Шайтан Иван 10.

Глава 9

Мирный договор заключили. Изменения в торговый договор внесены. Мне выдали один экземпляр мирного договора и я, распростившись со всеми своими знакомыми, прибыл на «Двенадцать апостолов», который со всем отрядом тронулся в Константинополь.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — приветствовал меня адмирал Нахимов.

— Здравствуйте Павел Степанович, рад видеть вас в здравии.

— Благодарю вас, ваше сиятельство!

Вечером Нахимов вместе с Корниловым доложили мне об их участии в морской блокаде и бомбардировке Бейрута. О приказе адмирала Нейпира про перенос десантной операции на сутки, что в итоге вылилось почти на двое суток. Мои предположения оказались верны.

По прибытию в Константинополь отряд должен был готовится к уходу на базу, в Севастополь. Ну и следующий вечер я решил расслабиться в кругу офицеров корабля. Песни, исполненные мной, мгновенно распространились среди кораблей отряда. Вечер на рейде стал достоянием Черноморского флота. Все в один голос утверждали, что я сочинил эту песню именно для них. Они называли её Севастопольский рейд.

Константинополь. Резиденция посла Англии.

Посол, Стратфорд Каннинг виконт де Редклифф, принимал адмирала Нейпира. Внимательно выслушав его, он в резкой форме высказался.

— Как вы смели допустить это? — его голос, сначала сдержанный, внезапно взорвался гневом. — Одна ваша уступчивость перечёркивает месяцы моей работы! Все попытки вывести Россию из игры и сорвать торговый договор!

Посол не кричал — он шипел, не отрывая пронзительного взгляда от помрачневшего адмирала.

— Понимаете ли вы вообще масштаб провала? Вы нанесли удар в спину всей нашей восточной политике! У вас не было права идти на попятную!

— Тогда, сэр, возможно, вам следовало возглавить эту миссию лично? — с желчной учтивостью парировал Нейпир.

— Потому что, адмирал, — голос Каннинга стал ледяным, — вся черновая работа была уже проделана! Вам оставалось лишь настоять на парафировании текста! Даже если бы русский посол отказался поставить подпись — чёрт с ним! Мы ратифицировали бы договор и без него. Вы поняли меня, адмирал? Без него!

— Сэр, возможно вы придаёте слишком большое значение данному событию? — устало проговорил адмирал.

— ЧТО……?! — у посла не было слов, чтобы выразить всё, что он думает об умственных способностях адмирала. Потом, словно одумавшись, он замолчал и, опустившись в кресло, выдохнул: — Вы свободны адмирал.

Оставшись в одиночестве, Стратфорд сделал усилие над собой, чтобы успокоиться и трезво оценить положение. Формально адмирал Нейпир выполнил задачу: нанёс поражение Мухаммеду Саид-паше и принудил его к миру на условиях султана. Адмиралтейство не даст в обиду своего флотоводца, а все обвинения в итоге обрушатся на него, Стратфорда, — в некомпетентном ведении дел, в срыве тонкой операции по отстранению России от коллективного вмешательства и снижению её влияния в Османской империи.

И это после стольких лет труда! Стратфорду удалось достичь невероятного: теперь в Высокой Порте ни шагу не ступали без совета и содействия Англии. Это была его личная победа, триумф его воли и дипломатии.

И вот является некто — никому не известный чрезвычайный посланник и министр. Захватывает фрегат, выигрывает — после двух поражений султанских войск — решающее сражение с Ибрагим-пашой. А теперь ещё и добивается поправок к торговому договору! Ему донесли, что эти поправки активно поддерживал и продвигал сам Мехмет Саид-паша, один из влиятельнейших сановников, правая рука султана в реформах.

Леденящая догадка оформилась в ясную и грозную мысль: этот русский сумел втереться в доверие к самым могущественным людям Порты. И если всё так и пойдёт, очень скоро он превратится в заметную фигуру, способную напрямую влиять на политику Османской империи. Ту самую политику, которую Стратфорд годами выстраивал как прочный барьер против российских амбиций.

