Серега-самовар

Глава 13

Вечер опускался на Севастополь медленно, словно нехотя уступая место ночи. Небо над городом было тяжёлым, свинцовым, затянутым низкими грозовыми тучами, которые всё никак не решались пролиться дождём, а лишь сгущали сумерки, делая их густыми и вязкими.

Воздух стоял неподвижный, душный, пропитанный отвратительным запахом гари, которая неизбежно появляется в местах, где недавно гремели бои. В штабе 22-го сапёрного батальона, где временно устроился штурмбаннфюрер СС Виктор Кранц, царила тишина.

Изнуряющая духота основательно измотала немцев, и теперь они ждали благословенную вечернюю прохладу, свалив всем скопом на улицу из накалившегося за день здания, в котором к закату стало совершенно невозможно находиться.

Офицеры курили у крыльца, лениво переговариваясь, с надеждой глядя на темнеющее небо. Им всем казалось, что возможная гроза могла хоть ненадолго, но снизить эту чудовищную жару, которая уже всех достала.

Майор Хоффман, после разговора эсэсовца с Берлином, выделил Кранцу отдельный кабинет в глубине коридора, который тот тут же запер на ключ изнутри. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел, отрезая Виктора от внешнего мира.

Кранц остался один. Сейчас ему нужна была абсолютная изоляция. Любое постороннее присутствие, даже чужой взгляд и случайный звук могли исказить тонкие настройки прибора, который он собирался собрать из подручных средств. На столе под светом настольной лампы с зелёным абажуром уже были аккуратно разложены приготовленные компоненты. Свет лампы был тусклым, временами моргающим, электричество в захваченном городе подавалось с перебоями, но для того, что задумал Кранц, этого хватало. Тени в углах кабинета сгущались, словно живые, наблюдая за каждым его движением.

Прибор, который хотел собрать Кранц, не был стандартным оборудованием оккультных эмиссаров СС, кем на самом деле и являлся Виктор. «Заводской» прибор должен был прибыть только завтра, спецрейсом из Берлина вместе с группой профессиональных «загонщиков», присланных директором «Аненербе» штандартенфюрером Зиверсом.

Но Кранц не хотел ждать, теряя время. Ведь каждая ночь делает объект их охоты сильнее. Каждая поглощённая жизнь добавляет ему сил, расширяет его возможности, делает его менее уязвимым для обычного оружия. Поэтому он импровизировал, собирая необходимый ему агрегат из того, что оказалось под рукой.

В центре «композиции» лежал «теневой резонатор», костяные пластины с нанесёнными на них рунами, которые он сегодня уже использовал в обряде. Пластины были бледными, слегка желтоватыми, с глубокими насечками, заполненными чёрной краской.

Рядом с «резонатором» лежала индукционная катушка, которую Виктор вытащил из неработающего телефонного аппарата, обнаруженного в кабинете. Медь проволоки тускло поблёскивала в свете лампы, словно кровь в венах. Кранц взял катушку в руки, покачивая в ладони. Металл холодил бледную кожу эсэсовца, напоминая о том, что материя инертна, пока в неё не вложена воля мага и его сила.

В этой катушке не было ничего сверхъестественного — обычный проводник. Но в руках человека, знающего, как соединить физику с метафизикой, он мог послужить «мостом» между двумя этими взаимоисключающими понятиями. Электричество — это ток энергии. Магия — это тоже ток энергии, только иной природы. По большому счету, весь мир — это энергия. Если найти правильную частоту, правильный резонанс, одно можно запросто усилить другим.

— Энергия никуда не исчезает, — словно прописную истину прошептал Кранц самому себе. Его голос прозвучал хрипло, будто он долго молчал. — Она лишь меняет форму и наполнение.

Он положил катушку на стол и взял в руки стеклянный флакон, внутри которого плескалась тёмная жидкость. Кровь. Он собрал её у тех самых двух солдат, что были найдены мёртвыми в саду госпиталя. Это была кровь, связанная с их убийцей.

Она должна была стать «ключом», настроенным на магическую частоту силы того, кто забрал их жизни. Биологический материал всегда хранит связь с тем, кто причинил ему смерть. Это закон симпатической магии, известный ещё древним друидам.

Кранц неторопливо начал сборку прибора. Он обмотал костяные пластины медной проволокой, соблюдая сложную геометрию витков. Каждый оборот сопровождался тихим бормотанием на языке, который не слышали живые уже тысячу лет.

Слова были не заклинанием в привычном смысле, а некой «инструкцией», командой для окружающего эфира, призванной реагировать на определённые магические частоты. Ведь как показали исследования «Аненербе», эта частота сугубо индивидуальна для каждого носителя силы, как отпечатки пальцев у людей.

