Шайтан Иван 9.

Глава 13

Гавр, Франция.

Наше двухнедельное морское путешествие обернулось сущей мукой. Весь наш маленький отряд, кроме неукротимой Зои, лежал пластом, измученный морской болезнью. Зелёные, осунувшиеся, мы наконец ступили на французский берег.

Французский таможенник, который с подозрением ковырялся в моём ящике с куклами, мгновенно потерял к нам всякий интерес, едва услышал имя мадам Ливен. Это имя во Франции имело вес.

Впереди нас ждало ещё пять дней пути по Сене, но, слава Богу, речная прогулка оказалась куда легче и приятней. И вот он — заветный Париж!

Париж середины XIX века не произвёл на меня сильного впечатления. Не слишком чистый, укрытый сероватой дымкой чадящих труб, он не вызвал восторга ни у меня, ни у моих бойцов. Возможно, сказывалась усталость от долгой дороги. Я снял небольшой домик, где мы кое-как разместились. Мыться пришлось в холодной каморке, греть воду на печке, которую топили углём. Покряхтывая и матерясь, все привели себя в порядок и отправились ужинать: я с Зоей — в скромную забегаловку, а бойцы — в какую-то непритязательную харчевню.

Ещё в Гавре я заметил, что от французов буквально несло немытым телом и ещё, чёрт знает чем. От зажиточных горожан и дворян пахло ещё хуже — вонь, обильно залитая резкими духами. За редким исключением даже молодые девушки изрядно попахивали. Я, будучи немного осведомлённым о бытовых особенностях «просвещённых» европейцев, ожидал чего-то подобного. Мои же бойцы, сталкиваясь с особенно «выдающимися» экземплярами, брезгливо морщились и прозвали их всех, без разбора, «вонючками». Вот тебе и просвещёная европа, 19 век.

Я строго предупредил своих бойцов насчёт венерических болезней, которые плодятся в дешёвых борделях и от дешёвых проституток. Хотя и в дорогих публичных домах гарантий никаких. Ребята выслушали внимательно, особенно Матвей, на которого я пристально смотрел.— А чё я сразу? — обиделся он. — Нешто я без понятия?— А кто булочнице глазки строил? — усмехнулся Паша.— Так я это… булки печёные люблю! — рассмеялся Матвей.

Выдав каждому по горсти серебряной мелочи, я отпустил их ужинать. Семь часов их нет, восемь — нет. Я начал волноваться. Без четверти десять в дверь постучали. На пороге стоял французский полицейский.— Месье Смирноф?— Да, я. В чём дело? — спросил я, почувствовав тревогу.— Месье, задержаны трое ваших людей. Они утверждают, что документы находятся у вас, и вы являетесь их нанимателем. Прошу вас проехать со мной в участок.

У меня от сердца отлегло. Хоть какая-то определённость. Собравшись и прихватив денег, я отправился с ним. В довольно обшарпанном и неуютном кабинете меня встретил полицейский офицер.— Инспектор Кульен. Месье Смирноф?— Да, господин инспектор. Будьте добры, просветите меня о причине столь позднего вызова?— Дело в том, господин Смирноф, что ваши люди, а они настаивают, что вы их работодатель, учинили дебош вселенского масштаба в харчевне «Белая лошадь». Пострадало девять человек, трое из которых не в состоянии двигаться. Это только те, кого мои люди застали на месте, остальные успели разбежаться. Хозяину заведения нанесён существенный ущерб, который он оценивает в сорок франков. Первый день в Париже, и сразу такое, — усмехнулся Кульен.— Не скажу, что харчевня первого разряда, но заведение вполне приличное. Признаюсь, господин Смирноф, ваши люди меня удивили. С таким безрассудством связываться с местными бандами могут, пожалуй, только русские.

— Господин инспектор, прошу вашего снисхождения. Незнание обычаев, излишний пыл… Уверяю вас, я приму меры.

Я аккуратно положил перед ним двадцатифранковую ассигнацию. Кульен встретил мой жест понимающей улыбкой. Купюра мгновенно скрылась в его руке.

