Развод. Снимая маски

Глава 32: Пятница — как много в этом слове

— Ты в пятницу вечером во сколько освободишься?

— В пятницу вечером я освобожусь в понедельник утром.

Из Сети и жизни

Василина

Рабочее утро пятницы сразу скажем, вежливо опустив многоэтажные матерные конструкции, — задалось.

Когда я собиралась на плановый селектор перед грядущей выездной проверкой «Надзора» в Кингисеппе, мне внезапно позвонила Норникель.

Откровенно говоря, удивилась.

С мамой своей я ещё не созванивалась, чтобы обсудить план и перспективы, поэтому доложить Женечке мне было пока нечего.

Но и не пришлось.

Подружка так ржала в трубку, что с трудом выдавила из себя положенные приветствия.

Так как филиалы и совещание ждать не будут, то я очень хотела побыстрее выяснить у Жени: что случилось, да распрощаться до лучших времён.

Но не тут-то было.

— Василина Васильевна, дорогая, ты не поверишь. Такого в нашей истории ещё не было. Прикинь, моему мужу только что доброжелатель прислал компромат на гуляющую от него жену. И настоятельно велел навести порядок в семействе.

Я так охренела, что даже сказать ничего не могла. Потому как, на мой взгляд, Женька слишком бодра и весела была для гулящей жены.

— Угадай, дорогая, кого мы с Пашей с удивлением узнали на фотографии?

— Ну, слушай, вариантов у меня нет, поэтому я сдаюсь сразу, — пробормотала, собирая таблицы со статистикой и замечаниями с собой.

А подружка все хихикала:

— Вот зря, милая. Именно ты и отхватила суперприз.

Это было что-то за гранью добра и зла, и моей обычной реальности, поэтому я потрясла головой, посмотрела внимательно на телефон, почистила на всякий случай ухо.

— Жень, давай по нормальному, а? Что-то с утра плохо соображаю. Да меня ещё поджимает селектор. Ты же знаешь, опоздаю — опять воплей будет выше крыши.

— Ладно, милая, наслаждайся. Брошу в тебя сейчас фоточкой. Выползешь с селектора — набирай. Обсудим.

И прислала-таки фото.

Вот зачем я полезла его смотреть на бегу?

Как я не переломала ноги, чуть не навернувшись с лестницы, по которой неслась с седьмого этажа, где располагался мой кабинет, на четвёртый, где у нас была селекторная — одному богу известно.

А потом я сидела за большим овальным столом с микрофонами для участников вместе с коллегами из аппарата управления и старалась изо всех сил удержать лицо. И, возможно, хоть чуточку понять из того, что говорилось на совещании.

А перед глазами стояла достаточно хорошего качества фотография, где Власов Егор Андреевич в элегантном костюме и золотой маске прижал к мраморной колонне с совершенно очевидными намерениями изумительную красотку с высокой прической и в шикарном платье. Ну и в маске, само собой.

Большая часть совещания прошла мимо меня.

Но потом я вспомнила, зачем, собственно, сюда притащилась, и что в понедельник стартует-таки выездная проверка в Кингисеппе.

А перед началом работы строительной инспекции уважаемые коллеги на местах обычно отчитывались о мероприятиях, которые ими были осуществлены для того, чтобы проверка прошла успешно.

Раз к началу селектора, когда выступали коллеги из службы строительного контроля Кингисеппского филиала, я опоздала, то, чтобы хоть как-то успеть разобраться в состоянии дел, запросила перечень разрешительной и исполнительной документации, которую они будут представлять «Надзору» во время проверки.

Собственно, тут сюрприз и крылся — перечня просто не было.

Мощно обалдели все: и руководство, и коллеги «на земле».

Но и что с того?

Надо было как-то выгребать.

Естественно, отбросив сторону желание орать матом, топать ногами и кричать: «Доколе? А как так вышло? Почему бл*?», — ломанулась исправлять ситуацию.

Конечно, все заинтересованные и вовлеченные коллеги, подбадриваемые моим добрым, но не всегда цензурным словом, положили весь пятничный рабочий день на то, чтобы подготовить и перечень, и документы согласно него.

А я, в перерывах между контрольными созвонами, успела набрать матушку:

— Васенька, ты не волнуйся так. Я уже на вокзале. Завтра буду у вас. Потусим немножко с девчонками, пока они доучиваются. Мы с Оленькой на неделе сходим в зоопарк, в театр, да ещё в этнографический музей собирались сколько лет. Потом я ей «Гранд макет Россия[1]» обещала показать, ну и сама посмотреть. А там, наверно, в пятницу или в субботу, как у девочек по урокам выйдет, посадишь нас на поезд. Да и поедем мы в Воронеж, на каникулы.

Планы матушки всегда поражали грандиозностью и внезапностью, но, откровенно говоря, сейчас возражений не имела:

— Мам, спасибо тебе огромное. Ты меня просто спасаешь.

— А это мелочи, Васенька. Не тревожься, встречать меня не надо. Я сама доберусь.

Святая женщина, честно.

Перекрестилась и порадовалась, что новый адрес после переезда в сентябре, ей отправила и хотя бы по этому поводу можно не заморачиваться.

Дальше, вместо обеда сварив себе литр кофе, выбежала во двор, чтобы спокойно, без лишних ушей, послушать мысли Евгении Витальевны.

Женька продолжала радостно ржать, но в этот раз информации у неё оказалось побольше. Ну, кроме шокирующего контента.

— Короче, пока ты там работу работала, спецы СБ моего мужа изо всех сил старались продемонстрировать, что они не зря хозяйский хлеб едят. Поэтому мы теперь знаем, кто интересовался вопросом, от кого и зачем нам свалились эти занятные «секретные материалы». Ну и мы с Пашкой, конечно, очень за тебя рады и также сильно тебя подозреваем.

