Серега-самовар

Глава 12

Я стоял в тени накренившейся кирпичной стены, слившись с ночным мраком настолько, что даже я сам казался себе частью ночного пейзажа. В очередной раз проверил руки-ноги — они были плотными и осязаемыми. Кожа приобрела нормальный цвет, пальцы слушались безупречно, сжимая холодную сталь автомата.

Прозрачность «ушла», осталась там, на закате, когда сила только пробуждалась, и вернётся лишь на рассвете… Ну, по крайней мере, я на это надеялся. Потерять руки и ноги сейчас, означало бы однозначную гибель. А я еще так мало фрицев отправил на тот свет.

Впереди, метров в пятидесяти, чернел склад — длинное кирпичное здание с частично выбитыми окнами и полуразрушенной крышей. Во дворе, кроме нескольких грузовиков и самого складского помещения, находилась большая «будка», изнутри которой через распахнутую дверь пробивался тусклый свет слабенькой электрической лампы.

— Девять человек, — напомнил Агу, зависнув рядом со мной. Его призрачный силуэт слегка мерцал в темноте, излучая слабый изумрудный свет, который не привлекал внимания, но позволял мне видеть его контуры. — Двое у ворот. Ещё один курит во дворе. И шестеро спят в будке, — напомнил он. — Итого девять целей.

Я кивнул. Девять целей — девять ночей запаса. Этого хватит, чтобы в случае чего залечь на дно. Я прислушался к себе, стараясь понять, что делает Бес. Телепатическая связь с котом была слабее, чем с призраком, но я отлично чувствовал его настроение. Сейчас оно было сосредоточенным, хищным. Из кустов донеслось тихое, едва слышное мяуканье.

Кот сидел у самых ворот, его чёрная шерсть делала его практически невидимым в ночи. Он был частью тени, как и я. После обмена силой в подвале он стал чем-то большим, чем просто кот.

— Начнём с ворот? — уточнил Агу. — Если поднимут шум, сбегутся остальные, и нам придётся туго.

— Надо снять их чисто и тихо, — ответил я.

Я глубоко вздохнул, чувствуя холод внутри — ту самую тёмную силу, что пульсировала в резерве. Ночь была в моей власти. Тень была моим вторым «я». А эти немцы… Да они были просто топливом для моего дара. Ресурсом, который позволял мне существовать полноценным человеком.

— Ну, что, погнали наши городских? — мысленно произнёс я, и призрак меня прекрасно понял.

Агу кивнул и тут же растворился в воздухе. Призрак опять прошёл сквозь кирпичную стену, словно её не существовало. Для него физическая материя не была преградой, он-то — бесплотный дух. Я остался ждать, прислушиваясь к каждому звуку. Ветер шелестел сухой травой, где-то вдалеке лаяла собака, но здесь, у склада, царила напряжённая тишина.

Двое часовых стояли у ворот, переминаясь с ноги на ногу. Они расслабленно курили, даже не опасаясь, что этим демаскируют себя. Их голоса были тихими, ленивыми.

— Скучно здесь… — сказал один из них по-немецки.

— Сплюнь, дружище! Не говори так! — ответил второй, поправляя болтающийся на плече карабин. — Как по мне, так лучше поскучать, чем опять идти в атаку.

Я затаился в тени, слившись с ночным мраком. Первый часовой сделал шаг в сторону, отвернувшись от напарника, чтобы отлить. Я понял это по характерному жесту. Это был отличный шанс, чтобы пустить фрица в расход, пока его приятель смотрит в сторону. Расстояние до патрульных — метров семь. Между нами лежала полоса лунного света, но рядом чернела тень от стены за створом ворот.

Я забросил «шмайсер» за спину и шагнул, не выпуская из поля зрения эту тень. Мир уже привычно «моргнул». Холод прошёлся по жилам, желудок подкатил к горлу, в ушах завыло. Эти ощущения не назвать приятными, но я постепенно к ним привыкал. Я возник из темноты прямо за спиной собирающегося отлить немца. Левая рука зажала его рот, глуша рвущийся крик, правая вонзила под лопатку приготовленный нож — точно, глубоко, в самое сердце.

Пусть руки у меня и были «новыми», но опыт-то не пропьёшь. Скольких я таким макаром врагов нашей родины положил в своей прошлой жизни — уж и не перечесть. Так что действовал практически на полном автомате, хоть и тело было чужим. Вжик-вжик-вжик, как говорится, уноси готовенького!

Немец дёрнулся один раз и обмяк. Я подхватил его, не давая упасть с шумом. Тяжёлое тело повисло на моих руках, но моя сила, подпитанная Тьмой, легко выдержала этот вес. Второй часовой услышал шорох. Он резко обернулся, и дымящаяся сигарета выпала у него изо рта на землю:

— Ганс?

