Серега-самовар

Глава 14

Пожар за спиной разгорался всё сильнее, превращаясь в настоящую огненную стихию. Она стремительно пожирала склад, а языки пламени лизали ночное небо. Жар чувствовался даже на значительном расстоянии от склада, воздух дрожал, искажая очертания полуразрушенных зданий и покосившихся заборов.

Я отошёл ещё дальше, прежде чем остановился и оглянулся. Два ранца давили на плечи, натирая кожу ремнями, но это был приятный вес — вес выживания, вес возможности протянуть какое-то время без «охоты», если вдруг мне придется залечь на дно.

— Девять ночей, — произнёс я вслух, проверяя резерв. — Неплохо для одной вылазки.

Скопившаяся в резерве энергия пульсировала, разливаясь по жилам приятным холодком.

— Что дальше, Сергей? — Агу завис рядом, его изумрудное сияние было едва заметно на фоне зарева. Призрак казался беспокойным, его контуры слегка плавали в горячем воздухе. — Возвращаемся?

— Да. — Я поправил лямки, проверяя, чтобы ранцы не болтались и «сели» поплотнее. Консервы внутри звякнули глухо, металл о металл. — После такого шороха за нами обязательно откроют охоту. Поэтому лучше замести следы до нашего убежища.

Я попробовал переместиться в Тенях, но это у меня отчего-то не получилось. После нескольких неудачных попыток, я плюнул на это дело, и прямо спросил у Агу, почему у меня не выходит?

Услышав это, Агу нахмурился и пожал плечами:

— Не знаю…

— Черт, а я уже обрадовался, что так смогу сбить собак со следа.

— Боишься, что по твоему следу пустят собак?

— Именно, дружище. Поэтому сейчас нужно будет постараться, чтобы от них уйти. Обученная ищейка может взять след, которому несколько часов.

— И как мы от них уйдём? У тебя же нет против собак никакой магии.

— Достаточно и обычного опыта. Желательно найти ручей, реку, любую проточную воду. На крайний случай будем использовать окружающий нас рельеф…

— Рельеф?

— Камень и сухая почва… — Я указал на россыпь крупных валунов впереди, где дорога переходила в каменистую пустошь и заброшенные карьеры. — Там запах задерживается хуже, чем на влажной земле. — Но даже камень не гарантия — собака и возьмёт след даже на камнях. Главное — сбить её с толку, заставить потерять «нить».

— Объясни подробнее, — попросил призрак, подлетая ближе. — Если я буду понимать, то смогу помочь. Я же могу лететь выше, видеть дальше.

Я кивнул. Это разумно. Если я хочу, чтобы он помог мне выжить, он должен понимать, что я делаю. Агу доказал, что он может быть весьма полезным.

— А у вас разве собак не было?

— Были, — ответил дух, — но они, в основном, пасли скот. Хотя, беглецов у нас тоже ловили с их помощью. Только я не вдавался в подробности — как-то не до этого было.

— Собака идёт по цепочке запахов, — начал я, объясняя так, как когда-то объясняли и мне. — Самый сильный запах там, где человек ступил недавно — «горячий след». Если цепочка прерывается — собака теряет уверенность. Она начинает кружить, искать, тратить время. И след «остывает» еще сильнее.

— И как прервать эту цепочку?

— Вода. Проточная вода смывает частицы запаха и уносит их вниз по течению. Если я зайду в ручей или реку, пройду по дну метров сто, а потом выйду на камень — собака придёт к воде и потеряет след. Ей придётся искать, где я вышел. Это даст нам фору.

— А если воды нет?

— Тогда остаётся ходить кругами, запутывать след.

Первые километры мы шли через каменистую пустошь. Здесь земля была твёрдой, покрытой щебнем, осколками кирпича и мелкими камнями. Идеальное место для начала — следы почти не остаются, запах впитывается в пыль, которую возможно, развеет ветер, а не во влажную почву.

Агу постоянно поднимался повыше, окидывая взглядом окрестности, но никакой проточной воды нам по пути не попадалось.

Я шёл не прямо — зигзагами, делая петли, возвращаясь назад по своим же следам, а потом сходя в сторону прыгая по большим валунам. Это классический приём: собака доходит до точки, где след обрывается, начинает кружить, теряет время. Чем больше времени она тратит, тем старее становится след. А старый холоднее, слабее. А там, глядишь, и вовсе его потеряет.

— Ты запутываешь следы, — заметил Агу, паря над моей головой. — Это не сокращает путь. Мы теряем — время. Как бы не проворонить рассвет?

