Серега-самовар

Глава 8

Туман неожиданно сконцентрировался вокруг старых костей в прозрачную «тушку» натурального призрака — молодого парня с длинными темными волосами и клочковатой бородкой — почти юношеским пушком. Лицо — умеренно широкое, с хорошо очерченными скулами и выступающим носом. Одет парнишка был в длинную кожаную безрукавку, домотканые штаны и простые сандалии-поршни.

— Ты кто? — Брякнул я, ничего другого мне в голову в этот момент не пришло.

— Не понимаю, что ты говоришь, — вновь раздался тот же голос прямо у меня в голове. — Лучше подумай об этом.

Это было похоже на моё общение с Изморой, когда она тоже каким-то неведомым образом «общалась» со мной, вкладывая свои слова непосредственно мне в мозг.

— Ты кто? — попытался я последовать совету незнакомца, и у меня, похоже, получилось.

— О! Так намного лучше! — воскликнул призрак. — Я — Агу! — И он «стукнул» себя кулаком в призрачную грудь.

Самое интересное, что я понимал, что Агу — имя собственное, и в то же время осознавал, что оно означает — «зоркий».

— Ну, а я, стало быть — Сергей, — назвал я призраку имя моего «реципиента», в теле которого я оказался.

С этого дня я решил, что моё настоящее имя умерло с моим родным телом, там, в будущем, которое для меня еще и прошлое. Так что теперь я — Сергей Филиппов. Еще я решил взять себе позывной — «Самовар». И, если мне придётся вступать в контакт с нашими войсками или партизанами, буду называть именно его.

Спешить мне было сейчас некуда, поэтому «свободное время» я посвятил общению с Агу. Как выяснилось, призрак этого юноши, основательно соскучившегося по общению, оказался либо тавром, либо скифом, либо тавроскифом — сколотом.

Я так до конца и не разобрался в его происхождении — не хватало информации, но он жил в этих местах, похоже, еще до нашей эры. Что меня удивило, так это его вполне себе типичные европеоидные черты лица. А я отчего-то раньше думал, что тавры и скифы — монголоиды[1].

По заверениям пацана, при жизни он был «на подхвате» у верховного шамана, или жреца, служителя культа некой богини Девы[2]. А еще его «патрон» владел некой «магией», сообщил мне между делом пацан. Да и сам Агу (по его заверениям) тоже кое-что умел, поскольку считался не только «служкой», но еще и учеником того самого жреца.

Внутри каменного ящика, в слое пыли и древнего праха, лежали не только его истлевшие кости, но еще и пара почерневших бронзовых браслетов, какие-то каменные амулеты в виде примитивных фигурок животных и каменный нож (или наконечник копья — я в этом не разбираюсь) из черного вулканического стекла. И всё — больше ничего не было. Ни золота, ни драгоценностей.

Вот так я и познакомился с Агу, который проторчал в этой каменной ловушке не одну тысячу лет, а я оказался первым, кто его потревожил за всё это время. С тех пор он пристал ко мне как банный лист к ж… пятой точке, став моим непрошеным и навязчивым, но, как позже выяснилось, весьма полезным спутником и товарищем.

Любопытно, что общаться без проблем мы с ним могли только мысленно — телепатически. А вот если я пытался что-то растолковать ему вслух — он меня абсолютно не понимал. Так же, как и я его, когда он, вдруг, тоже с чего-то решал использовать «распространение упругих волн в сплошных средах[3]», хотя и был натуральным призраком.

О чём мы только с ним не говорили в тот день, но больше всего меня интересовала магия, в существование которой я, после всего со мной произошедшего, поверил безоговорочно.

— Магия у нас была разная… — с видом заправского лектора произнёс Агу, устроившись по-турецки прямо в воздухе над своими костями.

— И в чем же она заключалась?

— В посредничестве между миром людей и миром духов, — с серьёзным выражением на лице, сообщил призрак, — для обеспечения благополучия общины. Мы исцеляли болезни, провожали души умерших в Навь, предсказывали будущее, обеспечивали удачу на охоте и управляли погодой — чтобы земля могла больше родить: вызывали или прекращали дожди, управляли духами стихий.

— Солидно! — не стал я сомневаться в правдивости парня. — Нам бы сейчас такие возможности… — размечтался я. — Даже одно умение управлять погодой по своему разумению, столько бы пользы принесло. Слушай, а ты ведь тоже что-то умеешь… вернее, умел, пока был жив?

— Умел, — подтвердил призрак, — я ведь был лучшим из учеников Верховного шамана.

— А меня каким-нибудь таким «фокусам» сможешь научить?

— Я бы и рад, — неожиданно дал «заднюю» недоделанный шаман, — но только Верховный жрец умел открывать Врата между мирами.

