Развод. Снимая маски

Глава 48: Предновогодняя суета и завершение года

«Нет, наверно не суждено

Так, мне проще смириться, но

Знаешь мне бы хватило силы

И сердце бы растопилось

Но кажется поздно…»

Е. Власова «Снег»

Василина

Наше возвращение, как и отъезд, прошло для города незамеченным. Да и к лучшему.

Предпраздничная суета захватила с самого выхода на перрон вокзала. Кругом были нарядные елки, снежок, сияющие лица, спешащего по своим делам народа, переливающиеся яркими красками вывески и гирлянды, а в воздухе аромат корицы, цитрусовых и глинтвейна.

И нас тоже накрыло с головой приготовлениями: мы все время куда-то спешили, бежали или ехали. И непременно опаздывали бы, если бы не Серёжа.

Милый братец активно подрабатывал у нас в качестве такси. Он преспокойно ежедневно являлся на завтрак, лопал сырники или блинчики, запивал кофе, потом, устроившись в кресле, уточнял план на день, маршрут и контрольное время. И очень часто после получения всей информации громко рявкал:

— Бегом!

Девчонки собирались в темпе вальса и в распахнутых пуховиках вываливались на улицу, со смехом грузились в машину:

— Помнишь, как Егор в Новгороде нас на соревнования с утра поднимал? Вот, очень похоже.

Света улыбалась, вспоминая о весьма успешной для нее поездке, а сестры довольно хихикали.

Всем здорово и весело. И только у меня душа болит, а сердце кровью обливается.

И ноет-ноет-ноет.

И тянет.

«Можно было послушать его…», «А вдруг ты чего не так поняла?», «Ну, бывает, что по-дурацки начинается, но потом-то было здорово?..» и прочие мысли кружились в голове надоедливой каруселью, изрядно утомляя.

Мы теперь с утра заезжали сначала отдать в сад Олечку, потом закинуть на дополнительные тренировки Свету, которой тренер и спортшкола пошли навстречу, назначив ежедневные утренние ОФП и прочее, нужное, чтобы срочно прийти в форму, да сразу после зимнего лагеря умотать на соревнования.

Оптимисты мужики, что уж?

Ну а потом начиналась цыганочка с выходом, так как Анечке для концертов нужно было не только ежедневно по три — четыре часа репетировать, но и посетить косметолога, парикмахера, визажиста, найти и приобрести два сценических костюма, подобрать к ним удобную, в меру парадную концертную обувь и ещё всякого по мелочи.

Все это вместе оказалось достаточно сложным, потому что наложилось на предновогодний ажиотаж в салонах и магазинах.

Толпа безумствовала, сметала с прилавков все подряд, не особо разбираясь: надо/не надо/по фиг берём… поэтому поиск нарядов и сопутствующего барахла для нас превратился в настоящее испытание. Это хорошо еще, что Элка нашла местечко на макияж и прическу перед обоими концертами.

Двадцать восьмого числа, в субботу и последний рабочий день уходящего года по совместительству, я отправилась к Владимиру Анатольевичу.

Этот хвост кошке надо отрубить одним ударом, и тянуть дальше уже просто некуда.

Брейн вопил и топал ногами, когда я принесла заявление на увольнение:

— Спятила? Я что зря этому наглецу морду за тебя бил? Строил его, учил уважению…

Хмыкнула:

— Это никак не связано с Власовым. Это моё решение. Личное.

Шеф недоверчиво косился на меня и продолжал давить на жалость:

— Вась-Вась, без ножа режешь. Я тут сдохну. Власов захватил «Надзор», закрутил гайки, дерет три шкуры. Послушай, ну, натурально, помрём мы без тебя, ей-ей.

Я бы повелась на это ещё полгода назад, но сейчас я так устала. Так хочу просто отдохнуть. Просто пожить.

— Владимир Анатольевич, я вас столько лет слушала. Всё. Устала. Сил нет. Хочу спокойно растить детей.

По моему лицу определив, что тут никто не кокетничает и не шутит, Брейн вздохнул:

— Ты смотри, заскучаешь — мы всегда рады.

— Всего вам хорошего. Счастливо оставаться, — взяла пакет с вещами и документами, да и ушла, сопровождаемая злобными шепотками и завистливыми взглядами бывших коллег.

Пусть им солнце светит, как заслужили.

Возвращалась впервые с работы довольной. По улице шла почти счастливой.

Заскочила по дороге в магазин: купила фарш и овощей, решила сделать болоньезе на скорую руку.

Подходя к подъезду, обнаружила неприятный сюрприз. Кого — кого, а Маслова я видеть не желала категорически.

Надо быстренько послать его к Феде, да идти домой, дети заждались.

— Привет, милая, — внезапно начал бывший муж.

— Ты меня так не пугай. Вечер, хоть и недобрый, — буркнула недовольно.

Виктор шагнул ближе, стряхнул с моего плеча снежинки:

— Вась, прости, я погорячился. Был не прав. Милая, давай начнём сначала. Сейчас как раз такое волшебное время чудес. Дай мне шанс, и ты увидишь — я всё осознал.

Охренеть.

— Не надо мне угрожать. Ты вёл себя как свинья, Витя. Я не желаю с тобой иметь ничего общего, кроме детей.

А вот тут его переключило на старую программу, очень заметно было по лицу.

— Одумайся, Васька, кому ты ещё нужна? — по мнению Виктора, это прозвучало обидно, а мне показалось — беспомощно.

— Нет, Витя. Ничего мы возвращать не будем. Ничего. Иди с богом. Пусть у тебя всё будет хорошо, но без меня. С детьми общайся, если они не против, — вздохнула тяжело, но это была моя окончательная и принципиальная позиция.

— Вот же сучка! Бабки, дом, фирму — всё захапала, а меня под зад коленом вон?

— Это ты решил, что нам нужно развестись, Витя. Уходи, не порти остатки хороших воспоминаний, — махнула рукой и прошмыгнула в подъезд вместе с соседями.

Ну бы его на фиг с такими-то идеями. Фу, как представлю — так вздрогну.

Зашла в квартиру.

Свят — свят, снова жить в холодном дне бешеной белки? Идите лесом, Виктор Григорьевич. Жуйте морковку.

— Чего он хотел? — дочери встретили меня умеренно — агрессивно.

Ясно, в окно выглядывали, караулили.

— Вернуть семью, начать сначала, — призналась честно.

Витя же сейчас им тоже начнёт петь, как нам всем было хорошо. И теперь только мое нежелание мешает восстановлению семейной системы и возвращению всеобщего благоденствия.

— Вот ещё, — фыркнула Света, злая на отца ещё со времён её дня рождения.

Аня покачала головой:

— Но ты же нет?

Выбравшись из шубы, хмыкнула:

— Я — нет. Папа против. Точно ещё явится и вас будет уговаривать на меня повлиять. Подарки притащит. Гулять поведет.

Пока старшие переглядывались с отвращением на лицах, Оля пробурчала:

— Скорее бы Егор со своей работой закончил. Нас надо спасать.

Дочери заулыбались, а я побежала в ванную комнату.

Плакать.