Серега-самовар

Глава 19

Колонна из двух машин — «Опеля» Кранца и «Хорьха» жандармерии въехала на территорию штаба батальона уже ночью. Фары выхватывали из темноты пыльные клубы, которые медленно оседали на раскалённый за день асфальт. Ночь не принесла облегчения от жары; воздух всё ещё стоял плотный, душный, не позволяющий дышать полной грудью.

Первый автомобиль, чёрный «Опель» Кранца, остановился у парадного крыльца особняка, занятого штабом 22-го саперного батальона. Дверь открылась, и на землю ступил майор Хоффман. Он снял фуражку, провёл рукой по вспотевшему лбу, оставляя на коже грязную полосу. Его лицо было серым, осунувшимся, глаза запали глубоко в орбиты. Он выглядел не как офицер, вернувшийся из рейда, а как человек, который только что выползший из могилы.

Следом за майором вышел и Виктор Кранц. Он не спешил. Движения его были скованными, словно каждый шаг причинял ему боль. Он поправил чёрный плащ, плотно кутаясь в него, несмотря на духоту, стоявшую даже ночью. Его лицо было бледным, почти прозрачным. Проявившиеся в свете фонарей глубокие морщины делали его старше своих лет.

Из второго автомобиля — «Хорьха», начали спрыгивать солдаты. Их было всего двое. Остальные остались навечно в том жутком русском лесу. Унтер-офицер выпрыгнул последним, держа на коротком поводке собаку. Блиц дрожал всем телом, не лаял, не рычал, а лишь тихо скулил, прижимая уши к голове. А его янтарные глаза бегали по периметру двора, выискивая угрозу в каждой подозрительной тени.

Дежурный офицер, молодой лейтенант, выбежал навстречу командованию, но остановился в нескольких шагах, увидев состояние вернувшихся. Он ожидал увидеть бравых победителей, но на него смотрели настоящие призраки. Форма солдат была изодрана в клочья, испачкана землёй и запёкшейся кровью.

— Герр майор? Герр штурмбаннфюрер? — неуверенно начал лейтенант. — Вам нужна помощь? Медик?

Хоффман медленно повернул голову. В его взгляде не было жизни.

— Нет, — голос Хоффмана был хриплым — в горле пересохло. — Нам нужен отдых. И тишина… И распорядись насчёт ужина…

— Яволь, герр майор…

Хоффман прошёл мимо лейтенанта, тяжело ступая по ступеням. Внутри штаба было прохладнее, чем снаружи, но воздух казался спертым. Электрические лампы гудели и мерцали, создавая неприятный фон. Хоффман не стал идти к себе. Он направился прямо в кабинет Кранца, ожидая, что штурмбаннфюрер последует за ним.

Так и произошло. Кранц вошёл в свой кабинет, медленно обошёл стол и буквально упал в кресло. Движения его до сих пор оставались скованными. Хоффман закрыл дверь и повернулся к нему. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием майора.

— Что это было, Виктор? — угрюмо произнёс Хоффман. Его голос дрогнул, и он сжал кулаки, чтобы скрыть это. Он откладывал этот разговор всю дорогу, но теперь решил требовать ответа. — Взвод… погиб целый взвод солдат без каких-либо военных действий. Ты знал, что там что-то… не так?

Кранц медленно поднял голову, блеснув стекляшками тёмных очков, которые он не снял даже ночью, находясь в помещении.

— Прости, Фридрих… Я не представлял масштаба угрозы. Прибор показал аномалию. Мы пошли проверить. Это был риск, необходимый для достижения цели. Ты же сам всё видел…

— Цель? — Хоффман нервно ударил ладонью по столу. — Какая цель стоит жизней целого взвода?

— Напомню вам, герр майор, — холодно процедил эсэсовец, — мы на войне. И здесь, случается, и убивают.

— Это не война, Виктор! Это… это… — Майор от волнения не находил слов. — Я своими глазами видел, как ожившие корни душили людей и утаскивали их под землю! Я видел волков с горящими глазами! Это была не война, герр штурмбаннфюрер — это была бойня! — И он опять всадил кулаком по столу.

Кранц поморщился, словно звук удара причинил ему физическую боль. Он медленно поднял руку, чтобы поправить очки, его пальцы дрогнули.

— Война всегда является бойней для тех, кто не понимает её сути. Мы столкнулись с силой, которую не смогли ни предугадать, ни контролировать. Это обычный форс-мажор…

— Форс-мажор? — Хоффман хрипло рассмеялся, но в его смехе не было ни капли веселья. — Ты отправил моих людей на убой из-за своей одержимости. Я напишу рапорт. Я доложу в Берлин, что операция провалена по твоей вине!

Кранц медленно поднялся из кресла. Его движения стали ещё более заторможенными. Он подошёл к окну, глядя на своё отражение в тёмном стекле.