— Ты прав, но зато мы сокращаем шансы на поимку, — ответил я, перепрыгивая с камня на камень. — Лучше потратить лишний час, чем быть пойманным. Если враги найдут убежище днём — я ничего не смогу им противопоставить. Но, ты прав — до рассвета нам обязательно нужно успеть.

— А если у них будет несколько собак?

— Тогда будет сложнее. — Я остановился, прислушался. Ветер постепенно набирал силу. И это было хорошо. Запах будет выветриваться еще быстрее. — Но даже нескольким собакам трудно работать «по камню», если нет чёткого направления.

Бес шёл впереди, иногда исчезая из виду в тени валунов, но я всегда чувствовал его присутствие на периферии сознания. Наша связь стала сильнее и крепче после очередного обмена силой. И я всегда знал, что там, где он уже прошёл — безопасно.

— Там вода! — спустившись в очередной раз «с небес на землю», произнёс Агу, указывая на подножие ближайшего склона.

Мы вместе спустились вниз. Вода — небольшой прозрачный ручеек, быстро бежала между каменистыми берегами, весело журча на валунах. Для меня этот ручеек был настоящим спасением. Хотя, может я просто загоняюсь? Может быть, и нет никаких собак? Никто же не вышел на мой след прошлой ночью…

Но лучше выкинуть из головы такие расхолаживающие мысли! Бережёного и Бог бережет.

Я шагнул в воду. Холодная жижа хлюпнула под сапогами, перехлестнула через низкие голенища, мгновенно намочив носки и портянки. Вода была ледяной. Но мои «теневые ноги» легко выдержали это испытание. Я старался ступать по камням на дне, чтобы не оставлять отпечатков в редких местах, где скопился ил.

— Сколько будем идти по ручью? — спросил Агу, летя вдоль берега. Его изумрудный свет отражался в тёмной поверхности воды.

— Как можно дальше… — Я смотрел под ноги. — Это лучший способ. Собака придёт, уткнётся носом в воду и не поймёт, куда мы делись. Врагам придётся выбирать: идти вверх или вниз по ручью. Это тоже потеря времени. А нам главное — успеть до рассвета.

Мы вышли из ручья примерно через километр пути. Берег здесь был каменистым, поросшим жесткой травой. И не просто выбрался — я зацепился за толстую ветку упавшего дерева, подтянулся, залез на его ствол. Затем дал воде стечь с сапог, пробежал по стволу, снова прыгнул, стараясь повиснуть на нижних ветвях ближайшей сосны. А вот уже с неё я спрыгнул на небольшой валун.

— Вот теперь пускай попробуют отыскать мой след, — сказал я.

— Ты всё отлично продумал, — заметил Агу. — Откуда ты это знаешь? Раньше ты был воином? Охотником?

Я помолчал. В памяти всплыла «картинка» из моей прошлой жизни: полигон, инструктор, крик, грязь. — Раньше мне частенько приходилось выживать в подобных условиях. Я тебе попозже как-нибудь расскажу, — пообещал я, продолжив движение к убежищу.

Агу не стал настаивать.

— Хорошо, иди. Я буду прикрывать тебя сверху. Если увижу опасность — предупрежу.

Вот такой у меня теперь дрон-разведчик. Я ускорил шаг. Небо на востоке, пусть и медленно, но уже начинало светлеть — из тёмно-синего превращалось в грязно-серое. Звёзды бледнели, одна за другой исчезая в наступающем дне. Рассвет приближался неумолимо, как приговор.

И вот, наконец, я выскочил на приметное заброшенное поле, за которым начинался лесок с моим убежищем — склепом Агу. Я побежал из всех сил, не обращая внимания на впивающиеся в плечи ремни нагруженных ранцев. Поле закончилось внезапно. Начался лес — редкие деревья, кустарник, подлесок.

Здесь было темнее, тени гуще, но от восхода солнца они меня не спасут. Да и про следы не стоило забывать.

— Обойдём по камням. — Я указал на осыпь вдоль склона. Там, где лес переходил в холм, виднелись серые пятна камней. — Там следов точно не будет.

Мы сместились в сторону, на каменный склон. Идти было сложнее — камни скользили, ноги подворачивались. Ранцы тянули к земле, ремни врезались в плечи. Бес теперь бежал рядом, иногда забегая вперёд, проверяя путь. Небо на востоке посветлело ещё больше. Из серого превратилось в бледно-голубое. Первый луч мог появиться в любую минуту. Птицы ещё не пели, лес молчал, но все чувствовали приближение рассвета.

— Сергей! — Агу завис передо мной. — Твои руки бледнеют!

Я посмотрел на ладони. Они были почти прозрачными. Сквозь пальцы просвечивали ветки деревьев. Автомат в руках стал тяжелее, словно свинцовый. Мне казалось, что я держу не оружие, а кусок бетона.

