Развод. Снимая маски

Глава 23: Ветер перемен

«Мир не прост, совсем не прост

Hельзя в нём скрыться от бурь и от гроз

Hельзя в нём скрыться от зимних вьюг

И от разлук, от горьких разлук

Hо, кроме бед, непрошенных бед

Есть в мире звёзды и солнечный свет

Есть дом родной и тепло огня

И у меня, есть ты у меня…»

Л. Дербенев «Мир не прост»

Егор

С тех пор как он встретил/увидел/столкнулся/заполучил (но это не точно) его прелесть — Василину, жизнь вдруг заиграла невиданными ранее красками.

Движа стало столько, что только успевай, поворачивайся.

Ну а так как жить он хотел не «просто», а минимум — «хорошо», то обороты приходилось постоянно прибавлять.

Да и сюрпризы от Вселенной сыпались, как табак из старого дырявого мешка у бабушки в деревне, когда они с ней в его беспроблемном, босоногом детстве посыпали пионы по весне от муравьев — тонкой струйкой, но непрерывно.

Вот и сейчас: зацеловав и затискав свою восхитительную женщину, настроив правильным образом ее руководство, он спокойно ехал на основное место работы. Было там кое-что срочно, да.

Не доехал примерно пару кварталов.

Брейн позвонил, хотя повода-то и не было. Они же все согласовали?

— У Василины в саду покалечилась младшая дочь. Поехали в «травму».

Охренеть.

Нет, ну, что бл* такое началось-то?

Конечно, ни на какую работу он не поехал. Рыкнул:

— Куда конкретно?

Получил сообщением адрес и помчал.

Впервые в жизни ввалился в травмпункт на таких нервах. И ведь толком не мог объяснить девочкам на ресепшен, чего случилось и кого он ищет. Но они привычные оказались. С пятого на десятое, выцепили из его сумбурной речи фамилию Василины, что-то пошуршали в компьютере и послали:

— Идите, нервный папочка, первый этаж направо, 107 кабинет. Напротив рентгена.

И он пошел.

Неожиданно ощущая себя, ну, не так.

Сидел перед кабинетом дежурного травматолога, где над дверью горела красная лампа, и думал: дети, у его женщины есть дети. И это не медаль, не кубок за стеклом: поставил и стоит себе. Нет. Эти создания же налагают некие ограничения, преподносят, вот, сюрпризы. И вообще…

Насколько он был прав, ощутил, когда распахнулась дверь, и его прекраснейшая Линочка, нервная, бледная, с горящими недовольством глазами, вышла в коридор с дочерью на руках. Девочка была достаточно большая, но вот нога в гипсе как бы намекала.

— Лин, давай мне ребенка. Еще ты тяжести не таскала, — подскочил мгновенно, потому что желание как-то помочь и утешить его прелесть накрыло сразу.

Его звезда пребывала в шоке, не иначе, потому что только молча открыла ротик, потом закрыла и вручила ему «приз».

— Привет! — криво улыбнулся заплаканной девочке.

Обернулся к ее восхитительной матери и спокойно скомандовал:

— Машина рядом, идемте.

Ведь ясно, что рулить придется пока ему. Да и кто тут мужик, в конце концов?

— Подожди, Егор… — ну, это же Василина?

Нет, чтобы согласиться и послушаться, правда же? Просто не будет. Да и хорошо.

От простых, одноклеточных дур он порядком устал, а тут — ежедневная феерия.

И несмотря на увесистую ношу в руках, все равно, оттого что Лина рядом, от ее тепла и аромата — ведет. И прилично.

— Все потом, милая. По дороге обсудим, — пошел на выход, с удовольствием слушая, как стучат сзади ее каблучки.

Исключительно благодаря тому, что рядом с клиникой был автомагазинчик, где он быстро приобрел бустер, они нормально устроились в машине и поехали.

Домой. К Лине.

— Скажи мне точный адрес для доставки. Сейчас ужин привезут, — озадачил свою нервную и хмурую женщину, которая косилась на него недоверчиво.

Да, она же несколько раз открывала рот, собираясь высказаться, но оглядывалась на спокойно сидящую на заднем сидении дочь и молчала. Ведь еле уговорил саму тревожную мать сесть впереди:

— Как раз тихонько поделишься подробностями и обрисуешь перспективы, пока едем.

