Развод. Снимая маски

Глава 4: Никто и никогда

«Гуляй, шальная императрица!

И вся страна, которой правишь ты, берёт с тебя пример.

Легко влюбиться, императрица,

Когда так страстно бирюзовым взглядом смотрит офицер…»

И. Николаев «Императрица»

Для начала, нарядившись и намарафетившись «и в пир, и в мир и в добрые люди», по словам Ольгиной матушки, мы выпили бутылку игристого в ателье «Винтажная милота».

Потом Женечка хорошо подумала, позвонила мужу, чтобы он приехал забрать от ателье ее машину, и достала из багажника еще две бутылки. Открыв которые мы, уже изрядно веселые, отправились в ресторан-клуб на Московском проспекте.

Там мы сначала вели себя, как очень приличные люди: поужинали, мирно беседуя и обсуждая посетителей исключительно шепотом. Но потом Ольга возмутилась тем, какой убогий репертуар и ужасный голос у местной певицы, а на неосмотрительное предложение администратора:

— Так спойте сами, покажите как надо, — Оленька, закончившая вокальное отделение училища Римского-Корсакова[1], естественно, согласилась.

И зажгла.

Пела без перерыва почти полтора часа, вспомнив весь свой репертуар от романсов до попсы, включая старый русский рок. Даже из «Битлов» и Джо Дассена кое-что исполнила специально для нас. Мы их любим.

Пела с полной отдачей, очень артистично и проникновенно, а главное, эмоционально и местами зажигательно.

Да так, что три товарища из зала передрались с администратором, за право предложить ей выступать именно в их проектах и заведениях. Администратор же, естественно, упирал на то, что это он открыл талант.

Олечка, выпив предложенное восхищенными поклонниками игристое, раздала нам оставшиеся бутылки и скомандовала:

— В караоке поедем. Я еще не напелась.

— Зато изрядно напилась, — буркнула Элка, помогая покачивающейся Олечке погрузиться в такси.

В караоке, сорвав заслуженные аплодисменты, Оля, наконец, удовлетворила свою жажду выступлений и согласилась поехать, наконец-то, нормально поплясать в приличный клуб на площади Конституции.

А там звездила уже Элка, которая не только красоту умела наводить, но и занималась в свое время эстрадными танцами.

— Расступитесь, соплюхи кривоногие, — заявила развеселая Эллочка девочкам из местного танцевального коллектива.

Влезла на барную стойку и сбацала там такой мощный сольник, что директор клуба лично снял ее оттуда и унес к себе — уговаривать поработать с его коллективом в качестве примы и хореографа.

Когда мы сунулись было спасать подружку, она хитро усмехнулась, стрельнула глазами в брутального мужика, который нес ее не напрягаясь, и махнула, чтоб свалили в туман.

Ну, выпить у нас еще было, так что мы послушались без особого сопротивления.

— Эх, наша Элка — баба-огонь, — мечтательно протянула Оля, упав на диванчик у столика. — Мы с ней пару лет назад мой развод отмечали так, что я утром проснулась со своим нынешним мужем, с которым до того момента знакома не была. А ее только вечером в Сланцах[2] нашли.

Поняв по нашим вытаращенным глазам, что фишку мы не просекли, добавила:

— Ну, в тех, что за Кингисеппом.

И вот тут мы ка-а-ак поняли…

Поржали, конечно, да позавидовали таланту.

И вот такой, усеченной компанией мы из клуба отправились в центр, гулять по набережным. Лето же и белые ночи, понимать надо.

С игристым, само собой.

А где-то в районе самой известной конной статуи основателя нашего славного города Женьку осенило:

— Ой, бл*, Васька, я ж тебе подарок твой так и не отдала.

Я уже изрядно наотдыхалась и напраздновалась, так что взяла пакет без особого восторга и энтузиазма.

Остановившись у широкого парапета, осторожно вскрыла конверт и по мере изучения содержимого так офигела, что завопила чаечкой над водами Невы:

— С ума сошла? Это же целое состояние!

Женька внезапно агрессивно мне выдала:

— Хоть раз в жизни сделай что-то для себя. Не для родни, не для детей. Для себя, Вася! Короче, знать ничего не знаю. Самолет у тебя утром. Сейчас посадим тебя на такси до дома, поедешь поспать. А утром я водителя нашего пришлю, отвезет тебя в аэропорт. Можешь вещей не брать, там все заказано в отеле.

Исключительно благодаря блуждающим в крови пузырькам игристого я рискнула и посмела принять столь дорогой подарок.

И через пятнадцать часов, в шикарном дорогущем платье, ожидавшем меня в отеле, при полной боевой раскраске «на парад» и в изящной золотой маске, я входила вместе со специально заказанным Женечкой сопровождающим в некий элитный клуб. Название клуба угадывалось легко: на вывеске красовалась та самая маска.

— Это удивительное место, прекрасная Лина. Стоит лишь надеть маску, и все двери к удовольствиям открываются. Тут нет запретов и нет принуждения, лишь то, что Вы желаете больше всего. Позвольте себе отдохнуть. Раскройте тайные желания своего тела, узнайте все грани удовольствия!

Да, реклама была что надо.

Если бы он не держал меня крепко под локоть и не налил перед выходом игристого, я бы давно сбежала.

