Развод. Снимая маски

Глава 34: Мир на ладонях

«А я верю, что всё ещё только в начале,

Едва зазвучали на ярмарку, эх, бубенцы.

Вся даль впереди, а её не пройти без печали,

Но сколь ни живешь ты, а для жизни мы всё же юнцы…»

А. Шаганов «А заря-заря»

Как многоопытная многодетная мать, я упала спать.

Так и быть, Власову выделила краешек дивана. Что с ним делать? Не выгонять же?

Мы замечательно продрыхли в обнимку целых четыре часа. Давно я так хорошо не высыпалась, честно.

Егор — теплый, устойчивый и вкусно пахнет. Зарылась в него и отрубилась до самого звонка матушки:

— Васенька, мы допиваем чаек и выдвигаемся до дому. Часа через пол будем.

Вот спасибо, что предупредила.

Ну а дальше был натуральный сюр: дети с мамой принесли нам еды из ресторана, где трапезничали. А потом, пока мы с Егором жевали удон с курицей и не жужжали, эти милые ведьмочки под предводительством Верховной, нас удивили еще раз:

— Мы тут договорились, — начала Оля.

— У нас будет вечеринка, — подхватила Светик.

Анна уточнила:

— Пижамная!

Ну а матушка добила:

— Для тех, кому до пятнадцати и за шестьдесят.

Как я обалдела — не пересказать.

А Егор ржал! Вот как конь, ежики-корежики!

И девчонки смеялись вместе с ним. Да даже мама улыбалась.

А как только все это веселье стихло, Верховная ведьма стихийно собравшегося Шабаша повелела:

— Поэтому вы двое — свободны. В смысле, собирайтесь и проваливайте!

Нет, это натуральный день сюрпризов! Это, вообще, что такое?

Пока я негодовала, Егор быстро подхватился, организовался и меня тоже поторопил. Пошушукался с девчонками, перемигнулся с матушкой и заявил:

— Лина, милая, у тебя десять минут собраться, пока я закажу девочкам для вечеринки вкусняшек.

И я вот такая, обалдевшая, пошла хотя бы одеться, пока они там препирались на предмет, что лучше: пицца или наггетсы с картошкой фри.

Но я гордо (и быстро) удалилась с места эпической битвы, постановив для себя: бабушка заварила эту кашу, бабушка пусть и расхлебывает. Да.

Егор-то хитрый — он мнение большинства учитывает, а девчонкам договориться между собой еще сложно. Вот он тихо свои идеи о морковных и яблочных палочках и продвигает, пока эти лопушки ушами хлопают.

А потом вдруг мы оказались за дверями дома с сумкой в руках.

И это было так невероятно, так остро, так будоражаще.

Я не помню ничего подобного в своей жизни вообще.

И в ушах все звучит мамино:

— Ва-а-ась, позволь себе радость. У тебя сейчас глаза сияют.

— Мам, он, ну, ты понимаешь, все так сложно…

— Милая, ты светишься рядом с ним. Пусть недолго, но ты вдохнешь счастья, почувствуешь себя нужной и важной, — мудрость матушки меня порой поражает.

Но тут такое дело:

— Мам, страшно.

— Конечно, моя радость. Неведомое всегда страшно. Егор — хороший мальчик. Трудный, сложный, недолюбленный. Но хороший.

Бурчу, как старая бабка:

— У тебя все — хорошие мальчики. Откуда только столько сволочи берется?

Мама смеется:

— Из неправильно воспитанных хороших мальчиков! Иди Васенька, получи свой кусочек удовольствия от мирового пирога счастья!

И я пошла.

Взяла Егора за руку, спокойно отдала ему сумку, села в машину и не выступала, не возражала. Просто, вела себя так, будто мне лет двадцать, а впереди — долгая и счастливая жизнь.

Что же, ночь, которую я представляла полной кипящих страстей и собиралась провести в постели Егора, внезапно оказалась… удивительной.

Сотканной из простых волшебных вещей.

Невероятной.

