Развод. Снимая маски

Глава 38: Обыденное и прекрасное

«Дом стоит, свет горит,

Из окна видна даль.

Так откуда взялась печаль?

И вроде жив и здоров,

И вроде жить — не тужить.

Так откуда взялась печаль?»

В. Цой «Печаль»

Егор

Как бы ни злился на неведомо, из какой дыры взявшегося покоцанного претендента на внимание Лины, но обняв свою драгоценную женщину, выдохнул и унялся почти мгновенно. Вот такое у меня шикарное успокоительное теперь есть.

Понятное дело, что по дороге до дома обнимаю ее, в лифте прижимаюсь ближе, и мысли сворачивают не на выяснение подробностей, а на тепло наших тел и страшно соблазнительный аромат Василины. Так что посылаю дальним лесом все эти глупости по поводу еды, и мы почти что вламываемся в ванную, где, собственно, и обозначаем друг для друга: кто как и по кому скучал сегодня.

Через час выбрались на кухню, где, прижимая розовую, распаренную и довольную малышку к себе, предложил:

— Давай сейчас что-нибудь пожрать закажем да обсудим уже всякое, любопытное.

Василина усмехнулась, открывая холодильник:

— Мама тебе привет оставила. Съедобный.

— Ася Игоревна — святая женщина, — восхитился совершенно искренне. — Вырастила настоящую богиню для меня, да еще и готовит обалденно.

Устроившись рядом за столом, приступили к ужину, хотя постоянно прерывались на всякие нежности. Так-то этого сладкого зефира в моей жизни никогда и не было. Не хотелось, не тянуло, было лень, да и не для кого.

А тут перло, точно я под препаратами.

Ну и в процессе всех этих тисканий тихо выяснял важное:

— Ты чего на телефон косишься? Девочкам же рано еще?

Василина помрачнела.

— Бывший сегодня пишет целый день. Если кратко: ты никто, отдай мне дом отца, четверть акций его фирмы и разойдемся.

Вот скотина, а.

Он, вообще, мужик, отнимать у матери своих детей то, что ей оставлено, причем не им?

— А ты что? Посылай к адвокату, — поцеловал в висок, подумывая уточнить у Аникеевых после знакомства и извинений, как там процесс и не нужно ли юридическое усиление.

— Так я и делаю, но противно, обидно, да и зло берет. Ты, говорит, отцу никто! Я всегда с уважением и заботой к нему относилась, а последние полгода и вовсе именно я, а не он, за лежачим свекром ухаживала, — прелесть моя скрипела зубами и готова была начать материться.

Подумал, что сейчас самое время спросить:

— Лин, малышка, ты только не злись, но на хрена ты вообще за этого дебила вышла?

— Все мы в молодости делаем глупости, — вздохнула моя девочка. — Я вот неудачно влюбилась причем сразу и насмерть. Парень попался огонь: яркий, опасный. Это сейчас он выглядит как пугало для малышей, а в молодости был ого-го. Да еще и из всех красавиц-студенток меня выбрал: правильную, скучную, мамину, домашнюю девочку.

— Еще бы он не выбрал, ты офигенная! — скрипнул зубами, сжал незаметно кулаки.

Губа не дура у парниши. Чистые, домашние девочки при правильном подходе дивно хороши. Да и не девочки тоже.

Хмыкнул, подхватил малышку на руки и утащил на диван. Ну его, этот чай, когда тут такое.

Лина повозилась, устраиваясь у меня на руках, и забормотала в шею, будто прячась:

— Когда мне хватило ума сбежать от Звягинцева, то я очень быстро встретила Виктора и подумала, что он — спасение. Я с ним связалась, да и вообще, прожила так долго, потому что Маслов был противоположностью Лёхи: спокойный, даже флегматичный, слегка инфантильный и очень домашний. И соглашался со мной, никогда нигде не шарахался, не спорил. Мы и не ссорились с ним совсем. Бывало, что просто не разговаривали, а потом он делал вид, будто всё в порядке. И жил дальше, как ни в чем не бывало.

