Шайтан Иван 9.

Глава 9

Иван Карлович фон Минхен, он же Йоган, с легким волнением приблизился к зданию прусского посольства. После разговора с генералом Иван не стал строить догадки о причинах неожиданного вызова, понимая их бесполезность. Одетый в скромное партикулярное платье, он доложил дежурному о своем прибытии и устроился в кресле в холле. Ждать пришлось недолго.

— Прошу вас, герр фон Минхен.

Его проводили на второй этаж и, открыв дверь, жестом пригласили войти. В небольшом кабинете за столом сидел худощавый господин в строгом форменном костюме со знаками какого-то ордена. Быстро окинув Ивана оценивающим взглядом, он сухо улыбнулся.

— Здравствуйте, господин Иван Карлович фон Минхен. Имя «Иван» он произнес с сильным акцентом, и прозвучало оно как-то неприятно.

— Здравствуйте…? — Иван намеренно оставил фразу незавершенной.

— Простите, Михаэль фон Кляйн, помощник посла Прусского королевства в Петербурге. Прошу, садитесь. Могу я обращаться к вам Йоган?

Иван молча кивнул.

— Чем вызван мой столь срочный вызов, герр Кляйн?

— Фон Кляйн, — поправился помощник, морщась. — У нас принято указывать дворянское достоинство.

— Обязательно учту, господин фон Кляйн.

— У вас прекрасный немецкий, правда, слышен берлинский акцент, — Михаэль улыбнулся дежурной улыбкой. — Не стану испытывать ваше терпение, Йоган. Речь идет о вашем наследстве.

— О каком наследстве? — Иван искренне удивился.

— То есть вы не в курсе семейных дел? — теперь удивление отразилось на лице самого Михаэля.

— Мои родители умерли, когда мне было шесть лет. Из-за моего малолетства отец не успел просветить меня насчет родословной. Дед, который меня воспитывал, не знал подробностей о семействе отца. Сколько я себя помню, никто из родни Минхенов не интересовался моей судьбой. Как, впрочем, и я их, — сухо и отстраненно проговорил Иван, не отводя глаз от собеседника.

Фон Кляйн сделал паузу, затем продолжил с оттенком сочувственности в голосе.

— Что ж, в таком случае, мне придётся просветить вас относительно всех обстоятельств этого дела. Ваш двоюродный дед, старший брат вашего деда, имел единственного сына — Алоиза фон Минхена, полковника Прусской армии. Он служил в главном штабе и был весьма уважаем в офицерской среде. Год назад он скончался, и в своём завещании изъявил волю передать родовой замок и поместье вашему отцу. Но, поскольку и вашего отца нет в живых, единственным законным наследником оказываетесь вы, Йоган. Именно поэтому мы вас разыскали. Поздравляю.

Он снова ненадолго замолкает, прежде чем перейти к деталям.

— Поместье расположено в Восточной Пруссии. Оно не слишком велико, но содержится в отменном состоянии. Должен вас предупредить: вступить в права наследства вам необходимо в течение трёх лет. В противном случае собственность отойдёт государству. Кроме того, для владения им вам придётся принять прусское подданство. Таковы суровые реалии. Кажется, вы служите в жандармском эскадроне?

Иван, сохраняя маску равнодушия, изобразил глубокую задумчивость и ответил машинально, глядя куда-то в сторону:— Я временно отстранён от службы и ожидаю нового назначения.

Подумав, что Йоган просто не знает, как поступить, фон Кляйн склонился к нему, чуть ближе, и на его лице появилось деловое выражение.

— Не стоит так переживать, Йоган. Всё проще, чем кажется. Вы можете вступить в права наследника и сразу же продать поместье. Для продажи принимать подданство уже не потребуется. Более того, из уважения к памяти вашего дяди, я лично готов помочь вам провести сделку быстро и без лишних хлопот. Вам даже не придётся вникать в бумажные дела. Однако, — он сделал акцент на последнем, — вам всё равно необходимо будет лично приехать в Пруссию. Ваше присутствие — не более чем формальность, — Кляйн улыбнулся. — Надеюсь, по службе препятствий не предвидится?

Иван ощутил на себе его пронизывающий взгляд. Он сделал вид, что погружён в тяжёлые размышления, и после паузы, полной притворной нерешительности, произнёс:— Сие известие… может создать некоторые затруднения в предстоящем назначении. Мне необходимо обдумать всё как следует.

Уголок губ Кляйна дрогнул в усмешке. Его пальцы, холёные и белые, привычным жестом поправили манжет.

— Ценю вашу осторожность, Йоган. Но я, знаете ли, службист со стажем. Бюрократические шестерёнки для меня — открытая книга. Можете положиться на слово дворянина: сказанное здесь не выйдет за стены этого кабинета.

