Серега-самовар

Глава 21

Старинный особняк, когда-то принадлежавший богатому купцу, теперь служил штабом 22-го сапёрного батальона. Зданию повезло: время и война обошлись с ним по-божески: лишь лепнина на фасаде местами обвалилась, обнажая красный кирпич, а в остальном он выглядел вполне неплохо.

Внутри, в бывшем бальном зале, где теперь размещался оперативный центр (в небольшой кабинет Кранца не влезло всё оборудование, привезённое с собой Штайнером из Берлина), еще чувствовалось дыхание давно ушедшей эпохи. Высокие потолки с остатками золотой росписи, паркет, местами выщербленный сапогами солдат, и огромные зеркала в позолоченных рамах, отражающие теперь не дам в кринолинах, а карты местности и лица уставших офицеров.

Ночь выдалась удушающая, как впрочем и все предыдущие ночи. Даже толстые стены особняка не спасали от жары, накопленной за день раскаленной землёй Севастополя. Воздух внутри был спертый, насыщенный запахами табака, пота, машинного масла и металла, источаемым приборами оберштурмбаннфюрера СС Штайнера.

Сам Штайнер стоял у высокого окна, выходящего в заросший и неухоженный сад. Его фигура, подтянутая и прямая, контрастировала с хаосом, царившим в зале. На столах были разложены схемы агрегатов, древние фолианты, какие-то приборы с перемигивающимися лампочками, магические амулеты и куча всякой эзотерической мелочевки.

Его подчиненные сновали туда-сюда, и в зале стоял гул от работающих приборов и человеческих голосов. Но Штайнер казался отстраненным от всей этой суеты. Его внимание было приковано к темноте за окном, словно он мог видеть то, что было скрыто от обычных глаз.

— Герр оберштурмбаннфюрер, — голос его помощника, гауптштурмфюрера СС Шниттке, вывел его из некоего подобия транса. — Оборудование установлено. Специалисты ждут ваших указаний.

Штайнер медленно повернулся. В полумраке зала его лицо казалось каменной маской, на которой не дрогнул ни один мускул.

Ну что, Виктор, ты готов? — спросил Штайнер Кранца. — С таким оборудованием, над созданием которого бились лучшие умы «Аненербе», отыскать твоего беглеца будет совсем несложно, — самодовольно произнёс он.

— Готов! — Кранц кивнул и направился следом за бывшим подчинённым к устройству, сборку которого только что закончили специалисты группы загонщиков.

Устройство не было похоже ни на один известный Кранцу прибор. За время его отсутствия в Берлине научный гений Рейха шагнул далеко вперед, умудрившись совместить физику с метафизикой. Устройство представляло собой сложный гибрид технологии и древности.

Массивный корпус из черного металла, был покрыт искусной гравировкой сложных магических формул из переплетающихся рун, символов и знаков. Внутри же — вакуумные лампы, медные катушки, куча проводов. Вместо антенн использовались три тонких стержня из неизвестного сплава, выполненных в форме руны «Альгиз» — «куриной лапки», и расходящиеся в разные стороны. Внутри прозрачных колб, встроенных в панель, медленно пульсировала густая серебристая жидкость.

Трое специалистов «Аненербе» в черной форме без знаков различия уже работали у прибора. Их движения были отточенными, почти ритуальными. Они не разговаривали, лишь изредка обменивались короткими командами на немецком.

— «Эфир-Резонатор», модель IV! — с гордостью произнес Штайнер, подходя к прибору. Он провел рукой над корпусом, не касаясь его. — Основан на принципах тибетской звуковой вибрации и скандинавской рунической магии.

Майор Хоффман, находившийся тут же, в зале, поморщился. Он все еще с трудом воспринимал эти объяснения эсэсовцев. Для него война была делом логики, баллистики и живой силы. То, чем занимался Кранц и Штайнер, граничило с безумием. Но приказ из Берлина был категоричным: перейти в полное подчинение заезжих эсэсовцев.

— Как это работает, господа? — спросил Хоффман, чтобы скрыть раздражение.

— Привычные приборы в составе «резонатора» фиксируют электромагнитные волны, — начал объяснять Штайнер, и в его голосе появились нотки лектора. — Радиосигналы, электричество. Но то, что мы ищем… это не электричество. Но это тоже энергия. Человек, имеющий дар использовать эту силу, оставляет след в эфире.

Он указал на колбы с жидкостью.

— Эта серебристая субстанция — ртуть, заряженная в ходе особого ритуала. Она резонирует с выбросом этой силы- жидкость меняет цвет и плотность. А стрелки… — Он кивнул на три аналоговых циферблата. — Стрелки показывают направление и интенсивность этого выброса.

