Серега-самовар

Эпилог

Я бежал… Нет, не так — я нёсся сломя голову в предрассветных сумерках по заброшенному полю, сплошь заросшему высокой сорной травой. Её еще не огрубевшие зелёные стебли хлестали по коротким и широким голенищам немецких маршевых сапог мокрыми от росы плетьми. Они словно пытались меня остановить, запутав ноги.

Легкие горели, выворачиваясь наизнанку с каждым хриплым и судорожным вздохом. А в голове, болезненно раскалывая виски, стучалась одна-единственная мысль:

«Успеть, успеть, успеть! Кровь из носу, как надо успеть!»

Но я уже отчётливо понимал, что не успеваю. Не успеваю, и всё тут! Я на секунду оторвал глаза от земли, поднял голову и бросил мимолетный взгляд на восток. Небосвод, еще мгновение назад казавшийся бездонным черным бархатом, усеянным яркими звёздами, постепенно наливался кровавым заревом.

По самому краю горизонта проявилась алая кайма — восход уже близок, а до подготовленного убежища еще далеко. Проклятое солнце, чего ты так не вовремя? Не могло подождать еще минут десять-пятнадцать? Тогда бы я точно успел. А сейчас… Сейчас это начнётся!

Да, уже началось — я выхватил эти изменения периферическим зрением, самым краешком глаза. Просто бросил взгляд на свою руку, мелькающую туда-сюда в такт моему заполошному бегу. Это сложно не заметить, когда сквозь твою кожу, жилы и кости начинают проступать окружающие тебя предметы.

Сквозь собственную ладонь я видел эту чёртову траву, цепляющуюся за мои ноги, и комья сухой земли, разлетающиеся в пыль, когда я на них наступал. Я сжал пальцы в кулак, сильно — до хруста, пытаясь ощутить надежную плоть, но чувствовал лишь странную, нарастающую пустоту. Рука постепенно становилась призрачной, как оконное стекло, намоченное дождём.

Нет! Нет! Только не сейчас! Совсем немного осталось!

Но с каждым моим шагом неумолимо светлело. Алая кайма ширилась, заливая своим сиянием уже немалую часть ночного неба. А вскоре из-за горизонта показался ослепительно-огненный шар, медленно поднимающийся над землёй.

И с его первым лучом, ударившим мне прямо в лицо, я вскрикнул от досады: мои руки, выглядывающие из длинных рукавов вражеского кителя цвета фельдграу… Они… Они таяли прямо на моих глазах! Я поднял ладони перед собой и увидел, как сквозь них проступают очертания темных деревьев, растущих на самой границе грёбаного поля, которое я так и не смог пересечь.

Солнце поднималось слишком стремительно. Оно пожирало тени и заливало мир животворящим светом. Но для меня этот свет губителен — я уже видел, как контуры моих пальцев теряют очертания, постепенно растворяясь в воздухе. Руки больше не мои. Они — призрак, дым, оптический обман. У меня их больше нет. Я попытался потереть одну ладонь о другую, но не почувствовал уже ничего.

И в этот самый миг, когда я в ужасе пытался ощутить хоть что-то, хотя бы призрачное прикосновение собственных исчезающих ладоней друг к другу, моя правая нога подломилась. Не сломалась кость, не подвернулась ступня, не растянулись и не порвались мышцы — нога просто исчезла.

Я не успел даже вскрикнуть, как земля ушла из-под ног, и моё тело кубарем полетело вниз, в эту мокрую, хлещущую, теперь уже и по лицу, траву. Мир превратился в хаотичный калейдоскоп: перевернутое небо, несущаяся навстречу земля, мелькающие стебли травы. Я катился по полю, беспомощный, как сломанная кукла.

Сочный хруст поломанных стеблей отдавался в моих ушах. Сквозь стиснутые зубы, хрипя и задыхаясь, я выкрикивал самые грубые и отчаянные ругательства, какие только знал. Я материл это проклятое солнце, это бесконечное поле, этот мир, жестокую и несправедливую судьбу, которая обрекла меня на такие мучения. Хотя, виноват в этом был только я сам…

Какое-то время я еще катился по инерции, замечая, что штанины тоже пусты, как и рукава кителя. Они бессмысленно болтались, мотыляясь по ходу движения и накручиваясь на моё изуродованное тело. Эта картина была ужаснее любой боли, любой пытки — понимание того, что сейчас я беспомощен перед любой опасностью, почти как новорожденный младенец.