Иван позволил себе долгую, тяжёлую паузу. Он смотрел в стол, будто борясь с собой, выверяя каждую интонацию.

— Понимаете, господин фон Кляйн, моё новое назначение… Оно связано с учреждением, где проверяют не просто компетенцию, а самую суть преданности. — Глаза его на мгновение встретились с взглядом Кляйна, и Иван отметил про себя тот самый, жадный огонёк в глубине зрачков. — И в таком свете внезапное наследство за границей, в Восточной Пруссии… Это не просто пятно на репутации. Это клеймо. Оно перечёркивает все шансы. А для меня это место… вопрос жизненной важности.

Кляйн медленно кивнул, отводя взгляд к окну. Его лицо стало непроницаемой маской расчёта.

— Любопытно. Я сознательно не интересуюсь деталями вашего нового поста. Для меня это не важно. — Он повернулся обратно. — Дайте мне немного подумать.

Кляйн действительно задумался или умело создавал вид. — Кажется, я нашёл выход, который вас устроит, — Кляйн отложил перо и сложил руки на столе. — Вы выезжаете в Польшу, в указанное место. Там вас встретят и переведут через границу в Пруссию. По указанному адресу вам помогут подтвердить право на наследство и продать поместье. Всё конфиденциально.

Иван, внимательно выслушав, сделал вид, что обдумывает план.— К чему такие сложности, господин фон Кляйн? И кто поручится, что меня не схватят за нелегальный переход границы? Это ведь серьёзный риск.

— Не волнуйтесь, Йоган, — Кляйн отмахнулся от возражения спокойным жестом. — Данный маршрут… проверен. Вы ни в каких бумагах не будете фигурировать как лицо, пересекавшее границу. После продажи вернётесь тем же путём. Всё, от вступления в права до сделки, займёт от силы несколько дней.

— Позвольте тогда прямой вопрос, — Иван пристально посмотрел на собеседника. — Какой ваш интерес мне помогать? С чего бы вам испытывать такую… симпатию ко мне?

— Во-первых, я помогаю племяннику человека, к которому питаю глубочайшее уважение, — отчеканил Кляйн. — А во-вторых, вы оплатите мои хлопоты и связи пятью процентами от суммы сделки. Мои доводы убедительны?

— Да, вполне, — Иван позволил себе лёгкую улыбку. — Особенно последний. Но всё равно, мне необходимо подумать.

— Несомненно, Йоган. Следует всё взвесить, — Кляйн кивнул с видом понимающего дельца. — Тридцать тысяч талеров — сумма серьёзная. Если перевести в ваши рубли, получится около сорока пяти тысяч. Советую не затягивать. Послезавтра мне нужен ваш ответ.

— Благодарю вас, господин фон Кляйн, за оказанное содействие. Послезавтра я непременно дам ответ.Иван учтиво поклонился и вышел из кабинета.

Едва дверь закрылась, с лица Михаэля Кляйна исчезла маска понимания и сочувствия. Теперь на нём было выражение холодного расчёта. Не теряя ни секунды, он достал лист гербовой бумаги, окунул перо в чернильницу и твёрдым, быстрым почерком начал писать:«Докладная записка. На предмет установления контроля и перспектив вербовки Йогана фон Минхена…»Он подробно изложил суть беседы, отметив «явную материальную заинтересованность, скрытность и готовность субъекта к полулегальным операциям за личную выгоду». Всё это, по его мнению, делало фон Минхена идеальным кандидатом для последующей вербовки с помощью шантажа.

Закончив, Кляйн дважды ударил в колокольчик. Вошедшему дежурному курьеру он протянул конверт с грифом.— В дипломатическую почту. Немедленно. Гриф «Срочно. Совершенно секретно».

Исход сомнению не подлежал: Минхен не устоит. Сумма, предложенная небогатому офицеру, была не просто серьёзной — она была неотразимой.

— Куда направляют таких, как он? Где требуется безупречная благонадёжность? Конечно, в управление жандармерии. Там его ждёт карьера, чины, доверие… Идеальная мишень. Нужно лишь устроить всё так, чтобы он сам шагнул в расставленные сети. Один компрометирующий шаг — и он у меня на крючке.

Мысль о грядущих перспективах кружила голову, а предвкушение щедрого вознаграждения согревало изнутри. Оберст — лейтенант Михаэль фон Кляйн не стал сдерживать холодную, удовлетворённую улыбку. Дело за малым — чётко разыграть эту партию.

Колоссальная гора дел, не имевших ни малейшего отношения ни к разведке, ни к контрразведке, поглощала всё моё внимание, когда прибыл вызов к Бенкендорфу. Я как раз диктовал сидевшему напротив Долгову очередные указания, и тот старательно записывал их в журнал, когда дежурный офицер доложил о необходимости немедленно прибыть к шефу в Зимний дворец. Местоположение начальника будущей Службы имперской безопасности оставалось прежним — менялась лишь табличка на двери.