Врата? Я неожиданно насторожился. Глядишь, сейчас чего пацан и про Двуликого брякнет?

— А настоящим шаманом, либо магом, не стать, — самозабвенно продолжал парнишка, — если не посетить хотя бы один из миров — Верхний — Правь, или Нижний — Навь. Я умею чувствовать смерть и видеть то, что скрыто от глаз живых, но открыть Врата не могу. — Агу виновато развёл руками. — Для этого нужно особое благоволение самого Двуликого — Владыки Врат, а его уже тысячелетия никто не встречал…

Призрак неожиданно замолчал и уставился на меня постепенно разгорающимися в темноте глазами. Его нижняя челюсть постепенно отвисала всё ниже и ниже, пока рот не распахнулся настолько широко, что даже мне стало как-то не по себе.

— Ты отмечен Его печатью, Двоедушец! — От его ментального крика у меня в голове едва мозги не закипели. — Я вижу это в тебе! И печать… Она… Она свежая!!!

— Слушай, да не ори ты так, оглоблю тебе в дышло! — постарался осадить я пацана, пока моя башка действительно не лопнула. — С чего ты решил, что я — Двоедушец? Это как? Две души в одном теле?

— Да, — подтвердил Агу. — Я четко вижу два «отпечатка»: одна душа — твоя, а вторая — того, чьё тело ты носишь. Пусть она уже ушла на очередной Круг Перерождений, но её «след» ты будешь носить всегда.

— Да он такой, этот твой Двуликий⁈ — не выдержал я. — И какого хрена он ко мне привязался⁈

— Он к тебе не привязывался — Двуликий вообще не смотрит на тебя. Он смотрит сквозь тебя. Одно его лицо обращено к тому, чем ты был, другое — к тому, чем ты станешь. И между этими лицами — ты, застрявший в этом изувеченном теле, как муха в янтаре, — весьма туманно и непонятно выдал недоученный шаман. — Но ты явно часть Его неизвестного плана, раз уж Он осенил тебя своей печатью.

Я невольно задумался над его словами. Значит, всё со мной происходящее, не череда случайностей. И Измора была права — это Двуликий имеет на меня какие-то виды.

— Тогда почему бы просто не сказать, чего он от меня хочет?

— Пути Двуликого непознаваемы, — пожал плечами призрачный парнишка. — Со временем ты обязательно всё узнаешь. И вот еще что, Двоедушец…

— Зови меня Сергеем, Агу, — попросил я, — мне так привычнее.

— Хорошо, Сергей, — согласно кивнул призрак, — раз уж ты уже проходил сквозь Навь Вратами Двуликого, у тебя имеется настоящий магический дар. Это я просто сразу не рассмотрел, и не догадался. Иначе, как бы мы с тобой разговаривали? И как бы ты себе без дара руки-ноги отращивал?

— Так это старуха одна меня таким даром снабдила — Изморой назвалась. Знаешь такую?

Агу усмехнулся — его лицо дрогнуло, словно поверхность воды.

— Видел я подобных тварей Тьмы. Сильный дух, и злобный весьма. Только она никакого дара тебе не передавала — всё это у тебя было изначально, как у отмеченного печатью Двуликого.

— Хочешь сказать, кинула меня бабка? Ну, обманула, то есть?

— Нет, не совсем чтобы обманула, — мотнул головой Агу, — просто не открыла всей правды. Создания Тьмы всегда стараются свою выгоду поиметь. А сейчас ты ей, как бы, и должен.

— Вот грёбаный агрегат! — выругался я.

— А вот с хранилищем силы…

— Это с резервом, что ли? — уточнил я. — Она его еще лабазом называла.

— Не важно, как назвать, пусть будет резерв. Вот его-то она в тебе и открыла. Так-то некоторым одарённым, чтобы резерв развить, очень и очень постараться надо. Зачастую не один год на это уходит. Правда, и тут схитрить умудрилась, использовав «пустоту» от ушедшей «родной» души этого тела. Так что ты одним «рывком» от Видящего до Ведуна скаканул! А на это тоже немало времени в медитациях, да тренировках угробить надо. Можешь мне поверить — я этот путь на собственной шкуре прочувствовал.

Я молчал, переваривая информацию.

— И что теперь? — спросил я. — Если я Ведун, что я могу делать, кроме как руки-ноги по ночам отращивать?

Агу усмехнулся, и его лицо снова дрогнуло, словно рябь на воде.

— Ведун-то ты Ведун… — Он задумчиво почесал призрачный подбородок, заросший юношеской бородёнкой. — Но не простой, спасибо Изморе. Обычные маги-Ведуны черпают силу Жизни — от земли, от солнца, от природы. А ты… — Агу посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то вроде жалости. — Твоя же сила — от Смерти, от самой Тьмы. Ты — «Теневик», Тёмный Ведун. Это отдельный путь. Древний, но запретный… Он быстрее. Легче стократ, но и стократ опаснее.