— Пиши, Фридрих. Но помни — ты тоже видел. Если напишешь правду командование вермахта сочтёт тебя сумасшедшим. Если напишешь ложь… Обо всём, что там произошло, ты можешь открыто говорить только со мной.

Хоффман открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент раздался стук в дверь. В кабинет заглянул дежурный офицер, нервно подёргивая щекой — он чувствовал возникшее напряжение между двумя старшими офицерами.

— Герр штурмбаннфюрер, — обратился он к Кранцу. — Вам срочное сообщение. С полевого аэродрома.

Кранц медленно повернулся к лейтенанту:

— Я слушаю.

— На аэродроме совершил посадку самолёт из Берлина.

В кабинете повисла тишина. Хоффман нахмурился.

— Берлин?

— Да, Фридрих, произнёс эсэсовец, подходя к двери. — Это мои коллеги — загонщики из «Аненербе».

— Какие ещё «загонщики»? — Хоффман почувствовал, как внутри закипает новое раздражение. — Виктор, что происходит?

— У меня нет времени на объяснения, майор. С их прибытием операция перейдёт в новую фазу. Оставайтесь здесь. Приведите людей в порядок. Никаких разговоров с посторонними — я тебе это настоятельно советую, Фридрих!

— Я не подчиняюсь СС! — рявкнул Хоффман.

Кранц остановился у двери. Он обернулся, и в этот момент свет лампы упал на его лицо. Оно было восковым, болезненным.

— Ой ли, Фридрих?

А затем Кранц вышел из кабинета, оставив Хоффмана одного среди тишины.

Поездка до аэродрома заняла не более получаса, но Кранцу она показалась едва ли не вечностью. Машина шла по разбитой дороге, подпрыгивая на камнях. Каждый толчок отдавался болью в груди, в костях, в зубах. Он сидел на заднем сиденье, закрыв глаза, пытаясь контролировать дыхание.

Водитель, тот самый, что выжил с ним в лесу, постоянно посматривал на него через зеркало заднего вида. В его глазах читался страх. Не страх перед офицером, а страх перед тем, что происходило с ним.

— Герр штурмбаннфюрер, — тихо сказал водитель. — Может того — в лазарет завернуть? Вы выглядите…

— Смотри лучше на дорогу, как бы куда не влететь, — перебил Кранц. Голос был слабым, но в нём прорезалась сталь.

Водитель сразу замолчал, послушно вцепившись в руль и уставившись на дорогу.

Полковой аэродром представлял собой обычное поле, расположенное практически в черте города. Сейчас оно было освещено прожекторами, которые резали ночную тьму яркими лучами. В центре поля стоял самолёт. Трёхмоторный «Юнкерс», но модифицированный. На фюзеляже не было опознавательных знаков люфтваффе. Только чёрный цвет и слабый символ в виде глаза внутри треугольника.

Кранц вышел из машины, поплотнее закутался в кожаный плащ, словно пытаясь защититься от самого воздуха. Он неторопливо пошёл к самолёту, с трапа которого спускалась группа людей в чёрной эсэсовской форме. Они не смотрели по сторонам, их внимание было сосредоточено только на фигуре Кранца.

Впереди группы загонщиков шёл он — оберштурмбаннфюрер СС Вольф Штайнер — головная боль Виктора Кранца. Штурмбаннфюрер остановился, ожидая его подхода. Пока «камрады» шли, Виктор закашлялся и прижал платок ко рту, чтобы заглушить звук. Когда он убрал платок, на ткани осталось маленькое тёмное пятно. Кранц быстро скомкал платок и сунул в карман.

Штайнер подошёл вплотную к встречающему его Виктору. Выглядел он, в отличие от «коллеги», идеально. Форма сидела на нём как влитая, без единой складки. Лицо здоровое, загорелое, без тени усталости. И он явно чувствовал себя здесь хозяином положения.

— Зиг хайль, герр штурмбаннфюрер! — Штайнер первым отдал честь Кранцу, хоть и был старшим по званию. Движение вскинутой в нацистском приветствии руки было безупречным, но в глазах Вольфа читалась насмешка. — Прошу прощения за поздний визит, Виктор, но таковы обстоятельства.

Кранц тоже ответил на приветствие, но его рука неожиданно дрогнула.

— Хайль, герр оберштурмбаннфюрер! Признаюсь, не ожидал вас так скоро.

— Зиверса весьма заинтересовал ваш отчёт, — мягко произнёс Штайнер. — А когда к делу подключился старик Вайстор[1]… — Он сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство Кранца. — Понимаешь, Виктор?

— Понимаю, — кивнул Кранц, с содроганием вспоминая «придворного мага» рейхсфюрера СС Гиммлера.