Один из специалистов, высокий мужчина в очках, обернулся.

— Герр оберштурмбаннфюрер, калибровка завершена. Внешние антенны выведены на крышу. Город разбит на сектора сканирования. Особое внимание сектору, указанному штурмбаннфюрером СС Кранцем: каменоломни-лесополоса.

— Запускайте! — приказал Штайнер.

Специалист нажал тумблер. Прибор загудел. Звук был низким, вибрирующим. Жидкость в колбах засветилась и окрасилась слабым зеленоватым светом. Стрелки на циферблатах дрогнули и начали медленно ползти по шкалам разметки.

В помещении повисла тишина. Даже Хоффман перестал ерзать. Все пристально смотрели на прибор. Это был момент истины — сумеет он что-нибудь уловить или нет.

— Есть фон, — доложил специалист. — Прибор реагирует на повышенный уровень аномалии. Но сигнал нестабилен.

— Фильтруйте шум, — резко сказал Штайнер. — Ищите всплески магической активности.

Прошло минут десять. Стрелки дрожали на уровне «низкий». Жидкость пульсировала ровно и цвет больше не изменяла.

— Ничего, — пробормотал Штайнер через полчаса. — Ничего, клюнет еще наша золотая рыбка…

— Контакт! — неожиданно воскликнул специалист. Его пальцы забегали по переключателям и кнопкам, сужая диапазон.

Еще один специалист, следивший за показаниями устройства и делавший после этого пометки на подробной карте местности, произнёс:

— Сектор «Бета-4». Судя по карте — там открытое поле на границе лесополосы.

Штайнер мгновенно склонился над прибором.

— Характер сигнала?

— Темный. Очень плотный. — Специалист быстро заносил показания прибора в специальный бланк. — Всплеск энергии колоссальный!

— Триангуляция[1]! — приказал Штайнер. — Быстро!

Второй специалист крутил ручку настройки. Антенна, установленная в углу комнаты, медленно повернулась, следуя за сигналом.

— Пеленг захвачен, — доложил он. — Координаты уточняются.

На карте, разложенной на соседнем столе, Штайнер быстро начертил круг.

— Здесь, — он ткнул пальцем в участок местности к востоку от города.

— Готовьте группу, — приказал Штайнер, выпрямляясь. — Через десять минут выезжаем. «Клетку» с собой. И людей Хоффмана для прикрытия и оцепления.

Специалисты лихорадочно работали, фиксируя координаты. Они использовали не только электронику. Один из них достал из кожаного футляра странный компас. Стрелка компаса была сделана не из металла, а из черного камня, и она не указывала на север. Она беспорядочно вращалась, пока специалист не положил рядом с прибором небольшой кристалл. Тогда стрелка замерла, указывая в ту же сторону, что и антенны.

— Перекрестная проверка подтверждает направление, — доложил специалист. — Это аномалия реальна, а не техническая помеха.

Штайнер удовлетворенно кивнул. Он взял со стола свой планшет и начал быстро писать распоряжения.

— Группа захвата готова, герр оберштурмбаннфюрер! — доложил один из подчинённых Штайнера

— Ждать моей команды, — произнёс эсэсовец. — Мы должны быть уверены, что объект не сорвётся.

Хоффман отошел в сторону, чтобы не мешать. Он достал сигарету, но зажигать не стал. В его голове крутился всего лишь один единственный вопрос, который он в конце концов и задал Кранцу:

— Виктор, а если это опять ловушка?

— Это и есть ловушка, Фридрих, — ответил вместо Кранца Штайнер, не отрываясь от карты. — Вопрос в том, кто в неё попадет.

Майор кивнул, вспоминая, что уже слышал подобный ответ из уст штандартенфюрера. И он помнил, как всё закончилось в прошлый раз. Время тянулось медленно. Минуты казались часами. Стрелки на приборе продолжали фиксировать активность. Специалисты строили графики, рассчитывали мощность всплеска.

— Мощность растет, — доложил специалист в очках. — Координаты проверены!

— Готовность номер один, — сказал Штайнер через пять минут. — Через две минуты начинаем движение.

Специалисты начали сворачивать оборудование. Антенны складывались, кабели аккуратно сматывались. Прибор был отключен от внешних антенн и переведен в мобильный режим. Колбы с ртутью были зафиксированы в амортизирующих гнездах.

И вдруг стрелка дрогнула. Не просто дрогнула. Она резко упала в ноль.

Жидкость в колбах перестала пульсировать и стала мутной, серой. Звук прибора стих, остался только низкий гул трансформаторов.

— Потеря сигнала! — воскликнул специалист. Его голос дрогнул. — Обрыв «связи»!

Штайнер резко повернулся. В его глазах мелькнуло что-то опасное.

