Развод. Снимая маски

Глава 31: Слишком много сюрпризов

«Унылая пора! очей очарованье!

Приятна мне твоя прощальная краса —

Люблю я пышное природы увяданье,

В багрец и в золото одетые леса,

В их сенях ветра шум и свежее дыханье,

И мглой волнистою покрыты небеса,

И редкий солнца луч, и первые морозы,

И отдаленные седой зимы угрозы…»

А.С. Пушкин «Осень»

— Очень, — что еще может сказать дура Вася?

Но послушать рычание и восторженные матерные междометия было приятно.

А вот потом пришлось вспомнить кто я, где и зачем.

Вселенная, вероятно, решила, что мне слишком скучно живётся, но шутка ее оказалась так себе.

Ну или, как вариант, приближался проклятый западный Хэллоуин, и всякая нечисть лезла из всех дыр. Иногда даже из давно знакомых до последней морщинки людей.

У адвоката меня ждал мощный сюрприз.

Два.

И оба с разных полюсов эмоционального спектра.

Седовласый нотариус, Береговой Александр Альбертович, как извещала табличка на двери кабинета, поведал нам (Виктору, мне и моему адвокату) дивное.

Согласно последней воле покойного, Маслова Григория Викторовича, выраженной им лично, все его движимое и недвижимое имущество распределялось следующим образом:

1. Акции ООО «ВикториЯ», находящиеся в собственности господина Маслова на момент его кончины, делятся на три равные части и переходят во временное управление Васильковой Василине Васильевне. Каждая внучка Григория Викторовича получает в свой двадцать первый день рождения в полную собственность одну треть пакета акций.

2. Содержимое сейфа номер АПУ-347 в банке «АБСОЛЮТ» переходит в собственность Масловой Анны Викторовны сразу после оглашения настоящего завещания.

3. Содержимое сейфа номер 1289 в банке «СПб-гарант» переходит в доверительное управление Васильковой Василине Васильевне для использования в интересах Масловой Светланы Викторовны сразу после оглашения настоящего завещания.

4. Средства, находящиеся на счетах и вложенные в ценные бумаги в банке «ТКФ» сразу после оглашения настоящего завещания переходят во временное управление Васильковой Василине Васильевне для использования в интересах Масловой Ольги Викторовны и становятся собственностью последней в день ее двадцатипятилетия.

5. Дом с участком, расположенный по адресу: г. Павловск, ул. Парковая, д.18 переходит в собственность Васильковой Василины Васильевны. Документы будут отправлены в «Росреестр» адвокатом Маслова Г.В. сразу после оглашения настоящего завещания.

6. Дача в пос. Вырица становится собственностью Маслова Виктора Григорьевича. Документы будут отправлены в «Росреестр» адвокатом Маслова Г.В. сразу после оглашения настоящего завещания.

Как орал Виктор, ёжики-корёжики!

Матом, витиевато, замысловато. Долго.

А перед тем как вылететь из кабинета, бросил:

— Хрен тебе, Васька! Я буду оспаривать завещание. Это все моё.

— Ну, бог в помощь, — пробормотал Александр Альбертович, задумчиво глядя вслед моему бывшему мужу.

А Федор, Женечкин адвокат, добавил:

— Вот, не зря приехал. Не волнуйтесь, Василина Васильевна, ничего у него не выйдет, а мы еще за эту суету с него и моральную компенсацию стрясём.

— Но он же на что-то рассчитывает? — зная Виктора, я была уверена, что у него есть годный план на такой случай.

Нотариус хмыкнул:

— Его путь: попытаться признать отца недееспособным и, соответственно, завещание недействительным. Но, во-первых, этой версии документа три года, а тогда Григорий Викторович был в полном душевном и физическом здравии. А во-вторых, есть дополнение от марта этого года, повторяющее волю покойного, и завизированное тремя свидетелями и справкой от психиатра, подтверждающей дееспособность господина Маслова.

А довольно улыбающийся Федор добавил:

— Так что, шансов у Виктора Григорьевича нет, но попытаться оспорить завещание он может.

— Вы, главное, сами не волнуйтесь, Василина. Гриша сильно за вас с девочками переживал, поэтому на мою поддержку можете рассчитывать всегда. Да, он еще и денег на адвоката Вам оставил. Как знал, — Александр Альбертович грустно покачал головой.