— Ты плохо выглядишь, Виктор, — перейдя на «ты», продолжил Штайнер. — Похоже, чудодейственный климат Крыма тебе не подходит? Или это старые раны дают о себе знать?

Кранц сжал челюсти. Он помнил время, когда сам Штайнер стоял перед ним по стойке смирно. Тогда Кранц был штандартенфюрером СС, а молодой эсэссовец Вольф ловил каждое его слово как откровение. Тогда Кранц был еще здоров и не носил толстый кожаный плащ в тридцатиградусную жару.

— Я в порядке, Вольф, — холодно ответил Кранц. — Не нужно за меня переживать.

Штайнер довольно улыбнулся. Но улыбка не достигла его глаз — они так и остались двумя холодными льдинками.

— Извини, Виктор — я просто беспокоюсь о старом товарище. Мне жаль, что обстоятельства сложились так… как сложились. Жизнь непредсказуема, не так ли? Одна нелепая ошибка может перечеркнуть всё…

Кранц промолчал — он знал, о какой ошибке идёт речь. И за эту ошибку он расплачивался до сих пор.

— Что привёз? — спросил Кранц, меняя тему.

Штайнер махнул рукой. Люди в чёрном начали выгружать ящики из самолёта. Они делали это с невероятной скоростью и эффективностью.

— Новейшие инструменты, — сказал Штайнер. — Наши специалисты из «Наследия» создали кое-что феноменальное! Ты еще успеешь со всем ознакомиться.

Неожиданно из самолёта вынесли клетку из кованого металла, почерневшего от времени. На прутьях были выгравированы руны, которые слабо мерцали, если смотреть на них слишком долго. Клетка выглядела древней, словно её выковали не одно столетие назад.

— А это еще что? — спросил Кранц. — Я чувствую в ней заключённую силу.

— Das Runengefängnis — Темница Рун, — ответил Штайнер. — Скандинавия, IX век. Викинги ковали её для магов, — сказал Штайнер. — Руны всё ещё работают. Проверено. Но мы их дополнительно подпитали. Внутри неё не работает никакая магия — ни тёмная, ни светлая. Так что твой объект, Виктор, никуда от нас не денется, — самодовольно заявил оберштурмбаннфюрер СС.

Наконец инструменты загонщиков были погружены. Двигатели зарычали, выдыхая клубы чёрного дыма.

Штайнер повернулся к Кранцу:

— Ты нашёл подходящее место для оперативного штаба?

— Нашёл, — ответил Кранц.

— Тогда поехали!

Обратная дорога прошла в молчании. Штайнер сидел в машине Кранца, заняв заднее сиденье. Кранц сидел рядом с водителем, чувствуя на себе презрительный взгляд бывшего подчинённого, но сдерживался, пусть и с трудом. А ведь им еще предстояла совместная работа, но Штайнер уже неимоверно раздражал Кранца.

Когда колонна въехала на территорию штаба 22-го саперного батальона, Хоффман уже ждал их у входа. Штайнер вышел из машины первым. Он расправил плечи, словно готовился к параду.

— Майор Хоффман? — спросил он, хотя знал ответ. Перед отъездом он ознакомился с рапортом майора.

— Так точно, герр оберштурмбаннфюрер СС! — Хоффман выпрямился, инстинктивно реагируя на старшего по званию. — Чем могу служить?

— Оберштурмбаннфюрер СС Вольф Штайнер. Специальная группа «Аненербе». С этого момента операция по поимке объекта переходит под наш контроль. Как и ваш батальон.

Хоффман побледнел.

— Но, герр оберштурмбаннфюрер… это батальон вермахта. Не СС. Мы не можем просто…

— Можете, — жестко перебил его Штайнер. — Приказ подписан в Берлине. Ваш батальон обеспечивает силовую поддержку нашей команды. На время вы выведены из состава 22-й пехотной дивизии. Это понятно?

Хоффман растеряно посмотрел на Кранца, словно ища поддержки. Но Кранц стоял в стороне, опустив голову. Он выглядел ещё хуже, чем час назад. Жара и напряжение высасывали из него последние силы.

— Вам ясен приказ, майор? — произнёс Штайнер.

Хоффман скрипнул зубами. Он понял, что сопротивляться бесполезно — приказ пришёл с самого верха. Теперь жизни его бойцов зависели не от него, а от этих безумных людей в чёрном

— Яволь, герр оберштурмбаннфюрер!

— Выполняйте!

Кабинет Кранца изменился до неузнаваемости за полчаса. Карты на стенах были заменены на схемы энергетических полей. На столе вместо телефонов стояли приборы с вращающимися стрелками. Древняя клетка сиротливо притулилась в углу, накрытая брезентом.

Штайнер стоял у окна, глядя на восток, где небо начинало светлеть. Кранц, сидя в кресле у стены, мучительно раздумывал: стоит ли посвящать бывшего приятеля, ученика и подчинённого в существование Лесного Хозяина этого дикого края? Или пусть обломает зубы об это чудовище?