— Да чего уж там. Нашего травматолога не было, а дежурному я не очень доверяю: слишком уж молодой и какой-то нервный. Так что, для меня диагноз под вопросом. Пока неделю в гипсе, потом запишусь и сходим к нашему врачу. Может, что поменяется, — выдохнула, устало откинув голову на спинку сидения Василина.

Так, ну это значит она минимум неделю на больничном.

— Не волнуйся за Акт. Коллеги твои что-нибудь уж за неделю подготовят. Если будет глухо, я Брейну позвоню, чтобы он их пошевелил, — успокоить надо сразу.

В конце концов, в Акте там ну, фигня же осталась. При желании «Надзора», снимается за раз при полном комплекте подтверждающих документов.

Лина скрипнула зубами.

На светофоре взял за руку, чуть погладил прохладную ладошку большим пальцем, сжал. А потом не удержался: поднес к губам.

Ну, как с ней рядом иначе?

— Дядя Егор, а ты кто? — ага, вот и недремлющее око.

— А ты? — улыбнулся мелкой в зеркало заднего вида.

— Я — Оля, ну и?

Дивно.

Никогда он с детьми не контачил, а зря. Видно, что много потерял.

— Я — Егор, коллега твоей мамы, но в первую очередь — ее друг.

Ох, как скривилась его девочка. Занятно. Сейчас еще шипеть начнет.

— Егор Андреевич…

Да-да, вот оно, его любимое.

— Ли-и-ин, ну, чего ты опять? Вся официальщина осталась на работе, милая. Скажи, что-то я сразу не спросил, у вас ни у кого нет никакой пищевой аллергии?

Это он протупил, конечно.

— Только на шоколад и цитрусовые при неумеренном потреблении, — буркнула Василина и блеснула глазами недобро.

Ну, при дочери ругаться она не станет, а там он что-нибудь придумает.

Припарковался у подъезда одновременно с мальчиком из доставки. Удачно.

Помог Лине выбраться из машины, подхватил Ольгу на руки:

— Показывай нам дорогу, Оль. Ты высоко сидишь, далеко глядишь…

— Все вижу. Вон Аня со Светой идут из школы, — захохотала и запрыгала у него на руках эта радость.

Оп-па. Три дочери. Круто.

Подождали встревоженных девочек. Пока поднимались на лифте, Ольга с высоты своего положения просветила сестер:

— Это дядя Егор, мамин друг. Он нас из больницы забрал. И вон у мамы всякие вкусности, да же?

Старшие вели себя настороженно, постоянно косились на мать, которая улыбалась, настолько скрипя зубами, что лучше бы ругалась.

— Так, сначала мыть руки, потом за стол. Командуй, — сбросив обувь, передал бразды правления Лине, чтобы хоть чуть-чуть снизить концентрацию напряженности и негатива в воздухе.

И понеслось.

Да, он попал в совершенно незнакомую атмосферу. В абсолютно неизведанный мир семьи с тремя дочерями, но в итоге вечер прошел неплохо.

Его даже пригласили за стол, что было серьезным достижением и реальным шагом навстречу.

Лина вела себя вежливо и в меру доброжелательно. Даже спросила, какой чай ему заварить. И ведь нашла у себя улун, еще и именно такой, как он любит.

Да, кроме младшей, остальные дети не сильно радовались незваному гостю и новому элементу за столом, поэтому не рвались общаться. Но Оля трещала без умолку, делясь впечатлениями от травмы, гипса, поездки, пюре и блинов, которые лопала с огромным удовольствием, так что в тишине поесть не вышло.

Удивительно, в доме его родителей всегда был строгий запрет детям открывать рот во время еды.

«Когда я ем…» и все такое. Разговаривали только взрослые, да и те не особо содержательно: передай, поставь, держи. И все.

А тут так, живенько. Вроде как даже прошедший день в весьма эмоциональных междометиях обсудили.

Занятно.

Когда Лина пошла его провожать, в темноте коридора прижал ее к себе, не удержался. Какая же она теплая и нежная. Коротко, отрывисто поцеловал и шепнул:

— За работу не переживай. Если что-то нужно — пиши, звони в любое время. Девочкам передай спокойной ночи.

И ушел, точно зная, что вернется сюда.

Завтра.

Обязательно.