Развод. Снимая маски

Эпилог: Жизнь без маски

«И все разрешится, и

Сделается хорошо,

Когда языки огня

Сплетутся в пламенный узел,

Где огонь и роза — одно…»

Т.С. Эллиот «Четыре квартета»

Лина

— Нет, Виктор, эти выходные девочки никак не смогут провести с тобой. Не вопи. Мы же договаривались — созваниваться заранее. Сегодня четверг, ты бы еще в пятницу претензии предъявлял, — выдохнула устало, потому что этим летом бывший муж был просто невыносим.

Сплошные жалобы, претензии и негодование:

— Твой наглый сопляк охренел. Уйми своего мальчика. Почему мои дочери зовут меня Виктор Григорьевич? Промыла им мозги! Что будешь делать, когда пацан тебя бросит? Это же такая травма для детей…

Вот что я регулярно выслушивала от Маслова, мысленно крестилась, что хватило ума год назад с ним развестись, и молча пила горячий, травяной, успокоительный сбор.

С тех пор как бывший муж получил выволочку от Егора в мае, когда не явился на последний звонок к нашим школьницам, Виктор постоянно ныл и жаловался мне по телефону.

Да, Власов его умыл, потому что дочери теперь на любое приглашение отца хором вопили:

— Никуда мы с ним не поедем!

А «маленьким принцессам» Егор отказать не мог.

Так что, когда Маслов захотел их забрать на пару недель, а они со скандалом открестились от него, Власов разбил Виктору понтовые солнцезащитные авиаторы и чуть своротил нос.

И теперь весь этот цирк постоянно донимал меня, отвлекая от важных дел. Мы с Женечкой и Элкой замутили выставку-продажу у Эллы в салоне, в «Винтажной милоте» Ольгиной мамы и еще где-то у Женькиных знакомых в загородном клубе. Поэтому заказов у меня на украшения и забавные мелочи из холодного фарфора было валом. Только успевай делай.

А я не успевала.

Вроде и детям умудрилась нормальный график активности на лето спланировать, и мужик у меня работающий регулярно, а все равно то бывший муж с нытьем, то бывшие коллеги с просьбами «глянуть одним глазком», то вот, дочерей из столицы от бабушки Аси с дедом Валерой привез Сережа. И остался у нас.

— Я так, на пару дней перекантоваться. Чуток в себя приду от «маменькиной» активности, — заявил братишка, устраиваясь за столом и засовывая нос в мой новый заказ.

Да, черно-золотые шахматные фигуры в масках привлекали внимание, и, мне кажется, вышли шикарными. Пешки высотой с мою ладонь, офицеры — чуть выше, а королевская чета в два раза крупнее пешек. Все стилизованные под солдат времен Столетней войны с уникальными лицами, над которыми я особенно долго страдала.

— Подарок для лучшего и давнего друга, — заявил Власов и денег отвалил в два раза больше, чем я озвучила.

Вот, старалась.

— Вася, это невозможно. Ты должна повлиять на маму, — Сергей Валерьевич смотрел глазами сиротки Марыси, разве что слезой не капал.

Что-то дорогие родственники стали меня чуточку подбешивать.

— Что опять стряслось? В прошлый раз она загнала тебя в санаторий, на массаж, к стоматологу. Она заботится о твоем здоровье. Чем ты недоволен? — ясно, что сегодня ничего путного сделать уже не получится, так что я свернула основной процесс и принялась за роспись тумб, на которых стояли фигуры.

Сережа тяжело вздохнул, поглядел в окно, где девчонки прыгали на батуте и качались на качелях в своем «детском загончике», который в апреле, кажется, установил для них Егор, и начал жаловаться:

— Узнав у отца мой послужной список, мама Ася решила, что взросление без матери, проживание с вечно занятым отцом, служба в горячих точках — все вместе обязательно отрицательно сказались на моей душевной организации. И теперь мне непременно нужен курс психотерапии. А лучше два.

— Ну, здесь я с мамой согласна, в принципе. А тебе то что опять не так? Что ты как принцесса на горошине, Сереж? Все не то. Любая забота вызывает негодование?

Брат помолчал, а потом нехотя признался:

— Не привык. Кажется, что она, ну, издевается. И страшно поверить…

— Я очень тебя понимаю, — задумчиво покивала.

Потому что мне тоже было страшно.