— Чем он опасен?

— Чем больше смертей ты соберёшь, тем больше Тьмы в тебе поселится. Рано или поздно ты станешь частью Нави. Переродишься, как та Измора. — Он немного помолчал. — Но еще не поздно всё изменить. Ты можешь остановиться и найти другой путь.

— Другой путь? — Я горько усмехнулся. — Ты меня сейчас видишь? Разве у такого калеки есть выбор? Мне нужна сила, чтобы элементарно выжить. Я потом найду этого твоего Двуликого, и спрошу с него за всё…

— Тихо, ты что? — нервно оглянувшись, зашипел на меня Агу. — Нельзя так с богами! О них, как о мертвецах — либо только хорошее, либо ничего!

— Что я еще могу научиться «на тёмной стороне»? — спросил я паренька. — Кроме отращивания рук и ног?

— Расскажу всё, что знаю и слышал, — Агу серьёзно посмотрел на меня. — Хотя, я не так уж и много знаю об этой стороне силы. Но помни, Сергей — за всё нужно платить. И как бы в этой погоне за силой не потерять свою человечность…

— Я осторожно, — заверил я пацана, — постараюсь не потерять. Давай, трави, чего я там в теории могу?

Призрак поднялся немного в воздухе, уткнувшись головой в каменную плиту-крышку, и его фигура начала светиться слабым изумрудным светом.

— Первое и самое главное — Тень. Это еще не Тьма, но слабые её проявления. Ты уже чувствуешь Тень. Она уже служит тебе, но в малом — руки и ноги у тебя именно из Тени. Но можно научиться большему. Научиться повелевать ей, делать именно то, что тебе нужно и когда это нужно.

— Вот это было бы очень кстати, — согласился я. — А конкретнее?

— Самое простое — использовать Тень, как прикрытие — никто из простых смертных тебя не сможет тебя увидеть. А ведь даже в самый яркий и солнечный день всегда найдётся место для тени.

— Полезное умение, — согласился я.

— Но не расслабляйся, — осадил меня призрак, — даже слабенький одарённый, новичок-Видящий, тебя легко распознает.

— Да откель им взяться-то, этим Видящим? Они сейчас табунами не ходят, как у вас там, в прошлом. Я за всю жизнь ни одного так и не встретил.

— Так, может, это от того, что ты обычным смертным раньше был? — уел меня Агу. — Любой одарённый простаку на раз глаза отвести сможет. А вот между магами — уже кто кого пересилит. У кого сила…

— Тот и сильней? — хохотнув, произнёс я.

— Ну, да, — не понял моей иронии дух. — Еще шагать между тенями можно — из одной в другую. Чем больше сил — тем большее расстояние можно преодолеть. Правда есть ограничение — всё в пределах видимости.

— Ух, ты — отличная функция, даже в пределах видимости, — по достоинству оценил я мгновенное перемещение. Похоже, именно таким способом Измора «прыгала» в госпитале от двери прямо к моей кровати. — Еще что помнишь, Агу?

— Можно научиться забирать дыхание жизни не только прикосновением, но и на небольшом расстоянии. Можно вкладывать Тень в предметы, делать их… подобием живых. Еще можно научиться делать Тень плотной, как сталь. Твои руки и ноги — подобие такого умения. Но можно сделать их еще крепче.

— Как сталь? — переспросил я, вспоминая, как одним ударом кулака размозжил фрицу черепушку.

— Именно. Я слышал от учителя об «Оружие из Тени», «Доспехе из Тени», «Щите из Тени». Но на это нужно много силы… Очень много…

Агу взял паузу, что-то обдумывая или вспоминая. Так-то и забыть мог за столько-то времени, проведенном в одиночестве в каменной ловушке. Я его не торопил — пусть подумает.

— Теперь о Жизни и Смерти, — наконец «заговорил» призрак. — Ты уже чувствуешь дыхание жизни перед смертью своего врага — как свечение, исходящее из умирающего тела. Но ты можешь научиться видеть это проявление жизненной энергии всегда.

— Хочешь сказать, что я могу видеть, сколько человек ещё проживёт?

— Да. Но это тяжело. Ты будешь видеть смерть везде. Это… давит… на душу, делает её грубее, убивая сострадание. В итоге Тьме становится легче тебя поработить. Старайся не давать Тьме лишнего повода, Сергей. Когда она «пожирает» человека, от его собственного «я» не остаётся уже ничего.

— Постараюсь… как-нибудь…

— Еще хочу сказать пару слов про Навь. Ты уже проходил сквозь неё Вратами Двуликого. Твоя душа несёт эту потустороннюю метку. Ты можешь научиться входить в Навь сознательно. Говорить с мёртвыми. Спрашивать у них то, что они знали при жизни. Можешь даже призывать некоторых духов на помощь.

