Серега-самовар

Глава 17

— Нас нашли! — выпалил призрак, как будто зачитывал смертный приговор.

Его голос прогремел у меня в черепной коробке громче любого выстрела, заставив сердце едва не выпрыгнуть из грудной клетки. Позабывшись, я дёрнулся, пытаясь вскочить на ноги, но их попросту не было. Я был беспомощен, как перевёрнутый на спину жук.

— Кто? — просипел я перехваченным спазмом горлом. — Враги? Да не молчи ты!

Агу завис надо мной, его изумрудное сияние мерцало нервно и хаотично, словно пламя свечи на сильном сквозняке. Контуры духа дрожали и расплывались, выдавая его нервозность и страх. Я никогда ещё не видел его таким напуганным. Даже во время моей вылазки в город Агу сохранял спокойствие отстранённого наблюдателя. Но сейчас, в полумраке склепа, он казался мне растерянным подростком.

— Хуже! — бухнул призрак. — Это не люди…

— А кто?

— Это Хозяин леса.

— Леший? — не поверил я поначалу.

В прошлой жизни я считал эту муть суевериями, страшными сказками для детей, чтобы не совались одни в лес ночью. Однако после всего, что случилось со мной в последнее время, я уже не был в этом так уверен. Если существовали такие существа как Измора, Двуликий, призрак Агу, а также магия и остальная магическая хрень, типа моей силы, то почему бы и лешему не оказаться в этом лесу?

— Он проснулся, — скороговоркой затараторил Агу, и его голос раздражающе завибрировал прямо у меня в мозгу. — Он спал долго. Очень долго. Столетия. Может быть, тысячи лет. Но сегодня… сегодня его разбудили.

— Кто? — повторил я, пытаясь сосредоточиться.

— Люди. Они пришли в лес. Они использовали темную силу, кровь, железо и огонь. И Хозяин проснулся… Они ранили его верных слуг, что веками охраняли его берлогу.

Точно-точно — я вспомнил, что не так давно ощутил очередное возмущение эфира, болезненно отразившееся и на моём организме.

— Хочешь сказать, что это он нашёл нас и теперь идёт сюда? — спросил я, чувствуя, как холодный пот стекает у меня по лбу, заливая глаза. А вытереть его у меня нечем…

— Он уже здесь! — воскликнул Агу. — Он чувствует тебя. Твоя сила… она пахнет для него… смертью и разложением. Для существа Жизни сила Смерти неприемлема. Ты для него как лесной пожар, как зараза, которую необходимо вытравить, чтобы она не разошлась по всему лесу.

И в этот момент склеп вздрогнул. Потом еще раз. И ещё. Это было не землетрясение. Земля не ходила ходуном хаотично. Это были целенаправленные, ритмичные удары. Словно огромный невидимый мне кулак долбил в склон холма, внутри которого находился склеп Агу.

Каменные плиты, лежавшие тысячелетиями, медленно сдвигались с тихим, но жутким скрежетом, грозя придавить, похоронив навечно в древнем скифском могильнике.

Бес, спавший рядом, мгновенно вскочил. Шерсть на его спине встала дыбом, хвост распушился. Кот выгнул спину дугой и зашипел на стену, за которой был выход.

— Он нас раздавит! Вернее, тебя… — запричитал Агу, хватаясь за голову призрачными руками. — Он хочет обрушить свод и заживо похоронить…

— А у меня есть выбор? — с горькой иронией спросил я, хотя мне абсолютно не до смеха. — Лежать и ждать, пока меня здесь сплющит? Я даже пальцем пошевелить не могу — их просто нет! Солнце ещё не село…

— Я могу попытаться с ним поговорить… — неуверенно предложил призрак. Его голос стал тише, но в нём появилась сталь. — Но я не уверен, что он меня вообще услышит. Он в ярости. А ярость слепа.

— Пробуй. — Пожал я плечами. — От меня сейчас всё равно толку мало.

— Жди! — выпалил Агу. — Только не пытайся использовать силу. Это разозлит его еще больше — и тогда он уже не остановится.

Призрак прошел сквозь камень и исчез. Я остался один. Если не считать кота, который не покинул меня даже в такой момент. Я чувствовал его «настроение» — он готов был биться за меня до последней капли крови.

Удары усилились, словно заработал гигантский кинетический молот. Я подпрыгивал на каменном основании, и мне казалось, что даже мои невидимые кости начали ныть. Тёмные силы в резерве, которые я так тщательно и скрупулёзно копил, забурлили, словно чувствуя угрозу своему носителю. Тьма внутри меня шевелилась, требуя выхода.