Поверить.

Но после майских, когда Егор просто круглые сутки превращал мой мир в сказку, я поняла: больше нервы не выдержат постоянного ожидания подвоха.

Поэтому однажды, теплой июньской ночью, когда изрядно утомившийся Егор спал без сил, и даже драконьи морды на его спине и шее лениво щурили своим хитрые глазищи, я выбралась в сад на качели.

Разглядывая шикарное бархатное небо, украшенное бриллиантами звезд, которые сияли так же ярко, как и камушки в кольце на моем пальце, я приняла важное для себя решение.

Подумала-подумала и сказала себе:

— Вася, ты взрослая, самостоятельная женщина. Уже выполнила обязательную программу: образование, карьера, дети. Ты — молодец. Сейчас, наконец-то, можешь позволить себе быть счастливой. Ты любишь этого чудесного мальчика? Люби. Не отравляй свое прекрасное чувство сомнениями. А если вдруг? Ты справишься. Потому что Егор — это выбор взрослой, разумной женщины, чей мир не сосредоточен только на мужчине или детях. Вася, ты сама управляешь своей жизнью, и в случае чего — лишишься одной части своего счастливого настоящего, а не всего этого волшебного мира разом.

Проговорив сие революционное для себя решение, я ощутила, как внутри стало… спокойнее. И, наблюдая за собой в следующие дни, поняла, что мир мой обрел четкие уверенные линии, границы, наполнился умиротворением и радостью. Ушли в прошлое постоянная тревога и дикая спешка: напробоваться всего нового и яркого, успеть ухватить, пока есть возможность…

Я выдохнула, расслабилась, доверилась.

И это четко уловил Егор.

— М-м-м моя богиня, какая ты сегодня восхитительно влажная и сладкая, — замурчал, облизываясь.

А я, конечно, привычно, залилась краской. Он тихо хмыкнул и продолжил меня баловать всем тем, о чем раньше я даже не мечтала, потому что была точно уверена: это не для меня.

Для меня, для меня.

— Что такое у нас произошло? Ты сияешь и очень довольная всю неделю, — уточнил, час спустя, принеся мне чай в постель.

— Все хорошо. Даже, наверное, здорово. Люблю тебя, — мурлыкнула ему в губы.

Он сверкнул своими пронзительными синими глазами, ну, и чай пришлось отложить до лучших времен.

Еще через пару недель, я поняла, что отношения наши стали ближе, ярче, объемнее, и, мне показалось, крепче.

Так что я была права, когда решила рискнуть.

Поэтому теперь, опираясь на свой опыт, потрепала по взлохмаченной шевелюре нечаянного брата и посоветовала от души:

— Расслабься и получай удовольствие. Это важно — уметь доверять.

— Спасибо, — выдохнул Иволгин-младший.

И естественно, именно тогда, когда Сережка потерся лицом о мою ладонь, явился Егор.

Ох, хорошо, что мне сейчас не нужно с утра на работу рано вставать, а дочери сами в состоянии себя накормить и занять, потому как мстил мне Власов до рассвета практически.

Пока я не взмолилась:

— О, мой возлюбленный, единственный господин и повелитель! Дай поспать, а?

— А, понимаешь, наконец-то, чья ты? — фыркнул на ухо Власов, сгребая в охапку и устраивая на подушках поудобнее.

Так как меня просто вырубало, то я лишь сонно угукнула.

— И, кстати, я договорился с Асей, они с полковником поедут с девчонками на море в августе. А у нас с тобой обязательный визит. В «Золотую маску», — но я уже спала и не расслышала.

Поэтому, когда пришло время для путешествий, сильно изумилась. Потом потерла ноющую, видимо, от долгого сидения с фарфоровым заказом, спину и согласилась.

А чего? Все развлечение.

Платье выбрала в «Винтажной милоте», прическу соорудили мастерицы Эллочки, и теперь Егор мне шагу ступить не давал одной:

— Уведут мою красоту. Нет уж, любимая. Ты со мной. И пришла. И вообще.

А я, вступив в огромный шикарный приватный люкс в Клубе «Золотая маска», огляделась, сверилась с внутренним ощущением и поняла, что пора.

— Я с тобой. И пришла, и вообще.

О! Надо было фотографировать.