— Восход… близко… — прохрипел я с одышкой. — Нужно спешить… Твой склеп близко?

— Совсем чуть-чуть, — отозвался Агу. — Но ты можешь не дотянуть.

Ноги действительно стали ватными. Координация нарушилась. Я сделал шаг и чуть не упал, споткнувшись о корень. Наконец открылся овраг, заросший ежевикой и кустарником. Колючие ветви цеплялись за одежду, рвали ткань. Я побежал, ускоряясь из последних сил. Ноги еле слушались, руки были почти невидимыми.

Каждый шаг давался с трудом, будто я шёл по дну моря, сквозь толщу воды. Воздух стал вязким, словно специально сопротивлялся моему движению. Солнце ещё не взошло, но его влияние уже чувствовалось. Я ворвался внутрь грота, дополз на карачках до каменного ящика, возле которого сбросил с плеч ранцы и затолкал их внутрь.

Следом протиснулся сам и без сил упал на пыльный каменный пол. Внутри было темно, прохладно и пахло древней пылью. Кот тоже залез в ящик следом за мной, улёгся рядом и свернулся клубком. Его тепло было единственным источником жизни в этом каменном ящике. Он мурлыкнул тихо и успокаивающе.

— Успели… — с облегчением выдохнул я.

Мои руки уже полностью растворились, остались только контуры. И я уже не мог ими двигать, как, впрочем, и ногами.

Призрак медленно, словно постепенно проступающая полароидная фотография, проявился в склепе:

Отдыхай, Сергей. Не волнуйся — я буду рядом и посторожу твой сон. Я разбужу тебя на закате.

— Думаю, что сам проснусь, — ответил я духу. — Дни сейчас длинные, не чета ночам.

— Хорошо, спи, — согласился дух.

Я кивнул. Глаза слипались. Тело становилось всё более прозрачным, но внутри, в груди, пульсировало тепло. Девять ночей. Девять жизней. Они были здесь, ждали своего часа. Когда солнце сядет, я вернусь обратно в город. И кому-то сильно не поздоровится!

Тьма, совсем не страшная и не холодная, просто подарившая покой, накрыла меня своим крылом, унося в долгожданный спасительный сон. Без сновидений и без кошмаров. Именно в таком отдыхе я сейчас нуждался больше всего. Сколько я проспал — не знаю, но сознание вернулось раньше отсутствующих конечностей. Значит, закат еще не наступил.

Я открыл глаза, но вокруг была лишь густая, непроглядная тьма. В общем, так и должно быть — ведь я в древнем склепе. Здесь всегда темно, даже днём. Толстые каменные плиты и глубокий грот не давали проникать в моё убежище солнечным лучам.

Единственным источником света было слабое изумрудное сияние Агу, зависшего в полуметре от земли рядом со мной. Он светился ровно, спокойно, как ночник в детской комнате. Я попытался пошевелить пальцами — ничего. Ноги тоже не отзывались на команды.

— Ещё не время, — прошелестел в моей голове спокойный голос Агу, мягкий и ровный. — Солнце ещё не село. Надо ждать. Когда ночная тьма накроет землю, всё вернётся. — Ты как?

— Нормально, — ответил я. — Бывало и хуже. Только надо сюда чего-то помягче подстелить — все бока отлежал.

Рядом, у моего «плеча», урчал Бес. Кот свернулся клубком, прижавшись ко мне тёплым вибрирующим боком. Он крепко спал, иногда дёргая ухом во сне. Мне так хотелось его погладить, но было нечем. Однако сам факт, что рядом живое, тёплое и преданное существо, как-то успокаивал и настраивал на благодушный лад.

— Что там снаружи? — спросил я, глядя на изумрудный свет призрака. Мне нужно было отвлечься от мыслей о собственном беспомощном состоянии.

— Тихо, — ответил Агу. — Лес живёт. Ветер шумит в кронах деревьев. Птицы поют. Чужих нет. Ни людей, ни зверей, которые могли бы тебе угрожать. Я на страже.

— Здорово! Спасибо тебе, Агу!

Я перевёл взгляд на ранцы, которые затащил в склеп, перед тем, как рухнуть без сил. Они лежали в полумраке, тёмные бесформенные силуэты. Внутри — куча консервированной жратвы. У меня даже слюни при мысли о еде потекли. Но перекусить я сейчас не мог. Поэтому мы с консервами просто лежали и ждали своего часа, когда сможем поближе друг с другом познакомиться.

— Когда появятся руки, первым делом стрескаю банку каши с овощами, — сказал я с усмешкой, сглотнув слюну. — Очень я это дело уважаю.