Мы отъехали от моего дома и на ближайшей заправке купили булочек с кофе. И покатились…

Сначала промчались по КАД вокруг города. Дважды.

Потому что в первый заезд Егор Андреевич явил миру лихую, молодецкую, столичную удаль, выжал из своей ласточки почти двести кэмэ… и собрал все камеры, да. Умник.

А во второй раз мы катились неспешно и поэтому успели обсудить окрестности, ну, так, не все.

Вроде как:

— О, «Кукуруза», Кронштадт, порт, ой, Петергоф, ох, это что?

Посмеялись, но уже:

— Ух ты, вертолет! О, вон съезд на Москву. Гляди, ТЭЦ! Вах! Какой мост! Ого, заправка, так, здесь чуть постоим. Смотри! Ну, в Выборг не сегодня. Ё! Опять «Кукуруза»!

Еще посмеялись и вышли на дамбе около Кронштадта, полюбоваться заливом, закатом и островами.

Обнимались и пили кофе на ветру.

Целовались и смеялись.

Просто так. Ни о чем.

Потом пронеслись по ЗСД туда и обратно.

Чтобы было.

В процессе решили, что нам любопытно разглядеть поближе «Кукурузину» и «Газпром Арену». Для этих целей припарковались и выбрались на променад.

А потом, обнявшись, гуляли сухой, теплой и, неожиданно, безветренной октябрьской ночью вокруг отлично подсвеченных огромных сооружений, уже оставивших след в истории города двадцать первого века.

— Летом надо обязательно девчонок в «Диво-Остров» сводить будет, — шептал мне в макушку Егор, когда мы любовались видом на Крестовский остров со стороны Васильевского. А я ежилась, отмахивалась и пугала наивного столичного юношу:

— Ни за что! Я знаю мужика, который отвечал за установку всех этих аттракционов. Ноги моей там не будет. Столько песка, сколько оттуда уперли, не говоря уже про бетон, ты вообще не в состоянии представить. Ну его на фиг.

— Не гневайся, моя богиня. Ну, не хочешь в парк, тогда, давайте катер возьмем и с воды на всю питерскую красоту посмотрим, а?

Звучало заманчиво, я согласно кивала, потому как до сих пор только Анечка каталась со мной по рекам и каналам на экскурсии десять лет назад. Мероприятие было организовано от профсоюза с моей работы, Виктор поехать не смог, но мы с дочерью отлично провели время.

А вот младшие на лодках, катерах, да даже на «Метеоре» в Петергоф не ездили. Как-то не сложилось.

— Глупости и пустая трата денег, — такова была официальная позиция их отца.

А тут вдруг — прогулка на катере! Шикарно.

Пусть в груди ноет, потому что до лета уж больно далеко, но звучит все равно прекрасно.

Как велела мама? Будем наслаждаться тем, что есть.

И это было совершенно несложно.

Мы пили кофе и фруктовый чай, гуляли, болтали, смеялись, целовались. Замирали, любуясь красотой подсветки или силуэтами окружающих грандиозных сооружений. Рука в руке, периодически прижимаясь друг к другу, сияя взглядами и хихикая, как дети.

Мы были счастливы в этот момент.

Я вдруг почувствовала себя молодой, легкой, свободной. Такой, какой я никогда не была с Виктором. Да я даже в штормовых и лихорадочных отношениях со Звягинцевым такой не была.

Удивительно. Странно. Невозможно.

Но так было.

И в очередной раз замерев в объятьях Егора, глядя на сияющую огнями «Кукурузу», я сказала себе:

— Вася, как бы там дальше не повернулось — эту ночь и воспоминания у тебя никто не в силах отнять. Впитай их. Сохрани на будущее. Потому что это невероятно!

— Ты прекрасна, моя богиня! Шикарна, восхитительна. Нет другой такой. Обожаю тебя, Лина, — шептал мне тот, кто без разрешения ворвался в мою разрушенную жизнь, согрел, подарил надежду, мечту…

И я была бесконечно ему за это благодарна.

Что бы там впереди нас ни ждало.