«Позволь нам выйти, — мне показалось, что внутри меня проснулся какой-то „внутренний голос“, похожий на шёпот Изморы. — Мы защитим тебя. Мы уничтожим угрозу…»

— Заткнись, — прорычал я. — Не сейчас.

Я знал, если поддамся этому шёпоту сейчас и потеряю контроль — я потеряю и себя. Тьма вырвется наружу, Леший рассвирепеет еще больше и действительно уничтожит меня. Нужно было терпеть. Нужно было ждать заката. Но закат, казалось, застыл на горизонте, издевательски медленно опускаясь за край леса.

Снаружи слышался какой-то шум. Деревья скрипели, земля ходила ходуном. Каждый толчок отдавался в моем искалеченном теле, а я лежал, чувствуя себя абсолютно бесполезным и беспомощным. Это было худшее ощущение в моей жизни. Быть живым, но не иметь возможности что-то предпринять. Быть полным сил, но не иметь возможности применить эту силу.

Бес подошёл ко мне и «боднул» меня лбом в щёку. Он чувствовал моё напряжение и пытался передать мне частицу своего тепла. Я хотел погладить его, почувствовать шерсть под пальцами, но у меня не было пальцев. Только желание.

Время тянулось медленно, словно густой мёд. Каждая секунда казалась часом. Долбёжка то нарастала, то немного ослабевала, словно Хозяин леса примеривался, решая, как лучше меня раздавить в этом древнем гробу. Я слышал, как падают капли воды в глубине грота. Кап. Кап. Кап. Сейчас они отсчитывали время моей жизни.

Наконец, в склепе вспыхнуло изумрудное сияние — Агу вернулся. Его сияние мерцало ещё сильнее, чем раньше. Призрак завис надо мной, заполняя собой чуть не всё пространство тесного склепа.

— Ну? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Жить буду или пора на вечный покой? Примешь меня в свою компанию призраков? — попытался я перевести всё в шутку.

— Будешь жить, — выдохнул Агу. — Пока…

— Что значит пока?

— Я договорился… — Агу опустился ниже, его лицо стало серьёзным, как никогда. — Жить будешь, — повторил призрак, но на условиях Лесного Хозяина…

Лес ничего не забывал. Он помнил всё: каждую сломанную ветку и срубленное дерево, вытоптанную траву и убитое зверьё. И он не прощал обиды. Когда отряд Кранца отступил, оставляя за собой поле боя, усеянное телами своих же солдат, лес не вздохнул с облегчением.

Раны, нанесённые огнём и сталью, затягивались медленно, сочась живицей, так похожей на кровь. Но хуже ран было другое — вторжение чужой силы. Магия жалких двуногих, грубая, кровавая и насильственная, ударила по лесу, как отравленное копье.

И она разбудила то, что должно было спать ещё сотни лет. Глубоко под землёй, там, где корни гигантского дуба сплетались в единый узел, пульсирующий в такт биению сердца самой земли, зашевелилось нечто древнее, хтоническое и природное.

Оно спало долго. Столетия сменялись тысячелетиями, люди приходили и уходили, меняли одежду, оружие, даже богов, но лес всегда оставался неизменным. Хозяин леса старался не вмешиваться в мелкие распри смертных, пока они не касались его напрямую.

Но сегодня чуждая ему сила пыталась подчинить себе саму Жизнь! И Леший не выдержал — проснулся. Это было медленное и тяжёлое наполнение силой всего пространства вокруг. И только после этого Хозяин поднялся из земли. Сначала он пробежался по своим обширным владениям движением лесных соков, шелестом травы, скрипом деревьев.

А затем уже обрел форму: огромную, чудовищную, сплетённую из корней, мха, глины и старых деревьев. Глаза его горели тусклым зелёным огнём, размером с человеческие головы. Он прошелся по жалким вторженцам настоящей яростью природы, ответом самой земли на проклятую мертвую силу.

Смешав врагов с землёй (пусть и не всех, но остальные убрались из его владений), Леший замер, вновь уловив запах Смерти. Кто-то ещё, использующий силы Тьмы, пустил корни в самом сердце его владений. Таким чужакам здесь не место!

— Говори уже, Агу!

— Леший узнал меня, — поражённо произнёс Агу.

— Узнал? — Я удивлённо моргнул. — Ты же говорил, что умер тысячи лет назад?