Я не стал прятаться, а шагнул через Тень прямо ко второму немцу, забыв сбросить уже «отработанного» часового. И тот переместился вместе со мной. Глаза фрица расширились от ужаса, когда он увидел меня, резко возникшего прямо у себя под носом.

И я его прекрасно понимал — люди с такой скоростью не умеют перемещаться. Сам был в шоке, когда Измора стремительно «летала» по госпиталю подобным же образом.

— Was… — начал он.

Но я не дал ему закончить. Сначала отпустил его приятеля, а затем резко ударил ребром ладони ему прямо в кадык. Хрящ хрустнул. Немец схватился за шею, беззвучно открывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Я добил его ножом, прежде чем он успел умереть от удушья.

Два неподвижных, но еще живых фрица лежали у ворот. Я присел рядом, положив ладони на ещё тёплые тела и «глубоко» вдохнул. Серебристые нити «дыхания жизни» потянулись ко мне, залетая в рот и впитываясь в кожу ладоней. Это было похоже на глоток ледяной воды после долгой жажды. Резерв в груди потеплел, а Голод довольно заворчал. Еще две ночи в запасе.

Я закрыл глаза на мгновение, чувствуя, как чужая жизнь становится частью моей силы. Вспышки воспоминаний погибших врагов на мгновение встали перед моим внутренним взором: запах хлеба, лицо какой-то девушки, написанное письмо, которое так и не было отправлено. Потом всё исчезло.

Кот выскочил из кустов, ткнулся головой в мою руку. Я погладил его тёплую шерсть, привычно делясь толикой сил и чувствуя, как по нашей ментальной связи передаётся удовлетворение черной бестии. Он тоже чувствовал силу как умопомрачающий запах добычи.

— Минус два ублюдка, либо плюс две ночи…

— Осталось еще семь, — прошептал Агу, появляясь рядом. — За стеной расклад не поменялся: один курит во дворе, шестеро спят внутри.

— Вот и ладушки — идём дальше, — ответил я.

Мы зашли в распахнутые ворота и двинулись вдоль забора, используя каждую тень. Территория склада была погружена в полумрак. Яркие фонари светили на дорогу, захватывая и блокпост перед воротами, но почти не попадали внутрь двора. Мне это было только на руку — ведь Тени там были повсюду.

Еще один немец стоял у входа в здание, как меня и предупредил призрак, лицом ко мне. Но тень, с которой я слился, не давала ему меня заметить. Вот только стоял он на освещенном луной участке, и вокруг него не было ни одной мало-мальски большой тени, кроме его собственной, чтобы я переместился.

Фриц курил, глубоко затягиваясь, и смотрел в ночную темноту, не замечая меня. А я стоял, не шевелясь и почти не дыша, чтобы не выдать себя с головой. Карабин висел у немца на плече, и он чувствовал себя в совершенной безопасности за спиной камрадов у ворот. Но он не знал, что его сослуживцы уже мертвы.

— Бес, отвлеки, — мысленно скомандовал я коту.

Кот отлично меня понял — он бесшумно скользнул сквозь ворота, а на территории склада громко и пронзительно мяукнул, прямо за спиной немца. Буквально в метре от него.

Фриц резко повернулся:

— Ou, Katze?

Он сделал шаг к коту, желая его погладить, но Бес тут же отпрыгнул в сторону, отвлекая его внимание. Немец сделал ещё несколько шагов в мою сторону, чуть-чуть не дойдя до зоны тени от стены здания. Я терпеливо ждал. Ещё шаг. Ещё один. Ну, давай же, уродец! Давай! Утоли своим дыханием жизни мой «голод»!

Он был где-то в трёх метрах от меня, когда наконец-то вступил в тень. А тень — это моё пространство. Моя территория. И я шагнул в очередной раз. Мир моргнул. Я, уже по привычной схеме (я зачем менять что-то, что уже работает?), возник из темноты за спиной немца. Нож вошёл под лопатку быстро и тихо. Гадёныш даже не успел закричать, только дёрнулся и обмяк.

Я подхватил тело, опустил на землю и навис над ним, поглощая сияющую серебряными искрами жизнь. Минус три у них, и плюс три у меня.

— Очень хорошо, — пропел мне «на ухо» Агу. — Сергей, а кем ты был до «всего этого»? Слишком ловко ты пользуешься ножом…

— Да так, ерунда… — ответил я, вытирая окровавленный нож о форму убитого. — Кабанчиков забивал на свиноферме. Причём, не на одной… Агу, ты готов продолжить веселье?

— Еще как готов! — Голос призрака стал глубже и мощнее. — Сейчас они узнают, что такое древний ужас.

