, Роберт, — ответила я, не оборачиваясь. Мой голос звучал на удивление ровно, в нем не осталось ни капли той неуверенности, что накрывала меня раньше при встрече с ним. — Вы просто открыли скрытую страницу моей жизни, о которой я не подозревала много лет. Не думала, что в моей семейной жизни так много грязи.

Я почувствовала, как он сделал шаг вперед и встал рядом, положив тяжелые ладони на холодные перила. От него пахло кожей и уверенностью. Резкий контраст с тем удушливым коктейлем из похоти, парфюма и кальянного дыма, что поднимался снизу.

— Что вы видите сейчас? — тихо спросил он, кивнув на Сергея, который в этот момент прижался к любовнице под вспышками софитов.

— Я вижу человека, которого никогда не знала, — выдохнула я. — Или того, кто очень профессионально притворялся. Знаете, что самое смешное? Он всегда упрекал меня в отсутствии страсти. Говорил, что я «холодная». А теперь я понимаю, что ему не нужна была от меня страсть. Мое понимания страсти никогда не будет соответствовать его пониманию этого слова.

Я кивнула на Камиллу, которая в очередной раз попыталась схватить Сергея за пах под одобрительный свист какой-то компании.

— За эти дни многое стало очевидным, — проговорила я, чувствуя, как с каждым словом внутри что-то освобождается. — Все эти годы он методично, шаг за шагом, вытравливал из меня женщину. Критиковал мою одежду, высмеивал мой бизнес, называя его «стряпней», и внушал, что я должна быть удобной и не отсвечивать.

Я горько усмехнулась, вспомнив, как он заставлял меня носить мешковатые платья, которые «скрывали недостатки», которых на самом деле не было. Как он убеждал меня, что я больна и не способна забеременеть, хотя я не настаивала на ребенке и думала, что еще пару лет можно было подождать.

— Он подавлял мою сексуальность, мою уверенность, саму мою суть, — мой голос обрел новую глубину. — Удивительно, что я принимала это как заботу обо мне. Когда тебя долго и аккуратно подавляют начинаешь верить чужим словам и мнению больше чем своему.

Роберт молчал, но я чувствовала его напряженное внимание.

— Выходить из этого состояния мне еще предстоит, — я наконец повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Это не произойдет за одну ночь. Осколки тех розовых очков, что он надел на меня, всё еще ранят, когда я вижу реальность. Но я взрослая и самостоятельная женщина. Я справлюсь. Выкину мусор из своей жизни, отряхнусь и пойду дальше.

Роберт смотрел на меня очень внимательно. Казалось, что он изучает черты моего лица под мигание клубных огней.

— Вы так внимательно смотрите… Что вы пытаетесь увидеть? — я смотрела на его лицо и мне стало интересно, о чем он думает сейчас.

— Я смотрю на женщину, которая не является жертвой, — его голос прозвучал уверенно и с легкой хипотцой. — Знаете, Ксения, на стройке есть такой момент когда старое, прогнившее здание сносят направленным взрывом. Сначала только пыль и обломки, но потом открывается чистое пространство для чего-то действительно монументального.

Роберт чуть сократил расстояние между нами, и я почувствовала исходящий от него жар.

— Мудак пытался превратить вас в тень, потому что сам боялся вашей силы. Ему было удобно управлять «серой мышью», потому что настоящая Ксения, та, что стоит сейчас передо мной, ему не по зубам. Он не подавлял вас, он пытался вас погасить, чтобы не чувствовать собственной ничтожности.

Я не отвела взгляд. Странно, но его прямолинейность больше не вызывала желания сбежать. Напротив, она подпитывала мою новую уверенность, которая начала культивироваться на пепле моего брака.

— И что же вы видите в этом «чистом пространстве»? — спросила я, чувствуя, как ветер от кондиционеров шевелит мои волосы, и по шее пробегают мурашки.

— Потенциал, — лаконично ответил он, и в его глазах снова полыхнул тот самый охотничий блеск. — Я вижу женщину, которая еще не осознала свою полную силу, но уже начала её пробовать. Это вызывает истинный интерес. И поверьте, когда вы развернетесь в полную мощь, Сергей будет казаться вам лишь досадным недоразумением из далекого прошлого.

Роберт медленно протянул руку и на мгновение накрыл мою ладонь своей на перилах. Его кожа была горячей, а прикосновение — властным, но на этот раз лишенным той пугающей настойчивости, что была в кабинете.

— А теперь пойдемте отсюда, — он мягко сжал мои пальцы. — Вам больше не нужно смотреть на это. Найдем вашу подругу внизу. Завтра я предоставлю видео с камер наблюдения. Думаю Титов профессионально оценит полезность видео с плясками вашего почти бывшего мужа.

Роберт не выпустил мою ладонь. Он вел меня через толпу уверенно, словно ледокол, прокладывающий путь в замерзшем море клубного пафоса. Его рука была горячей и сухой, и это простое физическое присутствие давало мне ощущение защиты, которое я давно не ощущала.

Мы нашли Ташу у бара. Она выглядела как рассерженная фурия, лихорадочно роющаяся в своей сумочке.

— Ксю! — выпалила она, едва мы подошли. — Я уже почти нашла капли! Хочу подлить этому козлу в стакан мощного слабительного, чтобы он свой следующий танец исполнил прямиком в туалете!

Роберт едва заметно усмехнулся.

— Черт с ним, Таш, — я улыбнулась и взяла ее под руку, — Поехали по домам. Все что надо, я увидела, а оставаться тут желания совсем нет.

Таша не много приуныла, но не стала спорить.