Инерция наконец иссякла, и я раскинулся на спине посреди бесхозного поля, беспомощно глядя в пронзительно-голубое утреннее небо. Я попытался поднять голову, чтобы осмотреться. Да хрен там — кругом одна трава! Мой взгляд метнулся по пути моего падения — и всё, что я сумел рассмотреть среди примятой травы — одинокий и никому не нужный сапог. Второй, наверное, остался еще дальше. А носков и вовсе след простыл.

— Ну, что я тебе говорил? — раздался у меня в голове бесплотный голос Агу. — Нужно было раньше валить! Ну, и чего мне теперь с тобой делать?

— А я знаю? — раздраженно ответил я, мучительно размышляя над тем, что мне делать дальше.

Ну, действительно, не мог же я бросить партизан, а сам свалить оттуда по-быстрому… Даже если бы я мог, а не был парализован вражеской магией, как и все остальные, я бы всё равно остался с ними и принял этот неравный бой. И пусть он стал бы для меня последним.

Воспоминание о недавних событиях вспыхнуло перед внутренним взором: мы — окаменевшие, немцы — стремительно приближаются. Рука Дмитрича над кнопкой — до спасения какие-то миллиметры. Но нажать её он не в состоянии. Чего только я не передумал в тот момент, глядя, как накатывает на нас вал вражеских солдат.

И вдруг, как помощь самих небес, перед глазами промелькнула чёрная молния — Бес. Почему-то кота вражеская магия не коснулась, и он рухнул прямо на руку сапёра с высокого дерева. Ладонь Дмитрича буквально до отказа выжала кнопку подрывной машинки.

Чудовищный грохот взрыва (партизаны не поскупились на взрывчатку) стал тем самым ударом, который стряхнул с нас оковы паралича. Земля вздыбилась, поглощая и разрывая в клочья солдат вместе с эсэсовцами и их проклятым шаром. Хмурый и Дмитрич, не теряя ни секунды, подхватили под руки обессилевшего отца Фёдора и рванули прочь от путей.

— Уходим! — заорал Хмурый, перекрикивая звон в ушах. — Ты с нами, разведка?

— Нет, у меня своё задание!

— Тогда бывай! Живы будем — свидимся! Не поминай лихом!

Он, может, и рад был спросить что-то еще, уж слишком много необычного сегодня творилось вокруг меня, но времени на это уже не было. Они растворились в предрассветном тумане, унося священника с собой. А я сломя голову побежал к убежищу. Я бежал быстрее, чем когда-либо в жизни, но расстояние оказалось длиннее, чем моя надежда. Солнце взошло слишком быстро. Оно настигло меня здесь, на открытом поле.

Не убило, нет, просто отняло у меня руки и ноги, дарованные Тьмой. Я лежал на спине, чувствуя, как намокает от росы китель, но сделать что-нибудь с этой маленькой неприятностью я уже не мог. Рукава кителя болтались бесполезными плетьми, штанины тоже опали, словно сдулись. Я вновь превратился в беспомощного инвалида, брошенный на произвол судьбы.

— Что сделано, то сделано — прошлого не изменить, — философски прокомментировал моё состояние Агу. — Вопрос в другом: как тебе продержаться до темноты?

В траве рядом что-то зашуршало. Я повернул голову, пытаясь рассмотреть, кого это еще принесло по мою душу? Прямо перед моим лицом возникла знакомая чёрная морда с зелёными глазами. Мой спаситель — Бес. Кот выбрался из травы и положил рядом со мной задушенную полевую мышь.

— Спасибо, дружище, что поделился со мной добычей! — усмехнулся я.

Кот спокойно и с достоинством боднул меня в щеку головой. Затем он ткнулся мокрым носом в мой подбородок и громко замурчал, выражая тем самым свою преданность. Я чувствовал его эмоции так ярко, что они вернули меня к жизни. Да, у меня нет рук. Да, я потерял ноги. Но я жив. Надеюсь, что солнце не сожжёт меня до заката, а враги не найдут.

— Ладно, — прошептал я, глядя в зелёные глаза кота. — Выдержу — не сдохну. Назло всем врагам!

Солнце поднималось выше, заливая ярким светом заросшее сорной травой поле. Как же я соскучился по дневному свету, постоянно пребывая в темноте. Я лежал в мокрой траве, беспомощный, но не сломленный. Рядом, словно маленький холодильник, мерно урчал кот. Надо мной парил древний призрак, постоянно предлагая нереальные варианты моей эвакуации к убежищу. С такой командой не соскучишься. Так что мы еще повоюем!

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ. Продолжение уже выкладывается: https://author.today/reader/576241