— Призывать духов? — Я заинтересованно приподнял одну бровь. — Как настоящие шаманы?

— Да, как настоящие шаманы, — подтвердил Агу. — Но духи опасны. Они помнят былые обиды. И если ты призовёшь их неправильно… можешь погибнуть…

— Понимаю. Что я должен для всего этого сделать?

— Терпеливо тренироваться и копить силы. Во-первых, нужно увеличить резерв. Копить больше силы, но…

— Но что? — я уже предчувствовал, что будет какое-нибудь «но». В таких делах без него никогда не обходится.

— Сейчас ты — Тёмный Ведун. И чем больше твой резерв, тем «тяжелее» Тень, которая будет стремиться превратиться во Тьму. Ты будешь постоянно чувствовать холод. Голод. Жажду вкусить новой Жизни, сея смерть направо и налево. И чем дальше, тем сложнее тебе будет остановиться… И не потерять себя…

Агу замолчал, давая мне время осмыслить информацию. Я чувствовал, как в груди что-то сжимается. Это не просто сила. Это проклятие. Но проклятие, которое даёт мне шанс выжить.

— И как мне научиться всему, о чём ты мне рассказал? — спросил я наконец.

— Практика, — просто ответил Агу. — Я научу, как чувствовать Тень. Как «говорить» с ней, чтобы она отвечала. Главное — не переусердствовать! Если почувствуешь, что сама Тьма начинает говорить с тобой… срочно останавливайся!

— Говорить со мной? — Я нахмурился.

— Тьма жива, Сергей. Не в том смысле, как люди. У неё есть своя воля и подобие разума. И она обязательно захочет поглотить тебя. — Агу серьёзно посмотрел на меня. — Помни, Двоедушец: либо ты используешь Тьму, либо она использует тебя. Не допусти второго исхода!

Я кивнул. Это было важно. Слишком важно, чтобы забывать.

— Хорошо, — сказал я. — Буду помнить. А что насчёт Врат Двуликого? Как их отыскать?

Агу пожал плечами.

— Я не знаю. За тысячи лет, прошедших после моей смерти, на земле всё изменилось…

— Ладно, — сказал я, — будем искать. Но для начала мне нужно пережить этот день. И ещё один… И ещё…

— Ты выживешь, — уверенно сказал Агу. — Ты — Двоедушец. Ты отмечен Двуликим. Ты не умрёшь, пока не выполнишь своё предназначение.

— А что это за предназначение? — спросил я, догадываясь, что не получу ответа.

Агу только улыбнулся — грустно и загадочно:

— Ты обязательно узнаешь, когда придёт время.

Дух начал медленно растворяться в воздухе, становясь всё более прозрачным.

— Э-э-э, Агу, ты куда? — окликнул я призрачного парня.

— Солнце в зените. Тени слабеют. Я тоже, в своем роде, порождение Тьмы… Отдохни, Сергей. Ночью тебе понадобится сила…

— Подожди! А почему ты мне всё это рассказал?

Агу пожал призрачными плечами.

— Потому что ты первый, кто сумел меня услышать за всё это время, что я здесь… — Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тоска. — Тысячи лет одиночества — это страшно… Я с трудом сумел удержать себя от безумия…

— А почему ты не ушел… как все остальные…

— В Навь? — переспросил дух.

— Да, туда где мертвым самое место.

— Я не знаю… — Агу вновь пожал плечами. — Я даже не помню отчего умер. Ведь я еще юн… Ну, был тогда… Может быть в этом причина. Я что-то не завершил на земле, и оттого и стал неприкаянным духом. Да я даже далеко от своей могилы отойти не могу, — пожаловался он мне. — Представляешь, каково это — быть абсолютно бессильным что-либо изменить и быть привязанным к одному месту?

— Похоже, дружище, я тебя прекрасно понимаю! — ответил я. — Ладно, давай отдыхать. А после мы с тобой обязательно придумаем, как друг другу помочь.

[1]Мнение о том, что скифы — это «азиаты с раскосыми глазами» (как в знаменитом стихотворении Александра Блока), является историческим мифом. Современная наука — и археология, и палеогенетика — это опровергает.

[2]Дева (Парфенос) — главное божество древних тавров, населявших горный Крым. Ей приносили в жертву моряков, отождествляли с греческой Артемидой. Культ Девы, связанный с суровыми обрядами на скалистых берегах (предположительно мыс Фиолент), позже стал основным государственным культом в Херсонесе Таврическом.

[3]Звук — физическое явление, представляющее собой распространение упругих волн в сплошных средах (газах, жидких, твёрдых или плазмах).