Власов выглядел, как вспугнутый охотником суслик: замер столбиком, глаза вытаращил, рот открыл, руки застыли на середине жеста.

— То есть, ты согласна? Значит, мы женимся?

Хихикнула и шагнула в его теплые и надежные объятья.

А потом выдохнула в губы:

— Да. Два раза.

— Малышка! Моя! Моя девочка! — восторг Егора убедил меня, что все я делаю правильно.

Он нас вытерпел уже больше полугода, ходит все время с довольной мордой, с работы несется домой, как ужаленный и, вообще, постоянно топчется где-то поблизости. Полезный, опять же.

Заслужил свою свадьбу, герой.

— Лина, любимая, вот умеешь ты делать счастливым. Одним словом просто. Спасибо, моя хорошая, — видно, что ждал, думал, желал, а теперь в восторге.

Приятно делать человека счастливым, да.

Пробежалась пальчиками по затылку, поцеловала в нос и шепнула:

— Я тут поняла: счастье — оно, как суслик. Ты его не видишь, а оно есть…

Дальше пофилософствовать не вышло. Не больно-то порассуждаешь, когда от поцелуев и ласк сносит крышу.

И только гораздо позже… откровенно говоря, уже утром, я тихо выбралась из горячих рук любимого и уползла в ванную комнату, сделать свое давно откладываемое важное дело.

Когда вышла обратно, то обнаружила, что встревоженный Егор практически караулил у двери:

— Лин, милая, что случилось? Ты в порядке?

Хмыкнула:

— Я в тревоге.

И протянула ему тест.

В этот раз я была почти уверена в результате, поэтому купила приличный: пластиковую ручку с окошком, где сейчас сиял огромный жирный «плюс», а рядом надпись: «Вы беременны».

Ну, чтобы даже до тугодумов спросонья дошло. Если только буквы не перепутает от радости.

Ой-ой-ой.

Перемудрила.

Сначала Власов выпучил глаза, потом схватил тест и заорал, затем подхватил на руки меня и унес на постель.

Уложил, вытянулся рядом, прижал к себе, в процессе осыпая поцелуями и невнятными восклицаниями.

А потом вдруг замер:

— Ты знала? Коварная моя женщина…

— Подозревала, — тихо хихикнула ему в грудь.

— Люблю тебя, единственная, моя бесценная. Моя страстная красавица. Моя богиня. Погоди, ты только поэтому согласилась замуж?

О, какие выводы занятные, однако.

— Ну, вероятно, тебе скоро станет скучно и тесно в Питере, а я хочу хоть немного побыть счастливой, — выдохнула, стараясь не всхлипнуть.

Чертовы гормоны.

Оказалась тут же уложена на спину, а мечущий яростные молнии из глаз Власов склонился как-то уж слишком низко ко мне:

— Скучно с тобой, Лина? Шутишь? Знаешь же, бесценная моя, что за тобой постоянный пригляд нужен, все время ведь то бывшие притащатся, то молодежь клинья подбивает, то еще какие смертники с цветами заявятся.

Захлопала глазами в удивлении, а Егор поцеловал коротко и прижал к себе покрепче, поглаживая по животу:

— А когда малышка подрастет, то там старшие замуж соберутся. Снова хлопот не оберешься: пока женихов проверить, потом правильно настроить родственников, да торжества закатить на уровне, пока то да се. Дел невпроворот. Некогда скучать, милая.

Я, наконец, позволила себе рассмеяться, потому что, озвучив свой главный страх, получила в ответ подробный «План мероприятий по устранению замечаний», пусть и не Строительной инспекции, но так даже лучше.

А в самом конце своего выступления любимый мужчина вновь поцеловал и сказал то, что отозвалось в душе звоном свадебных колоколов:

— Любимая моя, единственная, драгоценная Василина Васильевна, только с тобой я настоящий. Без этой осточертевшей давно «правильной, приличной, достойной» маски.

— И я, — тихо выдохнула и, наплевав на воспитание, сделала, как хотела сама.

Начала целовать его так, что в ближайшие пару часов нам точно будет не до завтрака.

А перед погружением в водоворот страсти и нежности, который с огромным удовольствием вот уже год для меня устраивал Егор, только мысль занятная промелькнула:

— Можно обрести счастье в любом возрасте. Главное — захотеть, решиться, рискнуть.

Довериться.

И снять маску.

Конец