Развод. Снимая маски

Глава 36: Необходимое и достаточное

«Не утешайте меня, мне слова не нужны,

Мне б отыскать тот ручей у янтарной сосны,

Вдруг сквозь туман там краснеет кусочек огня,

Вдруг у огня ожидают, представьте, меня!»

Ю. Визбор «Милая моя»

Егор

Примчавшись как идиот к Лине ночью и оказавшись буквально в стране чудес, там, где сбываются мечты, а потом познакомившись с ее матерью, понял — это всё окончательно и бесповоротно.

Она мне нужна.

Они мне нужны.

Плевать я хотел на прошлое: хоть мое, хоть ее. У нас должно быть общее будущее.

И совершенно сумасшедшая, бросающая в дрожь, ночь с субботы на воскресенье, которую мы провели гуляя по городу, мне кажется, обнулила весь мой прошлый опыт отношений и подарила чёткое понимание:

— Эта женщина — моя, и я хочу быть только с ней. Безумно хочу.

И тут, естественно, вылезли проблемы в виде отца, с одной стороны, а с другой стороны — идиотского спора с коллегами.

Нет, ясно, что сам дурак, но делать-то что-то надо.

И как бы я ни сердился, когда в воскресенье проснулся и не обнаружил этой фантастической женщины рядом, это оказалось более чем кстати.

Почти в восемь вечера ко мне ввалился глава батиной СБ. Официально — привез на подпись документы на квартиру.

Ну а неофициально, понятно же?

С увещеваниями, угрозами, а также попытками вернуть взбрыкнувшего сына в стойло «счастливого» семейства.

— Егор, не дури. Показал характер, молоток. Отец впечатлился, мать успокоительное глушит, — усмехнулся Борис Степанович, в миру — дядя Боря-параноик, батин кореш со школы.

Устроился напротив меня за столом на кухне, налил себе из фляжки в предложенный кофе коньяка, хмыкнул:

— Где ты здесь столько бабла срубишь, чтобы жизнь свою привычную, развеселую и тусовочную ввести? Байк твой понтовый в гараже отца пылится, скучает. А девки столичные так и вовсе все глаза повыплакали в ожидании, когда ты их навестишь и осчастливишь.

Ну, такие себе аргументы. Из прошлого. Неприятного.

Удивительно, насколько это перестало иметь для меня значение.

И как быстро.

— Дядь Борь, давай так: ты мне документы передал, я тебе, где нужно подписал. На этом расстанемся, потому как все, что я родне сказал — в силе. И вообще, не лезли бы вы в Питер, — поморщился, потому что у меня самого тут связей не было от слова «совсем».

А было надо. Сильно.

Дядькин коньяк пошел через нос:

— А ты уже, что ли, в курсе, как батю твоего Аникеев послал?

О, как. Внезапно.

Вот это номер. Совершенно точно мне нужно с ним знакомиться, извиняться, а походу ещё и благодарить.

— Отец часто лезет, куда не просят, так что я не удивлен, — прикинулся валенком.

— О, там мощно было. Еще Жаров потом добавил, через своих столичных эмиссаров. Мол, руки прочь, а то можно и без них остаться. Так что твой летний загул хорош, — скупо похвалил этот хитрый хмырь.

Вот как пить дать он еще куда-то инфу сливает, потому что морда больно светящаяся, и живет не по средствам.

Но это не мои проблемы. Охота отцу жить не с теми и не так — его воля. А я для себя определился:

— Моя жизнь — это моя жизнь, и основные решения в ней буду принимать я сам. Так можешь отцу и передать.

Борис Степанович кофе допил и поморщился:

— Четко ты, конечно, от них срулил. Молоток, уважаю.

Забрал папку с документами, буркнул под нос:

— Вот и выросла заботушка.

И на этой веселой ноте, бессменный глава батюшкиной СБ меня покинул.

С одной стороны, хорошо, что ничего подозрительного в квартире он не обнаружил, а с другой, когда Лина спала здесь — было настолько офигенно. Нужно не только повторять почаще, а вообще ввести за правило.

А для этого, ну не знаю, не цветы же сюда покупать с пирожными?

Уже ложился спать, как меня вдруг торкнуло: вспомнил одного приятеля столичного. Тот, когда помешался конкретно, вплоть до женитьбы, то, чтобы показать серьезность намерений своей строптивой невесте, заказывал для них парные банные халаты с надписью: «Король» и «Королева».

Это всё туфта, а вот «Лина — моя богиня!», будет офигенно на ней смотреться.