Горский вывел нас на свежий воздух. Ночная Москва встретила нас живительным холодом, который окончательно выветрил из легких запах кальяна. Мы погрузились в глубокие кожаные кресла его автомобиля, и салон окутала тишина, нарушаемая лишь мягким рокотом двигателя.

Таша всю дорогу не умолкала. Она то и дело возвращалась к своему несостоявшемуся плану со слабительным, в красках расписывая, как эффектно Сергей мог бы завершить свой танец. Я же просто смотрела в окно на мелькающие огни проспектов. Огромный город казался абсолютно равнодушным к моей драме, и в этом безразличии я находила странное, почти целебное успокоение.

Спустя пятнадцать минут машина плавно затормозила у многоэтажки, где подруга снимала квартиру.

— Ксю, если вдруг начнешь хандрить — звони в любое время, хоть в три часа ночи! — быстро протараторила Таша, уже открывая дверь. — Я прилечу с вином, и мы снова зададим трепку «Серёне-груше»!

— Не переживай, Таш, если прижмет, я обязательно наберу, — я невольно ухмыльнулась. Мысль о том, чтобы еще раз как следует поколотить манекен в сиреневой рубашке мужа, показалась мне сейчас на редкость заманчивой.

Когда дверь захлопнулась, в машине воцарилась совсем иная тишина. Густая, значимая и какая-то притягательная. Роберт плавно тронул автомобиль с места.

— Знаете, Ксения, — произнес он, не отрывая взгляда от дороги, — было бы преступлением завершить этот длинный день на такой тяжелой ноте. Я знаю одно место… Позволите украсть у вас еще немного времени?

Я лишь молча кивнула, чувствуя, что еще не готова возвращаться в пустую квартиру. Вскоре мы остановились у неприметной двери в тихом, залитом лунным светом переулке.

Внутри оказался небольшой полупустой джаз-бар. Приглушенный свет ламп, обволакивающий полумрак и живая музыка. Тягучий контрапункт саксофона и контрабаса мгновенно окутали нас уютным, защитным коконом. Нас проводили за столик не далеко от маленькой сцены.

Роберт уверенным жестом отодвинул для меня стул, а когда мы сели, он не стал открывать меню, словно знал там каждую строчку.

— Попробуй их фирменный коктейль на основе белого чая и бузины, — мягко предложил он, глядя мне прямо в глаза. — Он легкий, но с очень глубоким послевкусием. А к нему рекомендую брускетты с инжиром и мягким сыром. Это именно то, что нужно, чтобы окончательно вытеснить горечь этого вечера.

Я доверилась его выбору.

Принесли заказ. Цветочный аромат напитка заставил глубоко вдохнуть его сладость, а сделав первый глоток, я зажмурилась от удовольствия.

— Ты прав, — произнесла я, чувствуя, как напряжение в плечах окончательно тает. — Очень необычно. И… интересно.

Мы много говорили. Не о судах, не о воровстве Сергея и не о псевдовраче.

Мы говорили о книгах, о путешествиях, о том, как важно иногда просто остановиться и услышать себя. Наше общение стало удивительно легким, словно мы были давно знакомы. Роберт рассказывал о своих первых шагах в бизнесе, о том, как трудно порой сохранить себя, а я впервые за много лет чувствовала, что мои мысли имеют значение.

У небольшой сцены несколько пар медленно кружились в танце.

Роберт поднялся и протянул мне руку.

— Потанцуем?

Я засомневалась, хотя мне было приятно его предложение.

— Брось, Ксения, это просто танец, — он улыбнулся, мягко взял меня за руку и повел к парочкам, которые плавно двигались под музыку.

Движения Роберта вызывали невероятный, оглушительный контраст. Перед глазами на миг вспыхнула сцена из «Ская» как Сергей развязно хватал Камиллу за бедра и грудь, как он грубо притирал её к себе в нелепых конвульсиях. Прикосновения Роберта были другими. Он держал меня бережно, почтительно, сохраняя ту грань, которая позволяла мне чувствовать себя в безопасности. Его рука на моей талии была надежной опорой, а не наглым захватом. В этом медленном танце под звуки саксофона я заново училась доверять мужским рукам.

Мы просидели еще долго, разговаривая обо всем на свете. Роберт оказался на редкость интересным собеседником. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что мне не нужно было подбирать слова или бояться показаться глупой.

Время летело незаметно. Наконец, когда джаз-бэнд начал убирать инструменты, а официанты стали гасить лишние лампы, я взглянула на часы.

— Уже совсем поздно, Роберт, — негромко произнес я. — Город засыпает, и нам пора последовать его примеру.

Ночная жизнь города встретила нас пустыми проспектами и редким миганием светофоров.

Когда мы наконец подъехали к моему дому, в машине воцарилась уютная тишина.

— Спасибо, Роберт. Этот вечер… мне понравился, — тихо сказала я, поворачиваясь к нему.

Горский улыбнулся и вышел из машины, чтобы открыть мне дверь. У самого входа в подъезд Роберт задержал мою руку в своей.

— Это взаимно, Ксения… Доброй ночи.

Мужчина медленно поднес мою ладонь к своим губам и запечатлел на ней мягкий, невесомый поцелуй.

— Доброй ночи, — сказала я на прощание и зашла в подъезд.

Позднее, уже лёжа в постели, я не прокручивала в голове сцены измены или предстоящие суды. Весь этот шум остался где-то бесконечно далеко. Я закрыла глаза, и в голове, убаюкивая, звучал лишь мягкий, обволакивающий джаз.

Приближалась пятница, встреча с Кривошеевым и окончательный расчет с прошлым, но сегодня я засыпала без тревог.