Я осторожно подошёл к двери будки. Она была приоткрыта — то ли курильщик не удосужился её закрыть, то ли виновата духота, не спадающая даже ночью. Внутри горела тусклая лампа, отбрасывая дрожащие тени на стены. Воздух был спёртым, пахло машинным маслом, табаком и человеческим потом.

Я заглянул внутрь. Шестеро немцев спали на импровизированных нарах, сложенных из деревянных ящиков.

— Можно, я их шугану? — попросил Агу. — А ты будь готов. Как только они побегут — стреляй в них из своего автомата (я рассказал призраку, как действует моё оружие).

— Так я их и сейчас могу положить, — привёл я контраргумент. — Причём, без всякого шума и пыли.

— Ну, пожалуйста! — неожиданно взмолился призрак. — Я об этом столько столетий мечтал.

— О чём? — не понял я.

— Напугать кого-нибудь до усрачки. Ведь я же призрак, как-никак! А естество привидения постоянно требует подпитки страхом.

— Ну… раз надо… тогда давай…

— Йоу! — радостно воскликнул Агу и проплыл сквозь стену. Хотя вполне мог влететь и через дверь.

Я остался у входа, наблюдая за представлением, устроенным древним привидением. Лампа внутри будки вдруг замигала. Немцы заворочались, но не проснулись. Лишь один из них открыл глаза, зевнул и потянулся.

— Was ist… — начал он, но его голос неожиданно застрял в горле.

Посередине склада, там, где секунду назад была пустота, начал сгущаться мрак. Он клубился, как чёрный дым, принимая очертания какой-то, пока еще неясной фигуры. Фигура росла, становилась выше человека, шире в плечах.

Из мрака проступило лицо. Полуразложившееся, с серой кожей, местами обнажившей кость. Глазницы были пустыми, но внутри них горел изумрудный огонь. Из подбородка клочьями свисала всклокоченная, седая борода, слипшаяся от грязи и крови. По всему телу призрачного существа вились тяжёлые ржавые цепи.

Они впивались в гнилую плоть, звенели при каждом его движении. Это было воплощение самого древнего ужаса, скованного когда-то, но вырвавшегося на волю.

— Das?.. Das ist… — прошептал еще один из проснувшихся немцев, усевшись на нарах. Его лицо побелело как полотно. Это было видно даже при столь скудном освещении.

Призрак медленно поднял руку, указывая на них. Цепи зазвенели громче, звук наполнил всё помещение.

— Как на их языке будет «вы все сдохните в муках, несчастные»? — раздался в моей голове мысленный голос Агу.

Едва я сказал, как вокруг громыхнуло так, что задрожала земля и разлетелись осколками уцелевшие стёкла в окнах:

— Ihr werdet alle qualvoll sterben, ihr Unglücklichen!

Паника вспыхнула мгновенно. Это был не просто страх перед врагом. Это был первобытный ужас перед сверхъестественным.

— Böser russischer

Geist! — заорал кто-то из немцев (я не рассмотрел кто), падая с нар. — Geist!

[Злобный русский дух! (нем.)]

Ну, да, мой «скифский дух» действительно выглядел очень злобно и внушительно, даже меня немного проняло. А фрицы так и поголовно все обосрались. Один немец выхватил пистолет и начал нервно стрелять в призрака. Пули проходили сквозь Агу, оставляя лишь лёгкое волнение в его эфемерном теле.

Агу дико рассмеялся — будка затряслась вместе со всем в ней находящимся, и немцами тоже. Один фриц зажал голову руками. Другой попытался подползти к двери, но призрак сделал шаг к нему. Цепи волочились по полу, оставляя на досках пола иней.

Немцы уже и не думали о сопротивлении. Их воля была сломлена видом древнего мертвеца в цепях. В нём они видели свою смерть, и не особо просчитались. Только смерть их ждала за открытыми дверями. И когда немцы всем скопом ломанулись на улицу, я положил их всех несколькими короткими очередями.

Ан, нет — последний утырок решил затихариться в куче разбросанных в панике ящиков. Но я увидел и вытащил его за ногу, как мешок с мукой. Он испуганно забился в моих руках, словно заяц, попавший в силки.

— Bitte… Herr… — прохрипел он.

— Сам ты хер! — жестко произнёс я. — Поздно пить боржоми! Раньше надо было башкой думать!

Удар ножом. Девятый тоже отошёл, «поделившись» со мной жизненной силой. После этого я вышел на улицу и присел над упавшими телами. Серебристые нити «дыхания жизни» потянулись ко мне со всех сторон, словно паутина из света. Еще пятеро. Итого за сегодняшнюю вылазку — девять ночей в запасе. Отличный результат для одиночки!

Резерв в груди горел, пульсировал, словно раздаваясь в размерах. Я чувствовал, как сила разливается по жилам, делая меня сильнее и неутомимее. Еще бы как-то научиться чтобы руки и ноги не исчезали днем, вообще была бы песня. Агу материализовался рядом, снова приняв свой обычный облик.

