Шайтан Иван 9.

Глава 15

К двери подбежал Мери.

— Получилось, — удовлетворённо проговорил он.

— Чисто, командир. — Сказал Савва, выглянув из дома.

Матвей запалил свечи. Небольшая комната, квадратов двадцать пять, стол, табуреты, очаг каминного типа. Справа лестница на второй этаж.

— Командир, накладка вышла. Паша так двинул ногой, что старик помер. Второй кинулся с ножом, Олесь кончил его.

— Очень умело махал, не получилось живым оставить. — Виновато сообщил Олесь.

— Остался один живой. Без памяти, но живой. Счас очухается. — Закончил доклад Савва.

Мери и Струев молча стояли в стороне, наблюдая за нами.

— Приведи в чувство. — Сказал Савве.

Связанного мужика лет тридцати посадили на табурет. Савва похлопал его по щекам. Он пришёл в себя, глядя на нас мутными глазами. Постепенно к нему пришло осознание положения, в котором он находится. В глазах мелькнул страх подавленный волей.

— Где касса? — смотрю в глаза.

— Сам говорить не будет. — смотрю на пленного. — Савва игла.

Паша и Матвей быстро разложили пленного на полу, оголили правое предплечье, и заткнули ему рот. Савва деловито достал иглу и вколол в точку. Всё прошло как обычно. Пленный сильно впечатлился, но держался молодцом, не обмочился.

— Достаточно. — приказал я.

Пленного посадили на табурет и вынули кляп.

Весь мокрый и трясущийся он часто дышал.

— Хватит, я скажу. На втором этаже шкаф, справа на боковой стенке щеколда, за шкафом коморка, всё там. Я кивнул Савве. Он резким движением свернул шею пленному. Мери и Струёв стояли бледные, Мери с трудом сглотнул. Поднялись на второй этаж. Пленный не обманул, за шкафом оказалась маленькая коморка в которой стоял сундук. В сундуке лежали мешочки с золотыми, серебряными монетами. Пачки ассигнаций и свёрнутые бумаги, долговые расписки.

— Быстро грузим в мешки, позже разберём. Ещё раз всё осмотреть. — распорядился я.

Бойцы загрузили в три мешка, осмотрели дом.

— Уходим.

— На Комели, господин Смирноф? — спросил Мери, когда мы садились в карету.

— Да. — коротко ответил я. — Повторим трюк, Мери. Как только дверь открывается в сторону и не входить без команды.

Бледный Мери кивнул.

— Всем одеть маски! — Чёрные повязки на лицо, как во времена дикого запада.

Охранника во дворе тихо сняли и встали у входной двери. В доме не спали. Тусклый свет и глухой гомон был слышен сквозь двери. Мери пролепетал что-то о Жако и Гози, дверь открылась. Оттолкнув Мери в дом ворвались Паша, Олесь, Матвей и Савва. Следом осторожно вошёл я с Александром. Слышались вскрики, ругательства и шум падающей мебели. В дом ворвался смертельный вихрь. Через несколько минут всё стихло. Слышимый стон прекратился после удара ножом Матвея. Бойцы быстро осмотрелись и провели контроль.

— Потери? — тихо спросил я.

— Нет, руку чуть чиркнуло, — сообщил Савва, заматывая левую кисть платком.

— Чисто командир, только тут две девки в комнате в углу забились. — доложил Олесь.

Захожу в комнату. В углу обнявшись сидят две путаны неопределённого возраста.

— Если будете молчать, останетесь живы. — Кивают дрожащими головами. Сидите в комнате и не высовывайтесь. Вам заплатили за ваши услуги? — отрицательно качают головами. Достал ассигнации по пять франков. — Это вам за беспокойство. И помните! Вы испугались и ничего не видели.

— Протягиваю бумажки им.

Со страхом в глазах каждая берёт ассигнацию.

— Хорошо, что не зарезали женщин. Значит не совсем озверели бойцы. — С удовлетворением подумал я.

Мери стоял у входа и не решался пройти дальше. Не сказать, что всё было залито кровью, но всё равно вид побоища был неприятный. Стоял стойкий запах крови и других сопутствующих запахов. Струев с бойцами активно занимался сбором трофеев.

— Всё, командир, контроль, осмотр сделали. — Уходим, быстро.

Мери впечатлённый нашими действиями сидел нахохлившись.

— Мери, далеко от нашего дома до вашего тихого места?

— Не меньше часа на извозчике.

— Мы можем сейчас переехать туда?

— Да, вполне. Заедем к хозяину и возьмём ключи.

— Уже почти шесть утра. Бойцы переезжаем на новое место.

К полудню мы благополучно перебрались на новую квартиру. Мери не обманул: место и впрямь было тихим и спокойным. Дом — просторный, двухэтажный. Струев с Олесем уехали к себе. На прощание я вручил Александру пачку ассигнаций, а Олесю — десять франков серебром, напомнив, не шиковать, работать тихо и вживаться в образ небогатого русского дворянина-студента. Очень небогатого.

Вечером приехал Мери — и не один, а с Розой.— Месье Смирноф, у меня к вам большая просьба, — начал он, слегка волнуясь. — Не могли бы вы на время приютить у себя Розу? Девочка работящая. Может в прислуги к вашей даме, может по кухне управляться. Мне так будет спокойнее.— Конечно, Мартен, без проблем, — ответил я.Ни Паша, ни Роза не смогли скрыть взаимного интереса: их взгляды встретились и сразу, смущённо, отпрянули.— Хорошая кухарка нам как раз нужна, — кивнул я девушке. — Справишься, Роза?— Да, месье.— Значит, считай, принята. — я улыбнулся. — Паша, проводи Розу, помоги обустроиться. Она теперь наша кухарка.— Слушаюсь, командир! — Паша расцвёл, как майский луг, и тщетно пытался скрыть неподдельную радость.— Благодарю вас, месье, — грациозно присела Роза.