Кранц молчал, теребя пальцами край своего плаща. Он почти не чувствовал его кожаную текстуру — пальцы онемели, и были словно чужие. За окном небо светлело, превращаясь из чёрного в грязно-серое. Рассвет. Время, которое он когда-то любил, но теперь оно вызывало в нем лишь тревогу и приближающуюся муку.

Штайнер стоял у окна, спиной к Кранцу, и тоже смотрел на восток.

— Вольф… — тихо произнёс Кранц. Голос прозвучал хрипло, словно его горло было набито сухим песком.

Штайнер не обернулся.

— Да, Виктор?

— Там… в лесу… есть ещё кое-что. То, о чём ты еще не знаешь…

Вот теперь Штайнер повернулся. В его глазах мелькнул интерес — холодный, расчётливый, как у хищника, учуявшего добычу.

— И что же там есть? В лесу?

Кранц сделал глубокий вдох. Воздух обжёг лёгкие, вызвав очередной приступ кашля. Он прижал платок ко рту, потом убрал его и продолжил, глядя прямо в глаза бывшему подчинённому.

— Я думал, что ищу русского одарённого, пробудившегося спонтанно и ставшего наследником неких древних силы. Но когда я вошёл в лес со взводом бойцов майора… всё изменилось. Там есть ещё одно магическое существо, Вольфи! Древняя Хтонь! Хозяин этого места — Леший!

Кранц не стал вдаваться в подробности. Не стал описывать корни, душившие солдат, или волков с горящими глазами. Ему не нужно было пугать Штайнера. Ему нужно было дать ему надежду.

— Это не просто природная аномалия, — добавил Виктор. — Это вполне разумная сила. Могучий Дух. Он контролирует весь лес. И он защищал объект, не давая нам к нему прорваться.

Штайнер молчал несколько секунд. А затем на его лице появилась улыбка. Не холодная усмешка, как раньше, а искренняя, почти лихорадочная радость. Его глаза заблестели тем самым фанатичным огнём, присущим настоящим фанатикам «Аненербе». Кранц и сам был таким.

— Дух леса… — прошептал Штайнер, словно смакуя. — Настоящая «биологическая аномалия высшего порядка»!

Он быстро подошёл к Кранцу, забыв о прежних разногласиях и положил руку ему на плечо. Кранц поморщился от этого прикосновения, но не отстранился.

— Виктор, ты понимаешь, что это значит? — Голос Штайнера дрожал от возбуждения. — О таком мы даже мечтать не могли! Маг — это лишь цель операции. Но Дух… Дух — это ключ к энергии нового уровня!

Кранц молчал, наблюдая за реакцией бывшего ученика.

— Слушай меня, — Штайнер сжал его плечо. — Давай забудем прежние разногласия. Всё, что было между нами раньше — не имеет значения. Если мы сумеем захватить его… если привезём Хозяина Леса в Берлин…

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе.

— Нас ждёт немыслимая награда, Виктор. Не просто повышение. Не просто звёзды на погоны. Речь идёт о влиянии. О силе. О бессмертии, в конце концов! Рейхсфюрер лично оценит такой вклад!

Кранц почувствовал, как внутри шевельнулась надежда. Бессмертие. Исцеление. Если Штайнер прав… если они действительно смогут контролировать эту силу…

— Ты предлагаешь союз? — тихо спросил Кранц. — Как в старые добрые времена?

— Я предлагаю шанс, — ответил Штайнер. — Для тебя. Для меня. Для Германии. Забудь старые обиды — отныне мы опять партнёры.

Кранц медленно кивнул, глядя на свои дрожащие руки. Потом на Штайнера.

— Я с тобой, Вольфи!

— Вот и отлично! Тогда приступим к разработке этой операции. Сию же минуту! Сейчас!

— Принято! — Согласно кивнул Кранц.

Штайнер повернулся к двери, чтобы отдать приказы своим людям. А Кранц остался сидеть в кресле, глядя на древнюю клетку в углу. У него было смутное предчувствие, что он, возможно, совершает новую ошибку. Ведь дёргать за бороду такое древнее и могучее существо — это настоящее самоубийство.

Однако то, что они с Вольфом смогут получить в случае победы, перевешивало любые риски. К тому же, самому Кранцу терять особо было нечего — его «болезнь» постепенно прогрессировала. И сколько он еще протянет — было известно лишь одному Вседержителю.

[1]В современной исторической литературе его предпочитают называть «Распутиным Гиммлера», хотя в своё время за глаза его именовали «волшебником при дворе рейхсфюрера СС». Его звали Карл Мария Вилигут, хотя многие знали его исключительно под ритуальным именем Вайстор.