Развод на закуску

Глава 34

Утро понедельника началось не с кофе, а с сообщения от Роберта. Экран телефона высветил лаконичное:

«Доброго утра, Ксения. Сегодня сложный этап, но вы справитесь. Мне доложили, что Сергей продолжает вашу осаду. Если нужно, мои люди могут обеспечить охрану вашего дома и рабочего места. Дайте знать».

Я невольно улыбнулась. Его осведомленность поражала, но еще больше согревала эта спокойная, деловая забота. Роберт не рассыпался в утешениях, он предлагал конкретные решения. Я ответила, что справлюсь сама, хотя в глубине души понимала, что Сергей так просто не отступит. Для него я была не человеком, а ценным активом, который вдруг посмел заявить о своих правах. И он будет стараться вернуть меня.

Серёня продолжал названивать и писать сообщения. Он присылал цветы, украшения и прочее барахло, которым привык покупать своих любовниц. Всё отправлялось обратно. Часть меня наивно надеялась, что он поймет, что ему ничего не светит, но интуиция говорила, что надежды будут не оправданы.

Предчувствие не обмануло. Когда я вышла из подъезда, чтобы ехать в следственный комитет, Сергей уже поджидал меня, прислонившись к своей машине. Вид у него был неопрятный, видимо его Киска не знает, что такое утюг. Лихорадочный блеск в глазах и плотно сжатые челюсти делали его похожим на крысу, которую загнали в угол.

Как только я закрыла дверь подъезда, он бросился наперерез.

— Ксюша! Ксюша, постой! — он преградил мне путь к такси, выставив руки в примирительном жесте. — Нам нужно поговорить. Спокойно, по-взрослому.

Я даже не замедлила шаг, крепче сжав ручку сумки.

— Ксюш, ну я же вижу, что ты на взводе. Имеешь право! — он заговорил быстро, стараясь поймать мой взгляд. — Я оступился. Запутался! Ты должна меня простить! Ты же всегда была мудрой… Я сам не свой был. Эта девица… Она ничего не значит, я её уже бросил. Ксюшенька, ну мы же так долго вместе! Мама так переживает, у неё давление подскочило, она места себе не находит. Ты же всегда была понимающей девочкой, давай просто забудем этот кошмар и начнем сначала?

Я остановилась и посмотрела на него так, словно передо мной был назойливый рекламный представитель. Да что за ересь? У мамы давление? Серьезно?

— Я знаю ты ты расстроена… — Сергей словно не видел моего раздражения, — Но все можно исправить! Давай попробуем! Да! Если хочешь, давай пойдем к семейному психологу! Или к коучу! Он подскажет, что нужно сделать чтобы вдохнуть в наши отношения жизнь! Я знаю, мы справимся с этим недоразумением!

Он попытался приобнять меня за плечи.

— Боже! Ну сколько можно говорить этот бред? — воскликнула я, отталкивая его руку. — Ничего не значит? То есть ты хочешь сказать, что спускал миллионы на одноразовую дырку? Долго же ты плутал! Ты называешь недоразумением, то что ты систематически мне изменял? Что ты унижал меня? Что, Сергей? Что именно из этого недоразумение⁈

Он на секунду осекся, его рот смешно приоткрылся, но он тут же перегруппировался, приняв вид невинно пострадавшего.

— Мы всё исправим. Я буду идеальным мужем, клянусь! Просто разреши вернуться к нам домой! Я сделаю всё, что ты хочешь, только забери заявление на развод, — он снова попытался коснуться моего плеча.

Я отшатнулась, и мой взгляд стал ледяным.

— К нам домой⁈ Опомнись, Сергей! Твоего тут ничего нет! Все чего я хочу это больше никогда не видеть твою рожу! Я хочу забыть тебя как страшный сон! Ты отвратителен! Я ни за что не заберу заявление на развод! Все кончено! — мне было невероятно приятно говорить ему это в лицо.

Маска слетела мгновенно. Лицо Сергея пошло багровыми пятнами, ноздри раздулись, а из горла вырвался хриплый крик, который услышали, кажется, во всех окрестных домах.