Примчав в понедельник в Кингисепп, понял, что легко не будет.

И чтобы сдержать слово, данное самой важной женщине, и не вылезти в Акте на охрененное количество замечаний, придётся сильно напрячься.

Причём всем.

А к вечеру осознал простую истину: ещё день без неё не протяну. Имею все шансы загреметь за решетку за массовое убийство с особой жестокостью, потому как коллеги, что мои, что Василины Васильевны, бесили своей медлительностью. Да и вообще, всем раздражали.

Поэтому, недолго думая, прыгнул в машину и погнал обратно.

Ася Игоревна — святая женщина, мировая тётка. Офигеть просто, как моей Лине с матерью повезло. Ну и мне тоже.

Эти ночи в обнимку с обожаемой женщиной, натурально, давали силы вывезти всю идиотскую проверку, которая, чем глубже, тем страшнее показывала результаты.

Но то, как на меня действовала Лина, заставило задуматься о важном.

Допустим, в истории с батей на территории Петербурга более-менее вывозима, тут главное — в Москву не соваться.

Да и вообще, надо будет кое с кем перетереть этот вопрос и, возможно, его вовсе закрыть, если звезды встанут правильно.

А вот момент завершения спора подходит, и что тут делать просто непонятно.

Вот бы, бл*, Василина уволилось. Отлично вышло бы.

В шутку предложил драгоценной по дороге в Кингисепп в четверг утром:

— Чего ты с ними мучаешься, с этими непроходимыми идиотами? Тут так, навскидку, уволиться пора было лет пять назад.

Лина хмыкнула:

— Кушать надо три раза в день, а ещё у меня три девицы подрастают. Алиментов от бывшего хватает только на их образование, а вся остальная радость, извините, за счёт, как ты говоришь, вот этих идиотов. И моих нервов.

— Да, к вопросу про алименты. Можно же по суду потребовать больше, если у него своя фирма? — хорошо бы вопрос провентилировать. Так-то денег хватит покупать девочкам, все, что им нужно, но почему этот типа отец должен увиливать от своих обязанностей?

— Да ну его к лешему. И так будем из-за наследства судиться, — малышка звучала так устало, что я притормозил, прихватил прохладную ладошку, поцеловал пальчики и устроил у себя на колене.

Пусть греется.

— И что там за наследство всплыло? — уточнил мимоходом, выруливая вновь на трассу.

Так как руку я обратно Василине не вернул, то она поерзала на сидении, устраиваясь поудобнее, и пояснила:

— Его отец почти все свое имущество завещал нам с девочками, а Виктору только старую дачу. Тот, конечно, против такого расклада. Вот, сказал — в суде будем делить. Так меня достал еще во время развода, что сил никаких нет.

Вот же бывший — скотина.

Погладил нежную кожу:

— Решим все, милая. Не тревожься, найду адвоката, и тебе не нужно будет заниматься этим самой.

Василина засмеялась тихо, а у меня весь затылок дыбом. Вот, хоть тормози и целуй эту сладкую женщину. Пару часов.

— Да есть у меня адвокат. От Аникеевых.

О, тонкий момент. Обсуждать не сейчас, точно.

— И об этом тоже надо будет поговорить, моя бесценная. Но позже. Приехали, надевай маску холодной стервы и вперед. Здесь такая жопа в документах, что либо вы решите этот вопрос сегодня, либо завтра будет двенадцать замечаний, милая.

Из машины Василина Васильевна выбралась натуральной фурией, и перепало как раз местной службе эксплуатации, так сказать, принимающей стороне. И за дело, в принципе.

Кто удивлен, что к обеду большая часть проблем была решена? Правда, малышка чуть не сорвала голос, а я, грешным делом, стал записывать за ней изящные обороты про «безголовых, умственно отсталых жертв трудного детства, беспутной юности и не первой свежести», «инвалидов тяжелого физического и умственного безделья», «тупиковой ветви развития и ошибок теории Дарвина». Было очень мило, да.

Уволок эту блистательную мегеру на обед под восторженные, но беззвучные аплодисменты. Оказался прямо героем дня.

Да-да, моя красавица и тут меня удивила: в Питер, видите ли, надо вечером.

Ну, домой так домой, что?

И не надо песен про подкаблучника. Уважать решения своей женщины — это про другое. Ну и радовать ее тоже приятно, да.

Тем более, она так благодарит, что на обратном пути пришлось немного в лесочке задержаться.

А там пятница с ее традиционными сюрпризами, да.