На этом и разошлись.

Береговой обещал передать все необходимые документы нотариусу по наследственным делам и, совместно с моим адвокатом, заниматься процессом вплоть до самого успешного его разрешения.

Но мужчины сразу предупредили:

— Единственное, все это будет не быстро. В лучшем случае после Нового года, но, возможно, что растянется и до марта. Главное — не переживать. Все будет для вас с дочерьми хорошо.

Вот так, изрядно охреневшая, вышла я из конторы.

Но сюрпризы этого дня продолжались: в телефоне обнаружились сообщения от матери и подружек.

Девчонки настаивали на обязательном ночном загуле в следующие выходные.

Нужно было прояснить ситуацию, поэтому набрала Женечку:

— Привет, чего вы там опять затеяли? Кстати, хотела поблагодарить вас с Пашей за Федю еще раз. И да, я все понимаю, но клуб на всю ночь? Не знаю, как вы — молодые феечки, а вот «старая мамочка» в моем лице такое не потянет.

Норникель рассыпалась хрустальным смехом:

— Васена, ты как всегда. Ну, ок, я поржала. Значит так: за Федьку не благодари. Да вообще, разуть до исподнего твоего гада Витю — святая миссия, так что пусть Федор работает.

Я перекрестилась, потому что наличие адвоката, уже выигравшего для меня дело о разводе, изрядно мою психику успокаивало.

— Дальше, мы опять день рождения Джона пропустили, поэтому, просто обязаны выбраться в «Джагер» поплясать, поорать песен и почувствовать себя молодыми и прекрасными.

Стало очень страшно, потому что с такими идеями мне летние наши загулы покажутся невинными пикниками.

Евгения Витальевна меж тем продолжала:

— Шансов съехать с темы мы тебе не дадим. У детей твоих начнутся каникулы, отправляй, давай молодежь к матери, а нам обязательно надо увидеться…

Ну, я как бы понимаю, да.

Но ведь и не отказаться, потому что матушка моя, будто вторя Женькиной идее, в своем сообщении написала: «Приеду к вам в понедельник приобщиться к культуре, да заберу потом девочек на каникулы».

Вот это вышел номер. Не ожидала от драгоценной родительницы ничего подобного.

— Жень, идею уловила. Сейчас согласую с мамой и отзвонюсь. Завтра, скорее всего.

Так и расстались. До поры.

Пока добиралась до дома, успела перечитать и переслушать (некоторое по два-три раза) все, что было в мессенджерах.

Обалдела.

Потому что Власов активно страдал по пути в столицу. Испытываемые муки он выражал посредством голосовых сообщений, где было сплошное: «Моя богиня… скучаю в разлуке… жду встречи, моя девочка… как плохо без тебя…», а также в рамках эпистолярного жанра: «Милая, выбирай, куда поедем на ноябрьские праздники, на Новый год и что будем дарить девчонкам».

Мне оставалось только дико изумляться.

Вечером, проинспектировав дела дома, выполненные всем моим колхозом и решив первоочередные задачи, списалась с мамой. Она шла на йогу, поэтому договорились пообщаться завтра до обеда.

— Ну, и Жене тогда же позвоню, — оптимистично решила наивная Василина.

Уже в ноч и телефон стал подпрыгивать в беззвучном режиме и пытаться уйти с тумбочки — звонил Егор.

— Ли-и-ина, больше без тебя никуда не поеду. Чуть не сдох, хотя только прибыл в Москву. Малышка, ты там планируй грядущие праздники. Подумайте с девочками, может нам к Деду Морозу в Устюг метнуться на ноябрьские, пока у него еще не аншлаг?

Как я удивилась — не пересказать.

— Скажи, что сам хотел в детстве… — только и сумела предположить.

Егор рассмеялся:

— Обожаю тебя, все-то ты понимаешь. Милая, подыхаю тут без тебя, просто сил ни на что нет. Сейчас только подготовлюсь к завтрашнему визиту на ковер к начальству да попробую уснуть. Но ты жди меня. Жди, малышка…

А я, уже вся розовая от его признаний и собственных воспоминаний, могла только еле слышно прошептать:

— Я жду. Береги себя… Возвращайся. Я скучаю… Мы ждем.

Ну, дура же, что с меня возьмешь?