Когда проволока была надёжно зафиксирована на магических костяшках, Кранц сделал небольшую паузу. Наступал самый важный и критический момент — одно неосторожное движение могло всё испортить. Необходимо было максимально сконцентрироваться, чтобы получить необходимый результат.

Наконец он взял флакон с кровью и откупорил пробку. Резкий металлический дух ударил в нос, перебивая запахи всего остального. Некромант всегда остро реагировал на «мертвую» кровь. С кровью живых такого не происходило.

Под напевный речитатив эсэсовца несколько капель крови упали на медную проволоку, намотанную на костяные пластинки. Густая жидкость «противоестественно» растеклась по металлу, покрыв его поверхность тонкой плёнкой, изменив цвет меди с желтовато-красного на почти чёрный.

Она не впитывалась в костяшки и не стекала вниз под действием гравитации. Она словно прилипала к металлу, проникала в микроскопические поры меди, становясь частью проводника. Кранц наблюдал за этим процессом с холодным удовлетворением.

Реакция прошла успешно. Кровь стала частью прибора, который теперь будет настроен на магические частоты конкретного убийцы, что обязательно всколыхнут эфир, когда он в очередной раз выйдет на охоту. А в том, что он выйдет, некромант абсолютно не сомневался.

Последним элементом этого странного агрегата стал компас. Обычный армейский компас, стрелка которого была предварительно намагичена (именно намагичена, а не намагничена) в ходе специального ритуала ещё в Берлине. Кранц установил его на деревянную подставку рядом с катушкой, собранной собственными руками.

Стрелка дрожала, металась из стороны в сторону, не находя севера. Но для этого прибора севера не существовало. Существовало лишь направление в точку возмущения эфира. Эсэсовец прикрутил концы медного провода к специальным клеммам компаса и откинулся на спинку стула.

Прибор был собран и готов к эксплуатации. Катушка гудела едва слышным низкочастотным гулом, хотя не была подключена ни к какому элементу питания. Этот прибор, если не вдаваться в подробности, работал по принципу простейшего детекторного приёмника[1] и в питании не нуждался, используя энергию самого эфира.

— А теперь только ждать, — сказал Кранц в пустоту и погасил лампу.

Кабинет погрузился в полумрак, освещаемый лишь слабым светом редких уличных фонарей. Кранц закинул ноги в сапогах на стол, а затем неподвижно замер, словно изваяние. Его лицо в темноте казалось застывшей гипсовой посмертной маской.

Время тянулось медленно. Минуты складывались в часы. За окном изредка проходил патруль, стук сапог по асфальту был глухим, далёким. Где-то в городе гудели машины и тяжелая боевая техника, слышались далёкие выстрелы и редкие взрывы. Но Кранц не двигался.

Его внимание было сосредоточено на приборе. Он чувствовал его вибрацию, словно она передавалась через стол на его ноги, и даже сапоги этому не мешали.

Прибор был настроен на широкий радиус. Три, может быть, пять километров. Но не больше десяти точно.

Такие кустарные поделки невозможно было сделать мощнее — уже бы потребовался источник питания, которого у Виктора не было. Этого было недостаточно, чтобы покрыть весь город, но достаточно, чтобы контролировать прилегающие районы вокруг штаба и госпиталя.

Кранц рассуждал просто — этот русский уже знает этот район, и не захочет лишний раз рисковать и удаляться далеко от своего убежища. Ведь застань его рассвет в неподходящем месте, и всё — его песенка спета!

Главная проблема прибора заключалась в чувствительности. Если настроить его слишком остро, он будет реагировать на каждый спонтанный всплеск магии в древних «горячих точках», которых хватало на полуострове. Поэтому нужно было ждать момента, когда враг применит свою силу «открыто».

— Я знаю. Ты не можешь ждать вечно, — тихо разговаривал Виктор с неведомым противником. — Твоя форма нестабильна. Тебе нужна новая жизнь раз за разом.

Эсэсовец прекрасно представлял, как происходит подобное «поглощение», и какой след оно оставляет в эфире. Это была настоящая, пусть и слабая волна энергии, которая расходилась по городу, как круги на воде от брошенного камня.

Прошло ещё полчаса. Гул катушки стал чуть тише, стабильнее. Кранц уже начал думать, что эта ночь пройдёт впустую. Что враг залёг на дно, затаился в какой-нибудь глубокой норе, пережидая время, чтобы всё улеглось после его предыдущих убийств. Так-то, учитывая, скольких он выпил, несколько дней он вполне может себе позволить не выходить на охоту. Либо вообще мигрировать куда-то еще…

Мысль о том, что он может упустить столь желанную цель, вызвала внутри некроманта холодное раздражение. Он уже доложил Зиверсу. Он обещал результат. А руководитель «Аненербе» не любит ошибок и не прощает их. Ошибка в таком деле может оказаться куда страшнее смерти.