— Ах, вот как ты заговорила⁈ — взвизгнул он, брызжа слюной. — Гордость проснулась? Посмотрим, как ты запоешь, когда останешься с голым задом! Я отсужу у тебя всё! И твою конторку, и каждую копейку потраченную на тебя! Ты без меня никто! Серая мышь! Слышишь? Ты сдохнешь в нищете!

Это был словно театр абсурда, который надо было заканчивать поскорее. Я увидела подъехавшее такси.

— Все ваши претензии предоставляйте в письменном виде и только через адвокатов, Сергей Викторович, — бросила я через плечо, направляясь к машине.

— Гадина! Ты ведешь себя как истеричка! Каждый мужик гуляет, но ты слишком тупая, чтобы это принять и вести себя как нормальная женщина! — он продолжал орать, но мне было уже всё равно.

Я захлопнула дверь, отсекая его бессильную брань, ощущая настоящий подъем. Его трепыхания словно заряжали меня еще большей энергией. Я достала телефон. Еще одна запись для адвоката, которую я тут же переслала в облако для Титова.

«Там скоро память закончится!» — с иронией подумала я.

Лев Игоревич уже ждал меня у входа в следственный комитет.

— Здравствуйте, Ксения Юрьевна, — он приободряюще улыбнулся, — Не волнуйтесь, вы не будете ни с кем говорить кроме Волынова. Он запишет ваши показания, передадим ему имеющиеся у нас доказательства и все.

Я кивнула и смело шагнула в обитель правосудия.

В здании следственного комитета было прохладно и пахло казенной бумагой.

Волынов встретил нас в небольшом кабинете, заставленном стеллажами с пухлыми папками.

— Присаживайтесь, Ксения Юрьевна, — он указал на стул напротив своего стола и включил диктофон. — Рассказывайте. Нам важно зафиксировать хронологию. Когда началась история с вашим лечением и кто был его инициатором?

Я глубоко вздохнула, чувствуя рядом поддержку Титова.

— Свекровь и муж настаивали на рождении ребенка и когда у нас не получилось, они предложили ЭКО. Клинику искала свекровь. Где-то неделю назад она сообщила, что нашла отличного врача. Кривошеева. Муж, Сергей, активно ей поддакивал. Свекровь сама записала меня на прием.

— Как именно он проходил? — Волынов заскрипел ручкой по бумаге. — Доктор проводил обследование, назначал анализы?

— Нет, он смотрел мои предыдущие обследования — я горько усмехнулась.

— У нас есть запись первого приема, — вмешался Титов, защищая меня от необходимости переживать этот момент заново.

Он достал планшет и отдал его следователю.

— Вот, посмотрите этот фрагмент. Это запись из кабинета Кривошеева.

Волынов начал просматривать видео, которое я записала, периодически останавливал запись и задавал уточняющие вопросы. Потом на стол следователя легли, подготовленные нами, распечатки переписок Сергея и его любовницы, о том, что его мама нашла нужного врача. Далее были аудиозаписи телефонных разговоров, где Сергей расспрашивал меня о том, как я сходила в больницу.

— Что ж, Ксения Юрьевна, — сказал следователь, когда изучил предоставленные материалы. — Ваших показаний и этих материалов более чем достаточно. Спасибо за смелость. Мы вас больше не задерживаем, Лев Игоревич останется для оформления протоколов выемки.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как с плеч свалилась огромная бетонная плита. Но стоило мне сделать шаг по коридору, как я увидела её.

Галина Викторовна сидела у кабинета и видимо ждала своей очереди. Всегда безупречная, сегодня она выглядела жалко. Дорогая укладка растрепалась, на щеках были грязные разводы от туши, а холеные руки судорожно сжимали платок, которым она утирала слезы. Увидев меня, она подскочила, и в её глазах вспыхнула чистая, концентрированная ненависть.