Тут Василина всхлипнула:

— Глупо все вышло. Но тогда мне казалось, что это безопасно и комфортно. Его родители ко мне хорошо отнеслись несмотря на то, что они местные, а я из Воронежа. И детям нашим радовались. И Виктора как будто все устраивало. А потом вот…

Прижал малышку к себе покрепче и начал мурчать всякие утешающие глупости в розовое ушко, а потом и вовсе унес ее в спальню. На хрен все эти потрясения, выяснения, если она плакать собралась.

Обнимая примерно через полчаса уснувшую Василину, подумал, какой я молодец, что допёр все же организовать охрану детям и матери моей драгоценной женщины.

Сегодня из Кингисеппа в обед звонил другу и просил профессиональный присмотр отбывшему на каникулы Шабашу:

— Беречь надо детей и тещу будущую, Лину я сам охраняю.

Кореш мой еще с песочницы заржал:

— Егерь, ты ли это? Размяк, подобрел на болотах. И что за бред: будущая теща и дети? Ты там, куда влип опять? Может, надо тебя эвакуировать? Если что, устроим без проблем во Владик перевод, только маякни. Совсем припекло, да?

Мне оставалось лишь материться. Про себя.

Потом выдохнул и спокойно уже сформулировал:

— Денег я тебе на одного тельника скинул. Выбери максимально надежного. Самое важное после бесценной своей женщины тебе доверяю. Ты меня знаешь, если что — за все спрошу.

— Оп-оп-оп. Понесло-то как. Тормози. Понял, принял. Сделаем в лучшем виде, — вот что-что, а момент друг мой давний чует хорошо.

Ну, слово он сдержал и данные охраны уже прислал. Встретят девочек на вокзале. Норм все там должно быть.

Сам я устроился рядом с Линой поудобнее, прижал ее к себе, зафыркал в макушку.

В целом день сегодня удачный вышел: Акт слепили приемлемый, да еще и на нем мой столичный куратор умудрился Московскую «крышу» Баркевича выловить. Когда к нему пришли с угрозами и намеками на мой непрофессионализм и ярко выраженное лобби, трудно же не догадаться, откуда ветер дует?

Про себя поржал, вспоминая, как армейский батин командир рычал в трубку:

— Ты там охренел? Что я теперь с этим козлом должен здесь делать?

Ну, у меня были варианты, да:

— Погодите, мне нужно пару часов. И я найду чем его прижать.

Мой самый настоящий Шеф от души выругался и благословил, в случае провала угрожая услать в Ноябрьск или еще дальше.

Да по фиг. Лину с девчонками с собой заберу, и норм мне вообще где угодно будет.

И тогда похмыкал, и сейчас, прижимая к себе нежное, теплое тело, убедился — так и есть. С ней мне везде хорошо.

А потом мои оставшиеся в столице друзья-приятели, через теорию чертовых рукопожатий, выловили неучтенную любовницу этой самой «крыши» и прислали фото.

Куратору материала хватило прижать наглую морду. И этот хмырь не только не вякнет теперь, но и Баркевича больше не прикроет, если не хочет остаться без штанов.

Когда сам — борзая лимита, но удачно женат на дочери генерала, а при этом трахаешь певичку из кабака на двадцать лет моложе, то возможны накладки.

Такие дела.

Баркевича я заткнул, Акт малышке привез приличный.

Я — красавчик, отвечаю. И везунчик, да.

Наблюдая за спящей Линой, думал, как здорово, что моя холодная, суровая воительница превращается во сне в нежную, тёплую девочку. Но одна только мысль о том, что её такой может увидеть другой, заставляла кипеть кровь от ярости.

Сцепил зубы, подышал. Не отпустило.

Поэтому не удержался — снова полез с поцелуями, а малышка в первый раз сама в ответ прижалась, положила голову на плечо и пробурчала:

— Его-о-ор, спи уже, неугомонный…

Ну, что делать?

Будем спать, раз моя женщина просит. Завтра-то у нас что-то интересное намечается.

Мы, когда с Линой в клуб идем, обязательно там что-то происходит этакое.

Посмотрим, чем удивит этот раз.