— Надо уходить, — произнёс он. — Мы сильно нашумели. Нас с тобой услышали их товарищи. И не забывай о том магическом возмущении эфира — возможно, этот маг пришёл по твою душу.

Я кивнул, Агу был прав — стоило поторопиться, скоро здесь будет не провернуться от фрицев.

— Согласен, но сначала немного помародёрим… — сказал я. — Хотя, какая это мародёрка? Это боевые трофеи! Нужны припасы: еда, патроны, лекарства — всё пригодится.

Мы с Агу начали осмотр склада. Даже Бес бегал между ящиками, обнюхивая каждый угол. Иногда он останавливался и смотрел на меня, словно говоря: «Здесь что-то есть». И там было! Консервы ящиками! Тушеная свинина, говядина, прессованное мясо. Даже мясные паштеты и колбасные фарши в банках!

Хватало здесь и овощных консервов — Gemüsekonserven: консервированный горох, фасоль, морковь, капуста. Были консервированные супы и готовые блюда: картофельный суп с мясом и овощное рагу. А еще джемы, ореховая паста и сливочное масло. Этот склад оказался продовольственным!

Черт! Жаль, что не могу утащить с собой всё это гастрономическое изобилие. Тут мне бы не на один месяц хватило… Однако, время поджимало. Я набил свой ранец продуктами настолько, насколько это было возможно. Затем подобрал в будке еще один, который набил не в меньшем объёме. Один повешу на спину, второй — на грудь, так и дотащу.

Пока я набивал мешки провизией, кот и призрак держали периметр склада под наблюдением. Наконец, я закончил — больше в ранцы ничего не влезало, но… Оставлять такое изобилие немцам я тоже не собирался. Я выскочил во двор и кинулся к грузовикам. Быстро их прошерстив, я нашел пару канистр с топливом. Которым и воспользовался, чтобы устроить на складе настоящий пожар.

— Жалко столько добра даром гробить, — пробормотал я, откручивая крышку первой канистры. — Но лучше пусть сгорит синим пламенем, чем у фрицев останется.

Я методично облил бензином колёса грузовиков, кабины, затем основательно прошёлся по складу. Жидкость хлестала во все стороны, стекала по ящикам, собиралась в лужицы на бетонном полу. Запах был резким, едким, перебивающим даже острый дух свежей крови.

— Сергей, а как ты планируешь всё это поджечь? — голос Агу прозвучал прямо у уха. — Эта магия тебе не подвластна. А огнива у тебя нет.

Я замер с опустевшей канистрой в руках. Чёрт! Действительно. Ни спичек, ни зажигалки у меня не было.

— Сейчас, найдем огоньку… — буркнул я, бросив канистру у стены и быстро выскочив во двор — к телу немца, который курил во дворе, перед тем, как я его убил. Он лежал там же, где я его и оставил.

Я опустился на корточки рядом с трупом, быстро обыскал его карманы. Наконец, в нагрудном кармане его кителя мои пальцы нащупали холодный металл. Есть! Я вытащил зажигалку. Серебристая, тяжёлая. Откинул крышку, крутанул колёсико, от искры вспыхнуло маленькое живое пламя.

— Отлично! — довольно усмехнулся я, возвращаясь на склад.

Я поджег горящей зажигалкой «дорожку» из топлива, ведущую в небольшую лужицу на полу. Жёлто-оранжевое пламя лизнуло стены и взметнулось вверх, а я поспешно вышел из помещения склада. Следом я поджег автомобили, которые тоже щедро облил дизелем. Грузовики вспыхнули как спички, а резина тут же зашлась густым чёрным дымом.

Огненный жар ударил в лицо сразу. Воздух задрожал и «поплыл». Огонь жадно пожирал всё, что могло гореть. Языки пламени лизнули крышу, пробрались внутрь кабины через открытые окна. Я навьючился набитыми ранцами, распухшими до неимоверных размеров, и прихватил оружие. Несмотря на солидный вес, мои ноги даже не дрогнули. А вот позвоночник захрустел от нагрузки.

— Красиво, — произнёс Агу, его слабое изумрудное сияние меркло на фоне бушующего пожара. — Огонь очищает.

— А еще огонь отлично скрывает следы, — добавил я.

Мы повернулись и пошли прочь. За спиной нарастал гул пожарища. Пламя вырвалось из окон, охватив собой весь склад. Близлежащие окрестности окрасились в багровые тона. Искры взлетали ввысь и гасли в ночной темноте.

И когда наша маленькая команда тоже растворилась в темноте ночи, оставив за спиной огонь, разруху и смерть, раздался мощный взрыв, а за ним еще один — это взорвались бензобаки подожженных автомобилей, а пламя, получившее законную добычу, рвануло к самому небу.