— Постарайтесь, чтобы ваши люди впредь были сдержаннее, — произнёс он уже совсем добродушно. — А с владельцем заведения договаривайтесь сами. Дежурный, приведи задержанных русских. Я посадил их отдельно от греха подальше.

Мои «орлы» предстали во всей своей «красе»: одежда рваная, лица в ссадинах и синяках, а кулаки сбиты в кровь. Лишь Паша, храня на лице каменное спокойствие, казался островком относительного порядка в этом хаосе. Внимательно смотрю на них, они виновато опускают головы, но в глазах ни капли сожаления.

— Вот балбесы, — удовлетворённо думаю я. — Все на выход, чурки с ушами, дома поговорим. Благодарю вас господин инспектор за понимание. С хозяином харчевни я всё улажу завтра.

Зоя, увидев моих бойцов, прикрыла рот, чтобы сдержать восклицание.

— Привести себя в порядок. Ужинали?

— Да как-то не успели, командир. — Виновато проговори Савва.

— И деньгу всю отобрали при обыске, ворюги. — тихо пробормотал Матвей.

— У кого как, мои на месте и за сапожник тута, — улыбнулся Паша. Раны и ссадины обработали. Из забегаловки принесли заказ. Белый хлеб, куры, какую –то похлёбку и отварное мясо. Кувшин вина. Как бойцы ели это целый рассказ.

— Рассказывай Савва, уж от тебя такого не ожидал. — Не удержался я.

— Так получилось, командир. — виновато вздохнул он. — Пришли в харчевню, сели за стол и сделали заказ. Эти вонючки сразу просекли, что мы не местные. Только принялись за еду, как один из местных так пихнул служанку, которая плошки нам на стол ставила, что она отлетела и если бы не Паша, точно об угол стола головой стукнулась. А этот дебил здоровый что-то сказал и давай смеяться, другим тожа стало весело. Командир мы стерпели, ничего не сказали. Тогда этот кабан подошёл и так смачно плюнул Паше в чашку. Ну кто такое стерпит.

— Что, действительно плюнул? — удивился я.

— Вспоминать тошно, не спрашивай командир. — поморщился Паша.

— Ну Паша не стерпел, — продолжил Савва. — Присунул ему пару раз, никто и не понял ничего. Только этот кабан хрюкнул пару раз и растёкся на полу. Они молчали с минуту, а потом загалдели и всем скопом кинулись на нас. Ничего не оставалось, пришлось защищаться.

— Нехило защищались, — усмехнулся я — сколько положили?

— Да кто их считал, командир, — встрял Матвей. Сколько смогли. А потом полиция нагрянула. Ну мы не разобравшись и им слегка вставили. Вот и обозлились они на нас, апосля. Суки. Если б не Савва и их бы положили, а потом бы ушли. — Закончил Матвей с осуждением глядя на Савву.

— Савва голову не потерял, и правильно сделал, — резко подвёл черту я. — Всем отдыхать. Завтра — по магазинам, за «обновой». А потом — в тот трактир, ущерб возмещать.

Верхняя одежда и ушанки почти не пострадали, пришлось купить лишь подобие коротких курток да простые холщовые рубахи. Подъехали к трактиру, в зале которого рабочие старательно заделывали следы вчерашнего побоища. Не тронутой осталась лишь правая сторона, ближе к углу. Там, сумрачно отпивая вино, сидели два типа и, не отрываясь, провожали нас исподлобья своими недобрыми взглядами.

— Здравствуйте, месье. Вы хозяин заведения?— Ну, я, — буркнул мужчина за стойкой, недовольно окинув взглядом моих бойцов. Узнал, конечно. Видимо, был не в настроении, ожидая от нас лишь новых неприятностей.— Приношу извинения за вчерашнее поведение моих людей. Однако, как мне стало известно, зачинщиками ссоры были не они. Я здесь, чтобы обсудить возмещение ущерба.

Лицо трактирщика заметно просветлело.— О, месье! Это чрезвычайно благородно с вашей стороны. Прошу, пройдемте ко мне в кабинет, — он сделал широкий жест, приглашая за стойку.— Не стоит, месье…?— Жубер, месье. Натан Жубер.— Отлично, месье Жубер. Во сколько вы оцениваете ущерб?— Пятьдесят франков, месье. И то лишь из уважения к вашей честности и… лихости ваших людей, — усмехнулся он, скользнув взглядом по лицам бойцов.