Обратно в свой обалденный номер в отеле: валяться в ванной, пить игристое, есть клубнику, слушать романтическую музыку и рыдать от того, как все прекрасно и ужасно одновременно. Ну, наслаждалась бы по полной программе своими эксклюзивными не слишком опасными удовольствиями.

Но Женька знала меня хорошо еще со студенчества. Поэтому ко мне был приставлен этот специальный Мистер Н.

— Только не снимайте маску, — жарко выдохнул он мне в открытую беззащитную шею, и по всей спине прокатилась волна мурашек.

А пока я ежилась и удивленно крутила головой, оказавшись в большом холле, Мистер Н. прочитал мне список внутренних правил клуба, из которых я запомнила только про недопустимость снятия маски.

А потом он подал мне хрустальную шампанку и прошептал:

— Вас здесь никто не знает и больше никогда не увидит. Позвольте себе… все.

Прикоснувшись губами к моему обнаженному запястью, он поклонился и исчез среди веселящегося народа, оставив меня, замершую от ужаса, стоять статуей в огромном холле.

Увы, лишь только я поняла, что от выхода меня отделяет не такое уж большое расстояние, как заиграла музыка, распахнулись двери в центральный зал и меня понесла туда толпа перевозбужденного народа.

Шампанское пришлось выпить залпом, чтобы не облиться, да.

Потом выпила еще для храбрости, потому что на входе в зал мальчики-официанты с подносами… искушали.

А дальше все случилось как-то очень быстро и банально: я высматривала себе место, куда бы присесть, чтобы перевести дух и придумать, как отсюда свалить, а молодой мужчина, оглядываясь, вошел в зал с двумя бокалами шампанского в руках.

Мы зацепились взглядами. Вдохнули, а выдохнуть почему-то не получилось.

Ярко-синий взгляд полыхнул восторгом, мгновенно облизал меня с головы до пят, а потом обжег искренним восхищением.

Такого со мной не случалось никогда, поэтому Вася затупила, стормозила и сбежать не успела.

— Богиня! — прошептал он, вручая мне шампанку.

Так как я все еще находилась в ступоре, то только лишь кивнула. И пригубила подношение.

Вася! Где были твои мозги?

— Прекрасная незнакомка, обещаю исполнить все ваши желания и приглашаю эту ночь провести вместе в стенах этого гостеприимного клуба, — зашептал, целуя пальчики моей заледеневшей от переживаний руки.

Что делает мечтавшая сбежать Василина?

Кивает, идиотка.

Улыбается поощрительно, мурлычет:

— Вот прямо все-все-все желания?

Нет, ипотеки у меня не было, чтобы попросить ее погасить, но пришедший в голову анекдот, помог прийти в себя хоть немного. И вспомнить наставления Мистера Н.

А ведь, правда: я здесь первый и последний раз. Я свободна, еще молода, почему бы не укусить плод, столько лет бывший запретным?

Незнакомец в маске, очень похожей на мою, подхватывает меня под руку, притягивает ближе и обнимает за талию:

— Все, что пожелаешь, сладкая. Этой ночью, красивая, все для тебя.

И увлекает меня в боковой коридор, куда выходят двери приватных комнат.

А Василина решает плюнуть на воспитание, правила приличия и зажечь.

Ну, чем я хуже подружек?

Вот…

Ночь, полная огня и невероятных чувственных открытий, утром казалась невозможным сном. Увы, шикарное тело на постели рядом, украшенное изумительной татуировкой трехглавого огнедышащего дракона во всю спину, сном или миражом не было.

Стараясь дышать как можно тише и спокойнее, Золушка, сменившая Шальную Императрицу внутри Василины Васильевны, разведенной многодетной матери сорока лет и ведущего инженера отдела строительного контроля одной из госкорпораций, ме-е-едленно и ти-и-ихо выбиралась из рук офигенного парня лет на пятнадцать её моложе.

Когда свобода была уже близка, он вдруг вздрогнул и прижал меня к своему горячему телу, пробормотав:

— Сейчас, милая, я выполню все свои обещания. Сейчас…

Я так обалдела, что в панике застыла сусликом.

А когда он вновь глубоко и спокойно засопел, полюбовалась на одну драконью голову, выползшую на шею и словно следящую за моими действиями, и решила, что такие приключения слишком дорого встанут моей расшатанной психике.

Ну, пора бы и честь знать.

Не дергаясь, медленно, но верно, я все же выбралась из постели. И все время, которое я потратила на то, чтобы влезть хотя бы в платье, наплевав на остальные элементы своего вчерашнего вечернего туалета, эта огнедышащая ящерица на его плече и шее натурально за мной следила.

Жуть.

Вот так, схватив туфли и затаив дыхание от ужаса уже не Лина-Звезделина, а та самая приличная Василина свет Васильевна в утренних сумерках выскользнула из здания клуба, взяла первое попавшееся такси и помчалась в отель бормоча:

— На хрен эти приключения и новые впечатления! Вот еще! Не жили счастливо, нефиг и начинать. Сейчас умыться, собраться и домой… Меня там родная скучная работа заждалась уже.

Позже, устраиваясь в салоне самолета, призналась, что приключение вышло что надо. Никогда такого не было.

И больше точно не будет.

А парень был офигенный, да.