Агу засмеялся — тихо и беззвучно, но я почувствовал вибрацию в эфире, словно воздух вокруг него задрожал.

— Я бы тебе помог, но… — Он виновато развёл призрачными руками, которые прошли сквозь ранцы. — Сам видишь. Я бестелесный.

— Вижу. — Кивнул я. — Ничего, потерплю.

— Планируешь сегодня идти в город? — спросил призрак.

— Конечно. Враг сам себя не закопает. Да и пополнить запас сил не помешает… Слушай, Агу, а в твоё время часто воевали? — спросил я, чтобы заполнить тишину. Всё равно делать было нечего, а тема казалась весьма актуальной.

Агу помолчал. Его изумрудный свет стал чуть тусклее, словно он погрузился в воспоминания.

— Постоянно воевали, — ответил он наконец. — Кто не умел воевать — тот умирал. Степняки приходили с востока, греки с моря. Мы защищали свои родные предгорья.

— И что делали с врагами? — мне стало любопытно. Всё-таки редко выпадает шанс поговорить с человеком, жившим тысячи лет назад. — Брали пленных? Рабов?

Агу тихо рассмеялся. Звук получился сухим, словно шелест сухой травы на ветру.

— Пленных мы не брали. Чужак в наших краях — это не раб. Это жертва.

— Жертва? — Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Да. Когда вооружённые греки высаживались на наших берегах или эллинские корабли разбивались о скалы, мы приводили их в храм. На вершину утеса… — Агу сделал паузу, и в его голосе появилась странная, леденящая нотка. — Наши жрецы отрубали им головы и насаживали на длинные колья. Эти колья вбивали вдоль тропы, ведущей к святилищу.

Я молчал. Перед глазами возникла жуткая картина: узкая горная тропа, а по обеим сторонам, пока хватает глаз, торчат человеческие головы. Мёртвые глаза, пустые глазницы, вороньё клюющее мёртвую плоть.

— Головы смотрели вниз, на дорогу, — продолжил Агу спокойно, словно рассказывал о погоде. — Чтобы каждый, кто идёт к Богине, видел: это цена за вход. А тела сбрасывали в пропасть, к морю. Кровь лилась на камни. Это успокаивало Деву. Чтобы она не гневалась. Чтобы урожай был хорошим. Чтобы наши женщины рождали сильных детей…

— И много их было? Этих голов?

— Сколько врагов приходило, столько и голов. Иногда ряд тянулся на сотни и сотни шагов. Череп к черепу. Кости белели на солнце, пока дожди не смывали мясо и не расклёвывали во̀роны. — Агу посмотрел на меня, и в его светящихся глазах не было никакого раскаяния. Только констатация факта. — Такой была наша жизнь, Сергей. Мы не считали это жестокостью. Мы считали это необходимостью.

Я сглотнул. Внезапно каша с овощами показалась мне не такой уж важной проблемой. Мы замолчали. В склепе вновь воцарилась тишина. Только дыхание кота, ровное и спокойное, да редкие капли воды, падающие где-то в глубине грота, отсчитывали утекающее время. Кап. Кап. Кап. Время тянулось медленно.

— Я посмотрю, что там снаружи, — предупредил меня Агу.

— Давай, — кивнул я. — А я тебя здесь подожду.

Агу хохотнул, типа, ты по-другому и не можешь, и растворился в воздухе. Без слабого свечения призрака темнота казалась абсолютной. Я лежал неподвижно и слушал. Ничего другого я пока просто не мог. Вода капала, где-то недалеко стрекотал сверчок в траве у входа. До меня доносились даже птичьи трели — природа оживала после дневной жары.

Прошло несколько минут. Агу не возвращался. Я снова попытался пошевелить пальцами. Ничего. Ночь еще не вступила в свои права… Но как же жрать охота! Я лежал и думал о каше. Представлял, как открою банку, разогрею начинку на костре…

Вдруг тишина изменилась. Нет, никаких новых звуков не появилось. Наоборот — они вдруг исчезли, даже сверчок замолчал. Но я не придал этому значения. Мало ли… Но через секунду в склепе вспыхнуло изумрудное сияние — Агу вернулся. Но его изумрудное сияние мерцало, нервно и хаотично. Призрак завис надо мной, заполняя собой чуть не всё пространство тесного склепа. Даже контуры духа дрожали и расплывались.

— Сергей! — Его голос громыхнул у меня в черепной коробке громче любого выстрела.

Я дёрнулся от неожиданности:

— Что?

— Нас нашли! — выпалил призрак, как будто зачитывал смертный приговор.