— Так и есть. Но духи леса помнят тех, кто поклонялся Богине. А я был жрецом… пусть младшим, но служителем Девы. Леший… он был здесь всегда… И тогда тоже. Мой народ его тоже почитал… — Агу сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Он помнит «запах» приносимых ему жертвоприношений. Но он никогда не брал кровью, его стихия — Жизнь. Для него я всё еще «свой». А ты… ты чужак, с противной ему силой. Но мне удалось договориться — он готов дать тебе шанс! — радостно заявил призрак.

— Какой шанс? — спросил я, чувствуя, как мои конечности начинают потихоньку отрастать. Ночь, наконец-то, вступила в свои права

— Отныне ты можешь находиться на его земле, — сказал Агу. — И мой склеп всё ещё твоё убежище. Он не тронет тебя, но…

— Но? — спросил я, чувствуя очередной подвох. В этом мире ничего не давали просто так. Измора взяла с меня цену. Двуликий взял. С чего бы Лешему быть исключением?

— Ты не вредишь лесу, — сказал Агу твёрдо. — Никак. Ты не используешь свою силу на растениях. Не трогаешь животных. Никакой тёмной магии на территории леса.

— То есть, я не могу здесь больше тренироваться?

— Никаких проявлений тёмной силы! И ты не можешь вытягивать жизнь из его слуг. Ты не можешь убить волка, чтобы пополнить резерв. Ты не можешь засушить дерево заклинанием, ты не можешь…

— Не продолжай. А врагов? Врагов я убивать в его лесу могу? — уточнил я. — Тех, кто разбудил его?

— Их ты убивать можешь, — ответил Агу. — Даже должен, если столкнёшься. Они отныне — враги Леса.

— Принимается! — Я довольно кивнул. — И как долго он согласился меня терпеть?

— Пока ты соблюдаешь правила. Если нарушишь… — Агу не договорил, но я почувствовал угрозу.

— Понял, не дурак, — сказал я. — У меня и в мыслях не было вредить лесу. Мне нужны только они.

Ощущения нахлынули внезапно: сначала покалывание в запястьях, затем нестерпимый зуд в плечах и бёдрах. Это было уже знакомое мне чувство возвращения утраченных конечностей.

— Солнце зашло, — подтвердил призрак. — Так что мне передать Хозяину леса? Ты принимаешь его условия?

— Так он еще здесь? — удивлённо спросил я.

— Здесь, — ответил Агу.

— Тогда я сам… засвидетельствую ему своё почтение, — криво усмехнувшись произнёс я, выползая в грот через дыру, которая после атаки Лешего стала шире — от ударов плиты еще больше сместились. Но конструкция все еще выглядела довольно устойчиво, не грозя обрушиться в любой момент.

— Сергей, погоди, — вдруг остановил меня Агу, зависая прямо перед лицом. — Так не годится. Ты выходишь с таким видом, словно ты здесь хозяин, а нужно как гость. Так правильно будет.

— И что ты предлагаешь? — Я остановился, а затем вполз обратно в склеп.

— Подношение, — серьёзно сказал призрак. — Мы в своё время старались уважить лесного владыку. Иначе прямая тропа в лесу вдруг станет кругом, а съедобный гриб — поганкой.

Я усмехнулся. Вспомнились старые сказки, которые рассказывала мне бабушка. «Оставь хлеб на пне, не ходи без дара, уважь Хозяина». Я считал это байками, но после всего, что случилось за последние дни, эти байки оказались ближе к истине, чем иные сводки новостей.

— Годится, — кивнул я.

Полез в ранец. Кроме галет у меня сейчас ничего не было. Мяса Леший не потребляет, а сухари… Сухари хотя бы за хлеб сойдут.

— Так нормально? — спросил я, глядя на Агу.

— Нормально, — кивнул призрак. — Только еще слова скажи, что, мол, уважаем и всякое-такое…

— Не дрейфь, салага — разберусь как-нибудь! — успокоил я призрака, и полез с «подарками» на выход.

Ночь окончательно вступила в свои права. Лес вокруг стоял тихий, но это была не та мёртвая тишина, что давила днём. Сейчас лес наблюдал. Я подошёл к плоскому камню у входа в грот. Положил на него вскрытую пачку. Галеты были твёрдыми, но пахли неплохо, да и на вкус вполне. Конечно, не самый лучший дар для древнего духа, но лучший из того, что у меня было для подношения. Я огляделся по сторонам, но никакого лесного чудовища так и не заметил.