— Что случилось? Поломка оборудования?

— Нет, прибор исправен. — Специалист лихорадочно проверял контакты, его пальцы ощутимо подрагивали. — Сигнал просто… исчез. Будто его «выключили».

— Не может быть! — Штайнер навис над прибором. — Энергия не может просто исчезнуть. Она трансформируется. Закон сохранения…

— Возмущения эфира фиксируются, но сама возмущающая сила больше не отслеживается.

— Вольф, проверьте этот сектор на наличие старых подземных каменоломен, — посоветовал Кранц, подходя ближе. — Этот пригород буквально пронизан ими. Может, объект ушел в подземелье? Грунт экранирует сигнал.

— Пробовали, — ответил специалист, не поднимая головы. — Нет «глубинного эха». Он не ушел под землю. Он просто… перестал излучать силу. Как будто… умер. Или остался совершенно без дара… Но это происходит весьма редко.

Штайнер судорожно сжал кулаки. Костяшки пальцев побелели. Они были так близко. Координаты были вычислены. Группа готова. И вдруг тишина.

— Усиливайте чувствительность, — приказал оберштурмбаннфюрер. Его голос стал ледяным. — Ищите! Работайте! Достаньте его мне хоть из-под земли!

Специалисты нервно крутили ручки приборов и щелкали тумблерами. Стрелки дрожали на нуле, никак не реагируя на более тонкую настройку. Прошла минута. Две. Три. Десять. Ничего. Тишина «в эфире» была абсолютной.

— Герр Штайнер? — обратился к Вольфу специалист, работавший с каменным компасом. — У меня странный сигнал…

Штайнер подошел к нему.

— В смысле?

— Компас реагирует, но не на тьму… — Специалист показал на черный камень. Стрелка вяло покачиваясь из стороны в сторону, указывала в том же направлении, что и раньше. — Это другой тип энергии. Светлый. Очень чистый и очень сильный.

— Светлый? — Штайнер удивлённо вскинул брови. В его голосе прозвучало искреннее удивление. — В секторе боевых действий? В так называемой «Зоне смерти»?

— Да! И он… глушит наш сигнал! — Специалист посмотрел на Штайнера с опаской, словно боялся сказать лишнее.

— Когда этот сигнал появляется, наш резонатор слепнет, — включился в разговор еще один спец, работающий с «резонатором». Будто кто-то заглушил тёмный сигнал.

— А кто может заглушить этот сигнал? — спросил майор.

После всего случившегося ему совершенно не нравилась навязанная эсэсовцами роль. И он был даже рад, что сигнал пропал, и никуда не надо было срочно мчаться сломя голову, которую можно было потерять в любой момент.

— Это мог быть священник, — тихо сказал Кранц. Он снял темные очки, протер их платком и снова надел.

— Да, — согласно кивнул Штайнер, — представителю официальной церкви под силу такое. Правда далеко не каждому, а чья вера крепка…

— Вы хотите сказать, что это мог сделать обычный пастор? — Хоффман усмехнулся, но в его голосе не слышалось веселья. Скорее недоверие. — Но ведь комиссары позакрывали почти все церкви…

— В этой дикой стране, Фридрих, всё возможно… — Штайнер снова вернулся к главному прибору. — Вера здесь… дикая. Сильная. Так, камраден, срочно переключите фильтры в другой спектр! Ищите теперь источник этого… Света.

Раздались щелчки тумблеров, и звук прибора изменился. Шипение стало выше, тоньше. Стрелка на втором циферблате медленно поползла вверх. Не так уверенно, как первая, но она ползла.

— Есть контакт! — доложил специалист. — Но сигнал нестабилен…

— Триангуляцию по новому сигналу! — потребовал оберштурмбаннфюрер.

— Координаты почти те же, — через минуту доложил второй специалист. — Но сигнал слабее, как будто глушится слоем породы.

Кранц подошел к карте. Его палец прошелся по линиям рельефа, возле указанных координат. — Здесь старые каменоломни, в которых добывали камень на протяжении столетий. Там настоящие лабиринты, которые не взять штурмом. Один человек с автоматом может держать штурмовиков часами, если хватает боеприпасов. Там легко потеряться.

— Каменоломни… — повторил Штайнер.

— Если мы полезем туда, герр оберштурмбаннфюрер, мы потеряем людей, — сказал Хоффман. Он знал цену своим солдатам и не хотел их терять.

— Мы не будем лезть, — Штайнер посмотрел на прибор. — Мы подождем…

— Ждать? — Кранц удивленно поднял бровь. — Ты же хотел ехать. Группа готова.