— Будем реалистами, Жубер. Эй, любезный! — окликнул я одного из рабочих.— Чего изволите, месье? — тот с готовностью подскочил.— Сколько вам хозяин платит за всю эту работу? Отвечай! — резко добавил я, когда тот замешкался.— Так… это… десять франков и восемьдесят сантимов, — смущенно пробормотал рабочий.

Я выразительно посмотрел на Жубера. Тот поморщился.— Иди, работай, — недовольно буркнул он в сторону рабочего.— Но битая посуда, мебель… — начал было перечислять трактирщик.— Двадцать франков с лихвой покроют всё, — мягко, но твердо прервал я его.— Но, месье! — Жубер возмущенно всплеснул руками.— Двадцать пять. И ни сантимом больше. И то лишь из уважения к тому, что вы проявили к нам уважение первым.

Морщины на лбу Жубера резко обозначились, а затем разгладились. Я протянул руку.— Договорились?— По рукам, — кивнул он и пожал мою ладонь, крепко обхватив её и с силой сдавив костлявыми пальцами.

Ответный ход не заставил себя ждать. Я сжал его руку так, что кости хрустнули. Жубер крякнул от неожиданности и с удивлением, смешанным с болью, взглянул на мое абсолютно спокойное лицо.— Достаточно?— Вполне, месье, — процедил он, поспешно отдергивая и растирая кисть. Бойцы наблюдая за этой картиной лишь усмехнулись. Неожиданно к нам подошла девушка лет шестнадцати, худенькая с покрасневшим от смущения лицом. Светлые волосы заправленные под чепчик, её серые глаза смотрели на Пашу.

— Благодарю вас месье, за то, что вчера вы не позволили мне упасть и защитили от этого мерзкого Обона. Она присела в низком книксене. Я перевёл Паше её благодарственную речь.

— Простите мадмуазель, а кто благодарит? — улыбнулся я.

— Роза, месье.

— Паша, её Роза зовут.

— Да чего уж там, бывает. — Смутился Паша и покраснел.

— Наш железный Паша смутился, — воскликнул Матвей и получил в бок от Саввы. — Заткнись. — Тихо прошипел он.

— Хозяин, мы закончили. Доски больше нет, завтра привезут. Мы оставим инструмент, завтра с утра продолжим.

— Ладно идите. — отпустил их Жубер.

Я расплатился с довольным хозяином.

— Может перекусите, месье? — предложил Жубер.

— Есть хотите? — мог бы и не спрашивать.

Бойцы стали усаживаться за стол рядом с двумя типами.

— Всё равно, вам не жить ублюдки, — зло процедил один из них. С ненавистью глядя на нас.

— Жако, тише. Они могут услышать нас. Сери узнал где они живут. Мы навестим их и спросим за всё. Он сказал, что с ними ещё девка в съёмном доме.

— За Бежона я с них шкуру сниму.

— А вот это уже серьёзно. Славно ребятки оторвались. Видно кого-то оформили со смертельным исходом. — Подумал я усышав разговор бандюков. — Надо что-то решать и принимать кардинальные меры. Вот, б….ь, тебе тихо и незаметно. — Пролетели мысли в голове.

— Так бойцы. Матвей прикрой вход, никого не впускать. Вы берёте этих двоих. Без церемоний, жёстко. Всё ясно? — еле кивают головами. Их взгляды стали холодными и сосредоточенными

— Начали.

Я так и остался сидеть на месте. Бойцы растворились в полумраке зала. Послышался резкий скрежет опрокидываемых стульев, глухие, мясистые удары и тяжёлый звук падающих тел. Всё стихло так же внезапно, как и началось.

Поворачиваюсь и краем глаза ловлю побелевшее, застывшее в ужасе лицо Жубера. Паша и Савва уже заканчивали упаковывать и связывать двоих бандитов.

— Командир, — донёсся голос Матвея от входа. — Тут какой-то мужик ломится, кричит: «Месье Смирнов!» Впускать?— Впусти, раз так настаивает.— Мне нужно видеть месье Смирнова, срочно! — настойчивый голос пробивался сквозь дверь.— Пусти его, Матвей.

