Развращенные истины

ГЛАВА 39

ТЕССА

Мы покидаем дом Элли, упаковав сумки и погрузив их в грузовик. Да, сумки. У Элли никогда не бывает только одной сумки. Полуденное солнце ярко светит над головой, а небо ясного голубого цвета — резкий контраст с тяжестью ситуации.

Она почти ничего не сказала и даже не вздрогнула, когда увидела, как мы возвращаемся из сарая — Элай держал конверт из плотной бумаги, его руки крепко сжимали его.

Это не похоже ни на что, что я когда-либо видела от нее, и я не знаю, как утешить мою подругу. Как будто она всего лишь оболочка того человека, которого я знаю, как будто ее душа была отделена от тела.

Экстренный выпуск новостей привлекает мое внимание, и я увеличиваю громкость радио.

— Полиция прибыла на место происшествия, где было обнаружено тело, предположительно Уилсона Рэндалла. Уилсон — сын местного шерифа Боба Рэндалла, который в настоящее время недоступен для комментариев. Полиция ведет расследование и планирует провести пресс-конференцию позже сегодня.

Я бросаю взгляд на Элая, прежде чем посмотреть в зеркало заднего вида, оценивая реакцию Элли.

— Что? Ч — что? Уилсон мертв? — Элли заикается, в ее голосе слышится паника. — А что с Далтоном? Где он может быть? Он придет за мной?

— Элли, ты в безопасности. Со мной ты в безопасности, — настаивает Элай, протягивая руку, чтобы погладить ее по руке для утешения. — И с Тессой. Мы не позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Слезы текут по ее лицу. — Но почему? — умоляет она. — Почему ты мне помогаешь? Было бы лучше, если бы ты ненавидел меня. За все. За то, о чем я тебе не сказала.

Элай не дрогнул. — Я никогда не смог бы возненавидеть тебя. В том, что случилось с моей сестрой, с твоей кузеной, не было твоей вины. Ты была всего лишь ребенком. Я люблю тебя, Элли. Ничто и никогда этого не изменит.

— Я тоже люблю тебя, брат, — отвечает она, тихо плача.

Мы устраиваем Элли в моей комнате для гостей. Она рядом с моей, так что я могу услышать ее, если понадоблюсь. Она забирается под одеяло, не распаковывая вещи, сворачиваясь калачиком. Я пытаюсь уговорить ее съесть что-нибудь, но она отказывается. Поэтому я оставляю бутылку воды и батончик мюсли на прикроватной тумбочке.

Я сдерживаю желание действовать импульсивно, спуститься вниз и покончить с жизнью Далтона прямо сейчас, но я знаю, что Элаю нужно, чтобы я сдерживала свои порывы. Это не обо мне и не только об Элли. У нас есть прямые доказательства, связывающие Далтона и Уилсона с исчезновением его сестры, но еще так много предстоит раскрыть.

Я нахожу Элая на диване, он разглядывает фотографии. Подойдя к буфету, я наливаю ему стакан виски, беру бутылку воды для себя и сажусь рядом со своим ноутбуком.

— Я годами ждал ответов, но теперь у меня есть только новые вопросы, — его голос срывается, наполненный отчаянием.

— Я знаю. Мы не остановимся, пока каждый злобный ублюдок не будет наказан и правосудие не восторжествует.

Он берет другую фотографию. — Эта девушка. Она исчезла в ту же ночь, что и Пейсли.

— Ты сказал, что две девушки, похожие внешне, исчезали каждый год примерно в одно и то же время. Это, должно быть, другие девушки, — я беру другую фотографию и внимательно смотрю на нее, прежде чем беру флэш-накопитель и подключаю его к своему ноутбуку. Элай наклоняется, наблюдая через мое плечо, как я открываю документы, один за другим. Некоторые из них представляют собой фотографии, другие — электронные письма и записи телефонных разговоров.

— Далтон, должно быть, собирал данные обо всех причастных. Может быть, он собирал материалы для шантажа на случай, если его причастность будет раскрыта? — предполагаю я.

— Здесь есть несколько громких имен. Врачи, юристы, генеральные директора.… Гребаный мэр? — восклицает Элай пронзительным голосом. — Черт побери.

Когда появляется следующая фотография, я замираю, и дрожь пробегает по моей спине.

— Подожди, это губернатор Хант? — спрашивает Элай напряженным тоном.

К горлу подступает желчь, и я борюсь с позывами к рвоте. Мое тело неудержимо трясется, но я не могу отвести взгляд.

Этого не произойдет.

Этого не может быть.

— Тесса? Тесса!! — в голосе Элая слышится паника.

Все, что я могу сделать, это смотреть на него, и в моем животе нарастает дурное предчувствие. Я вижу момент, когда для него все встает на свои места.

— Это он. Он тот гребаный монстр, который прикасался к тебе? Он покойник! — рычит Элай, ударяя кулаком по журнальному столику из белого дуба.

— Я могла бы это остановить. Эти девушки… это все моя вина, — бормочу я, протягивая руку к фотографиям. Ужас и понимание наваливаются на меня тяжестью.

Вскочив с дивана, я расхаживаю по комнате, проклиная себя за то, что не заметила этого раньше. Я должна была догадаться, что мой приступ не был единичным случаем. Все эти годы я думала, что была просто жертвой удобства.

Что еще я пропустила?

Элай хватает меня, удерживая на месте.

— Я не знаю, сколько раз мне нужно повторять тебе или Элли, но это не твоя вина. Эти люди действовали не в одиночку. Это продолжается уже долгое время, и мы собираемся положить этому конец, — говорит он, его голос становится громче с каждым словом.

— Нам нужно разобраться с Далтоном, — отвечаю я твердым голосом. — У нас есть от него все, что нам нужно. Пришло время ему заплатить за свои грехи, — хрипло шепчу я.

Элай замирает, его взгляд прикован ко мне. Я оборачиваюсь и вижу Элли, стоящую в дверях, ее глаза широко раскрыты от шока, лицо такое бледное, что кажется почти серым.

— Что значит «разобраться с Далтоном»? Что происходит?

— Все... - начинаю я.

— Нет. Больше никаких секретов. Больше никакой лжи. Я знала, что вы двое что-то скрываете, — все ее тело дрожит. — О боже, он здесь?

— Да, — я выпрямляюсь, беря себя в руки, и сопротивляюсь желанию вздрогнуть, когда ее глаза наполняются ужасом, а руки прикрывают рот. — Он заперт в подвале.