Развод на закуску

Эпилог

Прошло восемь месяцев, но иногда мне кажется, что целая жизнь. Я стояла на просторной террасе нашего загородного дома, вдыхая свежий утренний воздух, и смотрела, как солнце золотит верхушки сосен.

Мои мысли невольно вернулись в ту ночь на смотровой площадке. Роберт тогда сдержал слово, на следующее же утро он заехал за мной с небольшим кожаным саквояжем и двумя билетами.

«Италия ждет», — просто сказал он, и через несколько часов мы уже летели навстречу весне.

Те недели в маленькой деревушке на побережье стали для меня исцелением. Там, среди аромата лимонов и шума прибоя, я окончательно сбросила с себя груз прошлого.

Меня бросило в жар от воспоминаний той ночи, когда мы с Робертом оба потеряли голову.

Мы стояли на залитой лунным светом террасе нашего небольшого дома, и в этой тишине, нарушаемой лишь мерным шепотом прибоя, слова были лишними. Роберт подошел вплотную, и я коснулась его груди, мгновенно почувствовав исходящий от него жар. Его руки уверенно легли мне на талию, притягивая еще ближе, так что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.

— Как же ты прекрасна… — выдохнул он мне в самые губы, прежде чем накрыть их поцелуем.

Роберт терзал мои губы, его поцелуи становились всё более требовательными и глубокими, а я, запустив пальцы в его волосы, молила лишь о том, чтобы этот момент не заканчивался.

Он осторожно расстегнул мое платье, не разрывая контакта, и его ладони скользнули по моей обнаженной спине, вызывая целую бурю мурашек. Каждое его прикосновение было наполнено такой мощью и одновременно нежностью, что у меня подкашивались колени. Его руки сжимали мое тело, заряжая меня страстью и безумием. Я чувствовала, как его сердце бьется в унисон с моим, быстро, неистово.

Роберт подхватил меня на руки, легко, словно я была пушинкой, и понес в дом. Одежда была оставлена где-то по пути в спальню. Оказавшись на кровати, Роберт навис надо мной.

— Обратного пути не будет, — хрипло прошептал он. Его слова звучали как обещание и он накинулся на мои губы с новой силой.

Он медленно изучал меня и доводил до исступления, он наслаждался моими стонами и буквально пил мое наслаждение. Роберт оказался очень чувственным любовником, он предугадывал мои желания, доводя меня до пика наслаждения. Он не давал мне спать всю ночь, Роберт брал меня то нежно, то страстно и грубо и я сбилась со счета, сколько раз он доводил меня до оргазма. В лучах утреннего солнца я лежала на его груди и чувствовала себя совершенно счастливой.

С Робертом всё было иначе, без фальши, без эгоизма, только честная страсть и нежность, от которой кружилась голова. В Италии же меня застал звонок Титова. Лев Игоревич коротким, деловым тоном сообщил: «Ксения, вы свободны. Развод получен». Я помню, как выронила телефон в песок и просто заплакала от облегчения, а Роберт обнял меня, закрывая собой от всего мира.

Вернувшись в Москву, я даже не успела подумать о переезде, как Роберт все решил сам. Он не предлагал, просто заехал за моими вещами, забрал меня к себе и больше не вернул. И я впервые в жизни не хотела ничего решать сама.

— Эй, хозяйка, ты чего застыла? Почти все гости уже пришли! — Раздался за спиной бодрый голос Таши.

Она приехала пораньше, чтобы помочь мне с подготовкой. Сегодня был особенный день. День рождения Роберта. Таша заглянула мне в лицо и подозрительно прищурилась.

— Ксюх, ты светишься. Прямо как лампочка в сто ватт.

Я лишь улыбнулась, невольно коснувшись рукой еще плоского живота. Сегодня утром на почту пришли результаты анализов, подтвердившие то, о чем я догадывалась последние две недели. Я была беременна. Это был мой главный сюрприз для Роберта.

— Слушай, — Таша вдруг посерьезнела и понизила голос, — я всё спросить хотела… Какие новости по бывшему? Суд еще идет?

Я вздохнула, поправляя выбившуюся прядь. Я давно закрыла эту дверь, но новости всё равно были мне известны.

— Суд закончился месяц назад. Сергею дали пятнадцать лет. Там вскрылись такие махинации с поставками и обналичиванием, что срок вырос до максимума. Сафонов ушел следом на двенадцать. Галина Викторовна тоже не осталась в стороне, следователь ее причастность к делу Кривошеева и ей дали шесть лет. Кривошеев получил тринадцать лет строгого режима. Знаешь, что самое важное? Когда полиция начала проверять его пациентов, они нашли трех женщин, которых мужья упрятали в психушку с его помощью. Теперь они на свободе, проходят реабилитацию.

Таша присвистнула.

— М-да… Справедливость штука медленная, но меткая. Рада, что эта раковая опухоль наконец-то вырезана.

Послышался звук открывающихся ворот. Это были мои родители. Они долго не могли прийти в себя после новостей о моем разводе и аресте Сергея, но Роберт… он поступил как настоящий мужчина. Он сам поехал к ним, закрылся в кабинете с отцом на два часа и долго ему объяснял и рассказывал. Не знаю, что он говорил, но папа вышел оттуда, крепко пожал ему руку и сказал маме: «Наконец-то наша дочь в надежных руках».

— Ксения! Таша! Мы ждем вас! — Громогласный, уверенный голос Роберта разнесся по дому.

Мы вышли на веранду, где уже был накрыт праздничный обед. Всё было идеально. Плод работы моего агентства, которое теперь процветало, став номером один в городе. Роберт стоял во главе стола, высокий, статный, в простой белой рубашке с закатанными рукавами.

Когда гости расселись и наступил момент тостов, он вдруг поднялся, но смотрел не на друзей и партнеров, а только на меня.

— Ксюш, — его голос вибрировал от глубины чувств. — Этот год изменил меня. Ты изменила меня. Я никогда не думал, что можно так сильно дорожить человеком. Я люблю тебя больше жизни. И сегодня, в свой день рождения, я хочу попросить только об одном подарке. Стань моей женой. Навсегда.

Он открыл коробочку с кольцом, и прозрачный бриллиант в нем мерцала, как звезды той самой ночью в «Озерном». В комнате повисла тишина, все замерли, глядя на нас.

Я смотрела в его черные, полные обожания глаза, и на глазах выступили слезы счастья.

— Ну, Роберт Тимурович, — я лукаво улыбнулась, стараясь скрыть дрожь в голосе, — кажется, у меня просто нет выбора. Нашему ребенку твоя фамилия пойдет гораздо больше, чем моя… — с этими словами я накрыла рукой свой живот.

Секундная тишина взорвалась восторженными криками Таши и слезами мамы. Роберт замер, его лицо на мгновение оцепенело, а потом он подхватил меня на руки, кружа по веранде и смеясь так открыто и счастливо, как никогда раньше.

Удивительно, ведь год назад я думала, что развод будет разрушительным финалом моей жизни, но сейчас я понимаю, что развод быль лишь закуской. Ведь за ним последовала настоящая любовь и семья, которую больше никто не посмеет разрушить.