Необходимо было действовать — решительно и эффективно, чтобы очернить репутацию русского посланника и подорвать к нему доверие. Стратфорд уже было хотел приказать срочно разыскать подполковника Флетчера, но тут же вспомнил: тот в отставке. Его место занял майор Стоун, человек незнакомый.

— Найдите мне майора Стоуна. И разузнайте, где теперь обитает отставной подполковник Флетчер, — приказал он секретарю.

Дэниэль Флетчер пребывал в состоянии кейфа, скромный домик в приличном квартале на берегу Босфора вышколенные слуги и одалиска, купленная им у знакомого работорговца, сделали его жизнь просто замечательной. Мечтать о чём либо большем было бы преступным. Молодая татарка была свежа и красива. Она была счастлива, что попала к такому доброму господину и всячески старалась угодить ему. И вот в его личный рай вломился посланник посла.

— Сэр, посол просит вас немедленно явиться к нему.

Говорить о чём-то с простым посыльным было бесполезно и Флетчер собрался чертыхаясь.

Прибыв в посольство, он зашёл в кабинет Страдфорда. В кабинете помимо посла сидел Стоун.

— Добрый вечер, Дэниэль. Я всё понимаю, но у нас образовалась крайне неприятная ситуация. Я был вынужден привлечь вас.

— Итак, господа….

Страдфорд подробно изложил всю историю появлениея и действий русского посла. Флетчер слушал и чувствовал, как у него появляется чувство опасности.

— Я приказываю, требую, чтобы вы провели действия направленные на дискредитацию посла. Делайте что хотите, хоть утопите его в Босфоре, но чтобы только упоминание его имени вызывало чувство самого неприятного характера у султана и его окружения. Вы всё уяснили, господа?!

— А кто он, русский посол? — спросил Стоун.

— Генерал-лейтенант граф Иванов-Васильев.

Флетчера прошиб холодный пот и страх схватил его сердце ледяными пальцами. Предчувствие его не обмануло.

— Может быть нам просто ликвидировать его выстрелом из-за угла. — Предложил Стоун.

— Нет, это слишком просто, — отрезал Страдфорд. — Самый лучший вариант это организовать нападение на русское посольство и, скажем, покалечить посла. Фанатики лучше всего подойдут на это дело. Только сделать нужно всё так, чтобы и мысли ни у кого не возникало связать это с нами. Это наверняка вызовет скандал и даже разрыв отношений. Решено, Стоун, готовьте операцию и не затягивайте с исполнением. Все расходы покроет посольство. Приступайте, господа. Флетчер, окажите всемерную помощь Стоуну. У вас осталась агентура?

Флетчер кивнул не в силах ответить.

Усадьба Стоуна, куда они прибыли с Флетчером, была тихой и неприметной. Роковым было лишь одно: этот адрес знал Шайтан Иван.

В голове у Дэниэля стучало: «Что делать?». Он с ужасной ясностью понимал, что Шайтан непременно останется цел и невредим, рано или поздно выйдет на Флетчера. И тогда конец. Мысль о последствиях он гнал прочь. Инстинкт самосохранения шептал: «Отстранись. Беги из города. Пусть этот карьерист Стоун сам расхлёбывает, раз так рвётся в дело. Стратфорд его заметит, наградит»…– Вопрос лишь в том, доживёт ли кто из них до этих наград.

Погружённый в размышления, Дэниэль не расслышал вопроса Стоуна.

— Флетчер, у меня есть на примете кое-какие люди, — повторил майор. — Но, возможно, вы порекомендуете кого-то из своих агентов, кто мог бы взяться за это дело?

— А что, если у Стоуна получится ликвидировать Шайтана? — мелькнула внезапная, почти шальная мысль. — А почему бы и нет? — она принесла неожиданное облегчение, позволив немного расслабиться и мыслить рациональнее. Всё, что нужно, — собрать надёжную команду, которая гарантированно справится с задачей.