— Здравия желаю, ваше превосходительство.— Здравствуйте, граф. Его величество нас ожидает. Вопрос по контрразведке — к последней вашей докладной.

Я молча кивнул. Мы быстро прошли знакомыми коридорами Зимнего дворца и в скором времени были допущены в кабинет императора. Николай Павлович сидел за письменным столом, что-то писал на разложенном перед ним листе бумаги. Обменявшись короткими приветствиями, он жестом пригласил нас сесть.

— Господа, я внимательно ознакомился с проектом организации разведки и контрразведки, — начал государь, откладывая перо. — Со всем, что касается разведки, вопросов не имею. Однако ваши предложения по части контрразведки… — он слегка помедлил, выбирая слова, — вызывают у меня серьёзные сомнения. Вывод офицеров контрразведки из прямого подчинения военного начальства и передача их под эгиду СИБ неизбежно вызовет неудовольствие, а то и прямой протест в армейской среде. Я не могу согласиться с предложенной трактовкой положения о службе армейской контрразведки в её нынешнем виде.

Сказав это, император посмотрел на Бенкендорфа. Тот, в свою очередь, медленно повернул голову ко мне.

С трудом подавив раздражение, которое волной прокатилось в моём сознании я сосчитав до трёх спокойно изрёк.

— Ваше императорское величество, какой ответ вы желаете услышать, верноподданнический или откровенный?

После некоторой задержки император нахмурился и холодно произнёс.

— Граф, вы, кажется, забылись. Вам напомнить, где вы находитесь и с кем говорите?

— Понятно, — я позволил себе лёгкий, почти незаметный вздох. — Верноподданнический. Ваше императорское величество. Окончательное решение по сему вопросу — исключительно ваше право. Мы будем действовать, неукоснительно следуя вашим высочайшим распоряжениям.

Я уперся взглядом в глаза императора не отводя своего взгляда. Бенкендорф замер и побледнел наблюдая за нами. Николай пытался сокрушить меня грузом своего авторитета, но тщетно. Риск в этот момент был запредельным. Но меня поддерживала мысль, самое большое, что может сделать со мной его величество, это отстранить меня от не существующей пока должности. Несчастье, которому я даже обрадуюсь. Понимание того в какую яму дерьма я влез не добавляло радости и энтузиазма.

— Изложите ваши аргументы, граф. Коротко и по делу, — уступил император.

— Вывести контрразведчиков из прямого подчинения командиров, начиная с батальонов и полков. Четко определить их права и обязанности. Объяснить армии, что их задача — выявление и ликвидация шпионов, а не копание в грязном белье господ офицеров. На первых порах набирать на краткие курсы из армейских офицеров. Впоследствии — на годичный курс офицеров с выслугой от трёх лет. Контрразведчик не вмешивается в командование, но отслеживает общую ситуацию. При нынешнем положении слишком многое скрывается, как в случае с полковником Желтовым. Стараются не выносить сор из избы. Не вмешайся мы, он ещё долго подрывал бы боеспособность Кавказского корпуса.

Последний довод был неприятным, но сильным.

— Выходит, генерал-майор Леднёв проглядел шпиона, а вы берёте его в свою контрразведку? — Бенкендорф, казалось, нашёл противоречие.

— Генерал Леднёв стал жертвой нынешнего положения службы. Назначения производятся военным начальством без учёта её специфики. Им пожертвовали ради спокойствия заинтересованных лиц. При этом он — опытный и знающий контрразведчик. Именно им разработаны новые положения о службе, с моими небольшими правками.

Император надолго задумался.

— Хорошо, граф. Обсудим по возвращении вашем из командировки. Вы свободны, господа.

Было видно — государь недоволен, и не считал нужным это скрывать.

— Я предостерегал вас от опрометчивости, Пётр Алексеевич, — сказал Бенкендорф, когда мы вернулись в его кабинет. Голос его был сух и бесстрастен. — Но вы не вняли.

— Какой есть, Александр Христофорович. Я не дрожу над своим местом. Делать дело надо так, чтобы потом не было стыдно. Иначе — уж и браться не стоит.

— Снова крайности, — покачал головой шеф жандармов. — Бремя ответственности его величества несравнимо с нашим.

— Кто кем родился… — усмехнулся я. — Но подстраиваться под сиюминутные интересы — чревато. Интересы Империи — превыше всего. Скажу больше: я служу Империи. Правители приходят и уходят, а она — остаётся. Её прочность зависит от нашего ежедневного труда. Император — её знамя, и слава Богу, если знамя это не выцвело и не обтрепалось.

Дальше я не стал распространяться. Бенкендорф молча смотрел на меня тяжелым, изучающим взглядом, пытаясь прочесть между слов то, что я так и не решился высказать вслух.