— Ксения, что ты творишь⁈ — прошипела она, когда я поравнялась с ней. — Собственную семью под уголовку подводишь? Ты хоть понимаешь, что Сергей тебе этого никогда не простит? Он тебя уничтожит! Дрянь неблагодарная! Мы для тебя столько сделали, а ты смеешь на нас наговаривать⁉

Я остановилась и внимательно посмотрела на неё, неожиданно отметив, что она здесь одна. Сергей, который еще утром орал у моего подъезда о своей власти и праве «отсудить всё», не пришел поддержать мать в этот тяжелый момент её жизни. Струсил? Или ему было просто все равно и он решил, что это его не касается? В этом был весь Сергей. Он герой только тогда, когда расхваливает себя и устраивает показуху.

— Галина Викторовна, — тихо, но твердо сказала я. — «Семья» закончилась в тот момент, когда вы решили направить меня в этому… Да его даже врачом язык не повернется назвать… Знаете, вы поражаете своей двуличностью. А что до прощения от вашего сына… Я в нем не нуждаюсь! Как муж он оказался полным разочарованием, а судя по тому, что вы здесь одна, то и как сын он видимо не лучше!

Я не стала дожидаться ответа и пошла к выходу, чеканя шаг. За спиной раздался приглушенный всхлип, переходящий в бессильный крик, но я даже не обернулась.

Выйдя из тяжелых дверей следственного комитета, я зажмурилась от яркого солнца. Воздух здесь казался чище, чем внутри, хотя это была обычная городская улица. Лев Игоревич остался утрясать формальности, а я медленно пошла к вызванному такси.

Мой телефон завибрировал. На экране высветилось имя, которое заставило сердце пропустить удар. Роберт.

— Здравствуй, — ответила я, садясь на заднее сиденье.

— Ксения, добрый день, — его голос, как всегда, был спокойным и уверенным, но в нем проскальзывали нотки искреннего участия. — Как ты? Как всё прошло?

— Удивительно спокойно, — призналась я. — Словно я просто сдавала в архив старые документы. Теперь всё в руках следствия.

— Ты молодец. Но ты уверенна, что тебе не нужна охрана?

— Да, Роберт, — я улыбнулась, — Сергей, конечно, ничтожество, но он вряд-ли пойдет на радикальные меры. Он сейчас мечется из угла в угол, но его угрозы просто пустой звук. Думаю, что после встречи с адвокатами он поймет, что как бы он не петушился, закон не на его стороне.

— Кстати, Лев Игоревич сообщил, что встреча с Сергеем и его адвокатом в офисе будет назначена на завтра в два часа дня. Готова к этому?

— Более чем. Я хочу закончить поскорее.

— Хорошо. Помни, у тебя есть на него рычаги давления. И… Ксения? Будь безапелляционна. Он больше не имеет над вами власти.

Повесив трубку, я вспомнила наш недавний разговор с Титовым. Мы оба прекрасно понимали, что привлечь Сергея по делу Кривошеева будет сложнее, в отличие от его матери. Сергей вел себя осторожнее. Он упоминал врача лишь вскользь, отделываясь общими фразами о «заботе» и моем «здоровье». Юридически прижать его за это было трудно, если следователи не найдут что-то более весомое.

Однако это всё равно оставалось мощным рычагом давления. Сергей не знал, какими именно доказательствами мы располагаем, и сама перспектива быть втянутым в уголовное дело должна была сделать его сговорчивым. А дальше его все равно ждал срок, ведь на подходе было дело о воровстве, где Серёне уже не удастся выйти сухим из воды.

Я почувствовала, как внутри укрепляется стальной стержень. Открыв мессенджер, я набрала сообщение Сергею. Коротко. Сухо. Как приговор.

«Завтра в 14:00. Офис адвокатского бюро Титова. Будем обсуждать условия развода и раздела имущества. Твое присутствие обязательно. Либо ты подписываешь документы там, либо мы встречаемся в суде, но не факт, что это будет суд по гражданским делам. Выбор за тобой».

Ответ прилетел почти мгновенно, полный его фирменного капса и восклицательных знаков:

«ТЫ СОВСЕМ СТРАХ ПОТЕРЯЛА?!!! Я БУДУ! ПРИГОТОВЬСЯ ЗАПЛАТИТЬ ЗА КАЖДУЮ СВОЮ ВЫХОДКУ!!!»

Я просто заблокировала уведомления.