— Сафар! — озарило его. — Вот кто нужен. Этот человек за деньги убьёт и родную мать; всё упирается лишь в сумму.

— Есть один человек, Сафар. Он балканский турок. Алчный, беспринципный тип. За соответствующее вознаграждение совершит что угодно. Относительно честен в делах: половина гонорара — сразу, остальное по исполнении. И не жадничайте, Герберт, слишком многое поставлено на карту. Его можно найти на большом рынке у мечети. Скажите, что вас послал Фарух-ага, и вручите ему золотой. Дальше договаривайтесь сами. Если ваша сумма его устроит, он всё сделает чисто. На него можно положиться.

— Благодарю вас, Дэниэль. — Заинтересованное лицо Стоуна озарилось улыбкой.

После всех прошедших событий мы с Семёном сидели в прохладе комнаты и писали отчёты. Время только прошедшего обеда никак не располагало к работе. Послышался шум и возгласы во дворе и в комнату влетел Паша.

— Командир, нападение на посольство!

— Объявляй тревогу, снаряжение по полной!

Сам кинулся к своему снаряжению аккуратно сложенному Асланом в углу. Выбегаю во двор. Казак из охраны нашей посольской резиденции.

— Доклад, коротко!

— Илья Александрович с помощником прибыли на коляске. Неожиданно стали подбегать местные и с криками «бей неверных» стали кидать в нас камнями. Двое казаков из охраны кинулись защищать их так турка набежало куча. Они ворвались во двор, далее не ведаю, побежал до вас. Кажись убили они Илью Александровича.

— Все! Вперёд, при сопротивлении мочить всех! — крикнул я, выбегая за ворота. Самойлов во главе своих бойцов вырвался вперёд. Через сотню метров мы выскочили из-за угла и передо мной открылась ужасная картина. Орущая толпа буквально растерзала и топтала четверых человек, которые сломанными куклами швырялись, топтались, бились палками. Распахнутые ворота и толпа во дворе. Все торжествующе орали кричалки и естественно прославляли Аллаха.

Самойлов остановил своих.

— Готовься, бей!

Раздался залп из десяти дробовиков. Толпа взвыла и бросилась в рассыпную. Не меньше десятка упало. Кто-то остановил бегущих и криками, лозунгами стал собирать всех для нового приступа.

–Во двор, быстро. Зачистить всё.

Во дворе не меньше дух десятков громили всё до чего могли добраться. Из дома слышались женские крики.

— Всех мочить, — крикнул я стреляя из пистолета в ближайшего грабителя. Самойлов прикрыл ворота, а я со своими принялся методично зачищать двор. Мои быстро оттеснили меня и не дали зайти в дом.

— Не лезь, командир, сами управимся.

Изнутри донеслись три чётких выстрела, лязг, короткие крики… Затем наступила тишина.

— Командир, толпа снова собирается, — доложил подошедший Самойлов. — На штурм настроены серьёзно.

— Савва, контроль периметра. Нужен хоть один живой для допроса. Сёма, — кивнул я в сторону вышедшего из дома бледного, но собранного Семёна, — допросишь?

Тот молча кивнул, присоединившись к Паше. Аслан, как тень, встал за моей спиной.

Подойдя к калитке, я взглянул в щель. Картина была нехорошей. Собралось уже больше сотни человек — озлобленных, вооружённым чем попало. Их рёв нарастал.

Я отвернулся. Рядом, у стены, лежали истерзанные тела Любавина, его секретаря и двух казаков. От людей осталось лишь месиво из плоти и тряпья.

— Страшная смерть, — тихо, сквозь зубы, выдохнул Самойлов.

— Эркен!

— Я здесь, командир.

— Видишь того, в чёрной чалме? Орёт, машет кинжалом. Подстрели его. Не насмерть. Главное, чтобы говорить мог. Олесь, поможешь Эркену.