Неожиданно стрелка компаса дёрнулась. Это было не плавное отклонение. Это был резкий, судорожный скачок. Стрелка метнулась вправо, затем влево, словно пытаясь вырваться из крепления, и наконец замерла, указывая строго на северо-запад. На окраину города.

— Всё-таки вышел! — произнёс Кранц, и в его голосе прозвучало удовлетворение хищника, который наконец учуял запах добычи.

Он резко встал. Стул с шумом отъехал назад. Кранц взял прибор в руки. Стрелка компаса всё ещё подрагивала, но чётко держала направление. Северо-запад. Эсэсовец вышел из кабинета и быстрым шагом направился к дежурке, где томилось в духоте несколько бедолаг.

— Найдите мне майора Хоффмана и лейтенанта Вебера, — распорядился штурмбаннфюрер СС.

— Герр штурмбаннфюрер, сейчас ночь… — начал было дежурный.

— Выполнять! — рявкнул Кранц.

В его голосе была такая сталь, что дежурный вытянулся в струнку и побежал выполнять приказ, не задавая больше тупых и глупых вопросов.

Через пять минут Хоффман и Вебер вошли в кабинет Кранца. Они выглядели заспанными и помятыми. Хоффман тёр покрасневшие глаза, Вебер нервно поправлял воротник.

— Виктор, что случилось? — слегка раздражённо поинтересовался Хоффман.

Кранц стоял у окна, глядя на тёмный город. В руке он держал прибор, который уверенно держал направление.

— Он проявил себя, — ответил эсэсовец, не оборачиваясь.

Вебер нахмурился:

— Проявил? Как?

— Мощный выброс энергии. — Кранц повернулся к офицерам. В полумраке его лицо казалось еще бледнее, чем днём. — Он убивает наших солдат. Прямо сейчас.

— Откуда вы знаете? — спросил Хоффман, и в его голосе проскользнул нотки тщательно скрываемого страха.

— Прибор не лжёт, Фридрих. — Кранц постучал пальцами по собственной поделке. — Собирайте людей. Срочно! Взвода будет достаточно.

— Может, лучше дождаться утра? — Хоффман колебался.

— Нет! — отрезал эсэсовец. — Если мы упустим этот момент, мы можем не найти его никогда!

Вебер переглянулся с Хоффманом, и майор кивнул:

— Карл, поднимай своих солдат.

Через десять минут колонна из двух машин выехала из ворот штаба батальона. В «Опеле» сидели Кранц, Вебер и водитель. В грузовике следом ехали двенадцать солдат взвода Вебера, с автоматами наготове. Фары машин резали ночную тьму, выхватывая из мрака разрушенные фасады домов, воронки на дорогах.

Город ночью был другим. Днём руины выглядели мёртвыми, но статичными. Ночью же они казались живыми, дышащими. Казалось, что в каждом проёме окна кто-то стоит, наблюдает. Кранц сидел на переднем сиденье, держа прибор на коленях, и неотрывно следил за компасом. Стрелка дрожала, но направление показывала исправно.

— Вы уверены, что это он? — спросил Хоффман.

— Уверен, — ответил Кранц. — Скоро вы увидите результат.

Машины шли медленно, объезжая завалы — дорога была разбитой. Кранц смотрел на стрелку. Они приближались к нужному месту. Расстояние сокращалось, и гул катушки становился всё громче, а вибрация — ощутимее.

— Налево, — скомандовал Кранц водителю.

«Опель» повернул. И тут они увидели зарево — огонь стремительно пожирал какой-то склад и пару грузовиков, стоявших во дворе. Затем друг за другом раздалось два взрыва — рвануло топливо в их бензобаках. Огонь заревел громче и рванулся к самым небесам.

Машина Кранца и грузовик сопровождения остановились метрах в ста от горящего здания. Но даже здесь полыхающий жар уже можно было ощутить кожей. Солдаты высыпали из кузова и выстроились в цепь, держа автоматы наготове.

Кранц вышел из машины. Ветер дул ему в лицо, принося запах гари, жжёной резины и… чего-то ещё. Некромант, как никто другой, ощущал сладковатый запах палёной мёртвой плоти.