— Я не сказал, что мы не поедем. Я сказал, что мы подождем. Вычислим точку выхода из шахты, и возьмём их тёпленькими. Мне будет интересно поэкспериментировать еще и с носителем «светлой силы». Когда еще нам попадётся подобный экземпляр, Виктор? В Рейхе мне не удалось найти ни одного носителя подобной силы. Кстати, может быть с его помощью удастся решить и твою проблему «со здоровьем».

Стрелка на втором циферблате, фиксирующая «светлый» сигнал, начала медленно ползти вниз.

— Что там? — произнёс Штайнер.

— Мощность падает, — констатировал специалист. — Всё, сигнал исчез с радара!

— А объект? — продолжал допытываться оберштурмбаннфюрер.

— Есть цель! — обрадованно воскликнул оператор резонатора. — Фиксирую всплеск тёмной энергии! Сектор тот же. Сигнал чистый. Без помех.

Координаты можно установить?

— Объект движется на северо-восток. — Оператор подбежал к карте, расстеленной на большом столе, и отметил местоположение.

Кранц подошел к карте, возле которой уже стоял Вольф.

— Как думаешь, куда он… или они направляются?

— Учитывая, что это русские, — даже не задумываясь, произнёс Виктор, — тёмный и светлый могли спеться, чтобы ударить нас побольнее. Единственная значимая цель в этом районе, — он ткнул пальцем в карту, — вот этот железнодорожный узел.

— Логично, Виктор, — согласился с ним Штайнер. Вполне возможно, их цель — коммуникации.

— Подрыв путей? — обеспокоенно предположил Хоффман.

— Именно! — Кивнул Кранц. — Если вывести этот узел из строя, наши составы встанут на несколько дней!

— Грузимся, ребятки! — приказал Штайнер. — Майор, поднимай своих солдат!

— Есть! — ответил Хоффман, покидая эсэсовский оперативный центр.

Через распахнутое настежь окно было слышно, как двигатели автомобилей заревели, разрывая ночную тишину. Многочисленные автомобильные фары разогнали мрак во дворе.

— В путь! — распорядился оберштурмбаннфюрер, когда оборудование было установлено в одну из машин.

Чёрный «Опель» Кранца, в который кроме водителя, расселись эсэсовцы и Хоффман, несся по разбитым улицам ночного Севастополя. Фары выхватывали из темноты обгорелые остовы домов, воронки от снарядов, заполненные мутной водой. Внутри автомобиля царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателя.

Вольф Штайнер смотрел в боковое стекло, но не видел разрушений. Его взгляд был устремлён в будущее, которое он уже считал предрешённым. Пальцы правой руки барабанили по колену тихую, победную дробь. Эти русские… Они думают, что могут скрыться в тени, используя дары, которые не в силах контролировать.

Они считают себя хозяевами ночи, но они ошибаются. Ночь принадлежит тем, кто умеет её понимать. Тем, кто владеет знаниями, а не просто дикими инстинктами унтерменшей.

«Завтра утром доклад уйдёт в Берлин, — думал Штайнер, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Зиверс будет доволен. Мы захватим образец живьём. Ну и священника заодно. А если еще повезёт с поимкой лесного духа…»

Он прикрыл глаза. В своих мечтах он уже видел новый воротник своего мундира. Чёрный, с серебряными дубовыми листьями. Штандартенфюрер СС. Да, он достоин этого звания! Не то что этот неудачник Кранц. Хотя, Штайнер был готов поделиться небольшой толикой успеха со своим бывшим командиром.

А потом… От открывшихся перспектив у Вольфа захватывало дух. Потом обязательно будет аудиенция у рейхсфюрера… А, может быть, даже сам фюрер обратит внимание на него, Штайнера. И тогда на груди, у самого его горла, засияет холодным серебром Рыцарский крест.

И пускай глупцы, которым никогда не видать этой высшей награды Рейха, как своих ушей, называют его «жестяным галстуком», Штайнер с благоговением представлял его вес и приятный холод металла. Это будет не просто награда. Это будет знак того, что оккультная наука стала настоящим оружием Рейха…

Машина подпрыгнула на очередной яме, вырывая Вольфа из радужных мечтаний обратно в серую реальность.

— Мы почти на месте, герр оберштурмбаннфюрер, — раздался голос водителя.

Штайнер открыл глаза. Где-то впереди, в темноте, находился его законный трофей. Его билет в счастливое будущее. И он был готов сделать всё возможное, чтобы его получить. Дичь — на месте, загонщики — тоже. Охота началась.

[1] Триангуляция — это метод определения точного положения объекта или точки (в геодезии) путем измерения углов в сети треугольников, где известна хотя бы одна сторона. Также применяется в психологии (манипуляция третьим лицом) и геометрии (разбиение плоскости на треугольники).