В зал почти вбежал мужчина лет сорока. Серый плащ, шарф, который он в нервной спешке разматывал. Лицо — обычное, ничем не примечательное, но сейчас бледное от холода или волнения.— Отец! — Роза бросилась к нему, помогая снять промёрзшую одежду.

— Месье Смирнов, я должен сообщить вам нечто чрезвычайно важное. Это касается вашей жизни и жизни ваших людей, — выпалил он, переводя дух.Его взгляд упал на связанных в углу бандитов. Лицо на миг осунулось, но он быстро взял себя в руки, и в глазах зажёгся холодный, профессиональный интерес.

— Позвольте представиться. Мартен Мери, агент криминальной полиции Сюрте семнадцатого района. Моя задача — наблюдение и контроль за криминальными элементами на вверенном мне участке.Я молча смотрел на него, ожидая продолжения.— По личному поручению инспектора Кульена я вёл за вами наблюдение.Моё молчание было красноречивее любых вопросов.— И в ходе этого наблюдения я обнаружил, что за вами, в свою очередь, следили люди Жако.— Это тот, что сейчас тихо лежит в углу? — спросил я с нарочитым равнодушием.

Мери подошёл ближе, наклонился.— Боже правый… Да, это он. Жако. А это Гози, его правая рука, — агент выдохнул, и в его голосе прозвучала тревога. — Месье Смирнов, вас ждут колоссальные неприятности. Жако никогда не простит такого унижения. Его банда — это не просто уличная шайка.Бледный как полотно Жубер подобрался к нам.— И меня его месть не минует, — тихо, с отчаянием прошептал хозяин харчевни.

В этот момент один из бандитов, Жако, очнулся.— Немедленно развяжи меня, грязная свинья! Я изрежу тебя на ленты! — его хриплый шёпот был полон такой животной ненависти, что по спине пробежал холодок.— Паша, заткни его.Раздался глухой, смачный удар сапогом в корпус. Бандит захрипел, заходясь беззвучным кашлем. Паша с деловым видом затолкал ему в рот грязную обтирочную тряпку. Второй, Гози, лежал без движения.

— Итак, месье Мери, что ещё вы хотели сообщить? — спросил я, возвращаясь к агенту.— Я полагаю, вам и вашим людям следует немедленно исчезнуть. У меня есть несколько надёжных адресов, где…— Простите, месье Мери, — мягко, но неумолимо прервал я его. — Но позвольте спросить: с чего это агент уголовной полиции столь… горячо озабочен безопасностью случайных, с моей точки зрения, людей?

— Я отец Розы, — тихо, но твёрдо сказал Мери.

— Ваши люди спасли мою девочку от увечья, а возможно, и от смерти. Банда Жако уже больше трёх месяцев устроила в этой харчевне свою штаб-квартиру. Они выгнали или «убрали» всех, кто мог составить конкуренцию в округе, и теперь чувствуют себя здесь полными хозяевами. Моя дочь работает у месье Жубера около года. В последнее время эти подонки не давали ей прохода. Я боюсь даже думать, что с ней станется, если они решат её просто забрать. — Он передёрнул плечами, словно сбрасывая тяжкий груз мыслей. — Они жестоки и абсолютно безжалостны.

— И почему инспектор Кульен допускает подобный беспредел? — спросил я.— Месье Смирнов, Кульен — простой инспектор, — горькая усмешка тронула губы Мери. — В его подчинении пятнадцать сержантов на весь район и четыре агента криминального отдела, включая меня. Он делает, что может, но его возможности… ограничены. Силы просто несопоставимы.

— Прямо как наши лихие девяностые, — молнией пронеслось в голове. Картина стала до боли знакомой.— Понятно. Значит, месье Мери, и вы, месье Жубер, готовы помочь мне в меру своих сил? — посмотрел я на них по очереди.

— Конечно, месье Смирнов! — их ответ прозвучал почти хором, в голосах слышалось облегчение и решимость.— Вот и отлично. Месье Жубер, у вас найдётся свободная комната? Уединённая?