Ежики-корежики, чего началось-то?

— И чего это вы меня подозреваете-то? В чем?

Женечка зазвучала очень вкрадчиво:

— Ну, я правильно понимаю, что большую часть твоего свободного от работы и детей времени, занимает теперь тот фактурный мужик с фотки?

Хмыкнула, отпила кофейку, но отпираться же бессмысленно:

— Как бы да, но это вышло случайно. То есть, в золотых масках мы разбежались и не предполагали никогда больше встречаться.

— А-ха-ха-ха, — закатилась смехом-колокольчиком Женечка и добавила, — Судьба — знатная шутница. Значит, ты в курсе, что этот твой простой «принц в маске» — наследник одной приличной московской строительной корпорации, Власов Егор Андреевич?

— Я тебе больше скажу, он ещё и ревизор столичного управления «Надзора», прибывший в наше заболоченное захолустье с ответственной миссией и устроивший мне такую нервотрепку в Волхове, что мама-дорогая.

Выдохнула сквозь зубы, вспомнив, как занятно у нас с Егором все начиналось. Глотнула кофе, немного подышала, чтобы успокоиться.

Норникель затихла на мгновение, а потом уточнила:

— Вот это поворот. Но, судя по тому, что нынче он ужом вьется вокруг тебя, как ручной, ты нашла на него управу?

Хотелось плакать, от осознания бесперспективности всего этого, горящего, маетного и такого острого, что сейчас происходило между нами с Егором, но делать так было категорически нельзя. Женьке опасно давать повод устроить мое счастье на свой лад.

Поэтому я была максимально корректна и сдержана:

— Скорее, позволила себе маленький внеплановой загул. Который прекратится сразу же, как Егор Андреевич завершит свою миссию и вернётся в столицу.

— Я б на твоем месте на это сильно не рассчитывала, — фыркнуло в трубке. — Потому как по данным народа, близкого к верхушке столичного «Надзора», Власов к нам не просто с ответственной миссией, но ещё и сослан за то, что совал некоторые свои выдающиеся части туда, куда было нельзя.

Подавилась последним глотком кофе:

— Вот, ничуть не удивлена, он — такой.

Ну это, конечно, неприятно слышать, но кто я такая? Это его жизнь, и меня она не касается.

Подняла голову, осенние низкие облака предвещали мне быструю пробежку до сада под проливным дождем.

Печалька.

— Ладно, ты там держись. Наплюй на все эти столичные закидоны, наслаждайся жизнью, получай удовольствие и не забывай, что ты не только красавица, но и большая умница, — подбодрить Женя всегда готова. — И мы с Пашкой, конечно, желаем вам счастья, но считаем необходимым тебя предупредить: семейка там — говнище.

О-ля-ля.

Немножко подышала, поморгала и пробормотала:

— Ну, тут можно вспомнить старый, но до сих пор не потерявший актуальности, тост: «А нам-то что от этого?» Жень, не беспокойтесь. Все будет норм.

Евгения Витальевна мне, естественно, не поверила, но прикинулась веником:

— В общем, Василёк-Василёк-наш-любимый-цветок, ты держись. Будем рады в следующую субботу затусить в «Джаггере» и обсудить все животрепещущие девочковые новости.

На том и распрощались.

О планах я подумаю чуть позже. Не сейчас, когда башка кипит, и можно упустить важное и срочное по работе.

А пока, в завершение пятницы, приужахнувшись от свалившихся на меня новостей, перспектив, нюансов и подробностей, быстренько приняла у нашего практиканта его выводы по тому аналитическому заданию, которое когда-то сама ему придумала. Штамп поставила на отчёт о практике и отпустила с миром.

Почитаю «Отчет» на досуге, занятно, должно быть.

Потом бегло проглядела перечень и документы, которые в понедельник будут предъявлены инспекторам «Надзора», помолилась и перекрестилась.

Уходила домой злая, уставшая и с ощущением, что отсутствие перечня разрешительной и исполнительной документации на объекте — это не последний косяк у коллег «на земле».

Моя, по мнению Брейна, обостренная «трассовая интуиция» просто вопила, что с этой проверкой я хлебну лиха.

А вот как в воду глядела же.

Вечер пятницы тоже выдался напряженным.

С девчонками ходили встречать Аннушку из музыкалки, а перед этим младшие дети встретили меня вопросом:

— А где дядя Егор? А когда будет? А как же мы хотели посмотреть «Братву и кольцо»?

В голове зазвенело сильнее, глаз задергался сам и зубы почему-то заскрипели.

А еще отзвонился курьер, везущий нам ужин.

Иприт твою медь, Егор Андреевич, вот даже сам в столицу умотал, а покоя от тебя все равно нет.

И воспоминания сплошные такие, тревожащие.

Вспомнив «дядю Егора» тихим, не злым матом про себя, поглядела в мессенджер, где от него была опять простыня причитаний о том, как он скучает. И десяток обещаний вернуться при первой же возможности.

Так как я все ещё была дико зла, после общения с Норникелем, то звонить или писать Егору не стала. Слишком уж ярость у меня в ушах булькала.

Вряд ли он вернется раньше понедельника, а там полетит в Кингисепп, да и фиг бы с ним.

Успокоила, накормила и распихала по кроватям крошек, анонсировав им на утро бабушку.

Счастья было — приятно послушать.

Да и сама, чуть-чуть отметив красным завершившуюся нервную неделю, завалилась спать.

Чтобы подскочить, м-м-мать-твою-Егор-Андреевич! В четыре утра.