Подошли Паша с Семёном.

— Пришли мстить неверным. За что, так и не смог сказать.

Наконец, хорошо разогретая толпа пошла на штурм. Бойцы Самойлова кинули три гранаты малой мощности и вслед раздался очередной залп из дробовиков. Толпа потеряв убитых и раненых отхлынула. Эркен, Паша и Олесь выскочили за ворота и подхватив раненного в ногу активиста притащили его во двор. Толпа громко шумела отойдя на безопасное расстояние. Они продолжали кричать, грозить и кидать камни. Раздалось два выстрела. Но идти на штурм желающих не было. На улице, перед воротами лежало, больше трёх десятков убитых.

Подошёл к раненому активисту. В грязной одежде, бритая голова и редкая бородёнка. Практически беззубый рот, возраст определить не представляется возможным. Зло оскаливал свой беззубый рот произнося проклятья и морщась от боли в раненой левой ноге.

— Сёма, спроси кто приказал напасть на посольство?

— Ругается только.

Я неожиданно наступил ему на рану и провернул носок.

Активист взвыл дурным голосом, захлёбываясь слезами и соплями.

— Это Сафар, Са…фа.р. Он сказал, что надо убить всех кто в здесь, особенно того кто в мундире…. — Захлебнулся активист. Он на рынке большом обитает возле мечети. Его там многие знают.

— После такого шума спрятался уже. Не найдём его. — Подвёл итог Семён. Я кивнул Паше, и он свернул шею активисту.

— Сергей, что там? — спросил у Самойлова.

— Стоят, не расходятся. Ждут чего-то.

Прошло больше часа после нападения. Ни полицейских, никого.

Только через два часа раздались отдалённые крики и толпа моментально рассосалась. На улице появилось не меньше роты солдат регуляров. Они быстро оцепили весь участок произошедшего боя и напротив нас вышел офицер с куском белой ткани на сабле.

— Просит не стрелять. Он из коменданского полка. Хочет поговорить. –Перевёл Семён.

— Пусть идёт, будем говорить.

К нам подошел офицер с нашивками капитана.

— Юзбаши Керим Сандар. Нам сообщили о нападении на русское посольство. Что произошло?

— Нападение началось три часа назад, — ответил я. — По неясным причинам разъяренная толпа напала на временного поверенного Любавина и его секретаря. Они убили их вместе с тремя казаками охраны. Прорвавшись на территорию, нападавшие принялись грабить и убивать всех, кто попался под руку. Были изнасилованы и убиты две женщины. Всего погибло четырнадцать человек. Мы прибыли лишь спустя полчаса. Нас атаковали трижды, и мы с большим трудом отбили эти нападения.

Я пристально посмотрел на капитана.

— Вы понимаете, что это означает? Убийство аккредитованного дипломатического представителя Российской империи. Это объявление войны.

Юзбаши побледнел, едва Семён закончил перевод.

— Я выставлю охрану и немедленно доложу начальству. Прошу вас пока ничего не предпринимать.

Он резко развернулся, вскочил в седло и ускакал. Второй офицер тотчас стал отдавать распоряжения. Солдаты оцепили участок улицы и выставили посты у ворот, а остальные приступили к сбору тел. Раненых, как выяснилось, успели унести свои — я приказал не мешать. В итоге на улице мы собрали тридцать восемь трупов, во дворе — ещё двадцать четыре. Наши потери составили четырнадцать человек.

Поздним вечером, помимо каких-то чиновников, приезжающих и уезжающих после осмотра места, приехал Мехмет Саид-паша.

Он прошёлся по улице и двору. Выслушал мой подробный рассказ.

— Граф, прошу вас временно переехать ко мне во дворец. До выяснения всех обстоятельств, во избежание недоразумений, вам лучше выполнить распоряжение султана.

— Хорошо, прикажу своим людям собрать вещи.