Кранц пошёл вперёд, к распахнутым настежь воротам, возле которых он заметил два лежащих на земле тела. Огонь ещё бушевал внутри, языки пламени вырывались из окон, крыша трещала лопающимся от жара шифером и проваливалась. Подходить близко к этому аду было опасно, но Кранц не останавливался. Ему нужно было убедиться, что он был прав, и прибор рабочий.

Эсэсовец остановился у мёртвых тел.

— Поздно, — прошептал он. — Мы его упустили. — Кранц повернулся к Веберу, который шёл следом за ним с фонарём. — Посветите сюда, лейтенант.

Луч выхватил из темноты тела. Они лежали недалеко от ворот, но огонь ещё до них не добрался. Кранц присел на корточки рядом с одним из них. Лицо бедняги было искажено гримасой ужаса, а на груди виднелся след от ножевого ранения.

Затем эсэсовец осмотрел второго солдата, лежавшего на спине и отчего-то с расстёгнутыми штанами. Кранц неторопливо его осмотрел и, не найдя никаких повреждений, перевернул тело. А вот на спине обнаружилась колотая рана от ножа. Почерк убийств совпадал с трупами, найденными утром в саду. А еще все они были «выпиты».

Кранц встал, поводил прибором по сторонам. Но стрелка упорно показывала на горящий склад, ведь именно там фиксировалось наибольшее возмущение эфира. Виктор видел лежащие во дворе тела немецких солдат, постепенно запекающиеся коричневой корочкой.

— Мы опоздали, — констатировал Кранц, — прибор теперь бесполезен.

— Герр штурмбаннфюрер, но ведь обычные следы он не перестал оставлять? — спросил эсэсовца Вебер.

— Шютце Барфус? — Догадался Кранц, вспомнив следопыта, вышедшего на подвал с дневной «лёжкой» тёмного.

— Я здесь, герр штурмбаннфюрер! — К эсэсовцу вышел уже знакомый Кранцу щуплый солдат. — Разрешите попробовать?

— Ну, попробуй… — ответил Виктор.

Барфус кивнул, достал фонарик из ранца и присел на корточки. Он ползал вокруг мертвых тел, изучая окружающие их следы. Так прошло несколько томительных минут. Кранц стоял неподвижно, глядя на огонь. Вебер нервно курил. Солдаты продолжали стоять в оцеплении, напряжённо всматриваясь в темноту за пределами света фар и продолжающего полыхать пожарища.

— Я нашёл след! — голос Барфуса прозвучал из темноты.

Кранц и Вебер пошли на голос. Следопыт стоял на краю дороги, ведущей куда-то в пригород. Луч его фонаря освещал землю, где в пыли виднелись отпечатки сапог.

— Смотрите, — произнёс Барфус, указывая на следы. — Размер тот же. Судя по отпечатку — он был серьёзно нагружен. А сюда он пришёл налегке.

— Веди! — распорядился эсэсовец.

— Я знаю, куда они ведут, — неожиданно произнёс следопыт, — в сторону западных склонов, в каменный карьер. В прошлый раз мы потеряли его след именно в этих пустошах. Думаю, что и в этот раз произойдёт то же самое, герр штурмбаннфюрер. — Барфус поднялся на ноги. — Там старые каменоломни, а за ними — лес.

Кранц задумался: если следы повторно идут в том же направлении, значит, он на правильном пути. Лес. Там легко скрыться. Там тысячи укрытий. Район огромный, прочесать который просто невозможно. А еще в лесу могут скрываться партизаны и недобитые части Красной Армии.

— Нужна собака, герр штурмбаннфюрер, — произнёс шутце. — Ищейка. След еще свежий.

— Фридрих, где сейчас можно найти такую собаку? — спросил Кранц майора.

— В полевой жандармерии должны быть, — ответил Хоффман.

— Нужно найти! Срочно! — Он резко повернулся и пошёл обратно к машинам. — Лейтенант, вы со своими людьми останетесь здесь до нашего возвращения.

Ветер постепенно усилился, раздувая пожар на складе. Искры взлетали в небо, словно яркие, но короткоживущие звёзды.

— Фридрих, — произнёс Кранц, когда они с майором уселись в машину. — Показывайте, куда ехать.

Хоффман сел рядом, выглядел он весьма уставшим.

— Вы правда думаете, что нам его удастся поймать, Виктор?

— Ничуть в этом не сомневаюсь, майор, — ответил эсэсовец. — Поехали! — скомандовал он водителю, и «Опель» сорвался с места.

[1]Дете́кторный радиоприёмник — простейший радиоприёмник. Не имеет усилительных элементов и не нуждается в источнике электропитания — работает исключительно за счёт энергии принимаемого радиосигнала.