— Хозяин Леса, — сказал я вслух, чувствуя себя немного глупо, — я твой гость. Здесь твой лес — твои правила. Не гневись понапрасну, а лучше прими от меня небольшой дар… Просто ничего другого у меня нет.

Ветер вдруг стих. Листва замерла, словно затаив дыхание. Затихли сверчки, комары и прочая лесная мелочь. И тогда он появился, словно из-под земли вырос. Старик. Высокий, жилистый. С волчьей безрукавкой, потрёпанная временем, на угловатых плечах.

Но главное — борода. Длинная, седая, но с явным зелёным отливом, словно в ней пророс мох. А глаза… Ярко-зелёные, как молодая листва в мае. Они смотрели на меня не со злобой, а с каким-то весёлым любопытством. Леший шагнул к камню. Его движения были плавными, бесшумными. Он протянул сухую руку, похожую на древесную ветку, покрытую растрескавшейся корой, и взял одну галету из пачки. Поднёс ко рту. Хрустнул.

— Давненько я людского хлеба не едал, — звучно, и на чистейшем русском произнёс он. Голос его звучал как шум ветра в кронах, низкий и глубокий. — Спасибо, гостюшко, что старика сухарём порадовал. — В его зелёных глазах мелькнул озорной огонёк. — Жёстковат зело, но вкусен, — через мгновение добавил он.

— Не серчай, Лесной Владыко, — ответил я, разведя руками, — другого угощения у меня нет. Но зато это — от всей души!

Леший кивнул.

— Я оценил, как ты меня уважил, — прогудел старик, внимательно вглядываясь в меня.

Мне стоило больших трудов не сморгнуть и не отвести глаз — взгляд Лесного Хозяина буквально прожигал до костей. Но я стойко выдержал.

— Надо же? — Удивлённо покачал головой старик. — Двоедушец с печатью Двуликого? Давно о Хозяине Врат ничего слышно не было. Неужто, вновь объявился?

— Не знаю. — Мотнул я головой. — Всё, что видишь, всё без моего ведома сделано.

— Ну, это вполне в его духе, — прогудел лесной дед, ухватив узловатой рукой еще один сухарик из упаковки и вгрызаясь в него крепкими зубами. Только крошки в разные стороны полетели. — А вот ты меня не только этим удивил…

— И чем же ещё, Владыко? — полюбопытствовал я.

— Несмотря на силу, противную самой Жизни, душа у тебя светлая. Обычно иначе всё. Так что посмотрим, а пока живи, Двоедушец… — Леший развернулся к лесу, не забыв прихватить галеты с собой. — Только помни уговор! И, вот еще что… — Он вдруг развернулся, вновь пристально взглянув мне в глаза. — Примешь моё Благословение?

Я мельком взглянул на призрака, глаза которого реально полезли на лоб. Нечасто, похоже, Лесной Хозяин такими предложениями разбрасывается. А сам я отчего-то напрягся. В сказках подобные «благословения» мифических существ редко обходилось без последствий. Но отступать было поздно.

— Какое благословение, Владыко? — спросил я осторожно.

— Чтобы лес не путал тебя с врагом, — степенно ответил старик. — Чтобы дети мои не трогали тебя, пока ты данного слова не нарушишь.

— Премного благодарен! — Я прижал руку к груди и поклонился Лешему в пояс. — Приму с честью!

Леший протянул руку и коснулся моего лба. Мне показалось, что его сухие пальцы обожгли кожу холодом. Я невольно дёрнулся, но не отстранился. Холод проник под кожу, но разошёлся по жилам жарким огнем. У меня даже в глазах помутнело на мгновение, и показалось, что я чувствую едва ли не всех и каждого в этом лесу. Но вскоре это ощущение схлынуло.

— Теперь ты «свой», — сказал Леший, убирая руку. — Лес узнает тебя. Но если ты нарушишь слово — будешь иметь дело уже со мной! — громыхнул он, а по кронам деревьев пробежал сильный ветер, словно вторя его словам.

— Не подведу, Владыко Леса! — ответил я, чувствуя странное единение со всем окружающим миром.

— Верю, — Леший усмехнулся в бороду. — Иначе бы не принял твой дар.

Он сделал шаг назад, его сухая фигура размылась, сливаясь с окружающим ночным лесом. Он потерялся в переплетении ветвей и листвы. Исчез, словно его и не было, оставив после себя сильный запах хвои и смолы.