Когда они вышли, я заметил тень беспокойства на лице Мери.— Не волнуйтесь, Мартен. Вашу дочь здесь никто не обидит. Я за этим прослежу.— Благодарю вас, месье. Теперь о вчерашнем происшествии… — его голос стал тише и значительнее. — То, что творится в участке, словами не передать. Такого переполоха я никогда не видал. Когда весть дойдёт до начальства, даже представить страшно. Кульен хочет представить всё как разборку между бандами. Что сейчас происходит в их кругах — не знаю, но скоро мои люди доложат. Проституток на месте не оказалось. А наши полицейские, которые осматривали дом на улице Комели… — Мери многозначительно покачал головой. — Они под большим впечатлением. Я заеду завтра, когда будут более полные сведения. Кульен, кстати, интересовался вами. Я доложил, что вы, опасаясь мести банды Жако, сменили место.— Отлично сработано, Мартен. Вот ваше вознаграждение, — я выложил на стол пачку ассигнаций и небольшой, туго набитый мешочек. — Пятьдесят франков золотом и тысяча — ассигнациями. Вас устраивает?— Более чем, месье Смирноф, — Мери ловко, почти незаметно, спрятал деньги под плащ. По его виду было ясно — доволен он чрезвычайно.— И ещё одна просьба, месье Мери. Когда будет время, разберите, пожалуйста, бумаги, взятые у Шлизо.— Непременно, месье.

Сумма изъятая у Жако была приличной. Четыре тысячи триста золотом, шесть тысяч серебром. Двадцать восемь тысяч ассигнациями, самыми мелкими двадцать франков. Мешок мелким серебром и три пачки мелкими купюрами. Вызвал Савву.

— Вот премиальные, мелким серебром и ассигнациями. Выдашь бойцам. Это деньги на хозяйство. Роза будет кухарить. Зоя с ней поедут на рынок, двух бойцов в сопровождение и покупки таскать. Я по делам.

Мне вовсе не хотелось светиться, но визит к княгине Ливен был неизбежен. Паша, хоть и рвался остаться, безропотно отправился со мной — долг службы превыше всего. Для пущей скромности я облачился в поношенный партикулярный костюм, скорее провинциального дворянина, нежели столичного щеголя. Настолько безнадёжно отставший от моды, что, кажется, я вышел из неё лет пять назад и с тех пор не возвращался.

Возчик остановил карету у высоких ворот особняка, чьи окна светились в ночь тёплым, живым светом. Подойдя к дубовым дверям, я был встречен слугой в добротном суконном плаще.

— Вы по приглашению, месье? — осведомился он, недвижимой глыбой преграждая путь.

— Нет. По личному делу к её сиятельству княгине Ливен.

— В таком случае, месье, я не могу вас пропустить. Приём только для приглашённых гостей.

— Послушай, любезный, будь добр, доложи княгине, что я прошу аудиенции по частному вопросу.

Слуга лишь медленно, с невозмутимым апломбом, покачал головой.

— Что ж, — вздохнул я, разворачиваясь к выходу. — Когда вскроется, что личное послание для её сиятельства не было передано по вине лакея, вздумавшего решать, кому входить в этот дом, пеняй на себя. Мне тебя не жаль.

Сделав пару шагов, я услышал торопливое:

— Постойте, месье… Я доложу. Прошу понять — у её сиятельства вечер для приглашённых гостей.

Он скрылся за дверью и вскоре вернулся.

— Ожидайте.

Минут через двадцать появился другой, в ливрее с позументом и с видом, исполненным собственной значимости.

— Если у вас есть что передать, месье, — произнёс он свысока, — извольте вручить мне. Я позабочусь, чтобы послание дошло.

Терпение моё лопнуло окончательно. Я продрог, а этот холуй играл в церемониймейстера.

— Паша, прикрой, — бросил я через плечо.

Быстрым движением я захватил его за выдающийся, горделиво вздёрнутый нос, притянул к себе и, чувствуя под пальцами хрящ, прошипел прямо в побледневшее лицо:

— Открывай дверь, сын суки.

В такой нелепой композиции мы и ввалились в зеркальный холл. За спиной раздался глухой удар и спокойный, будничный голос Паши:

— Стой смирно, вонючка.

Я ослабил хватку.

— А теперь слушай меня. Ты идёшь и докладываешь княгине, что я жду немедленной личной встречи. Если она не выйдет, я разнесу этот особняк вместе со всей её изысканной публикой. Понял?

Лакей попытался кивнуть, но у него вышло лишь жалкое подрагивание головы.

— Уи, месье… — прогундосил он, и я отпустил его. Прикрывая окровавленный нос платком, он стремительно ретировался.

Я скинул плащ и швырнул его в дрожащие руки юного гардеробщика. Вскоре вернулся пострадавший, держась на почтительном расстоянии.

— Прошу вас, месье, — буркнул он, глотая слова.

Мы поднялись по лестнице, прошли анфиладой нарядных комнат, где в воздухе, густом от аромата духов, воска, вина и запаха немытых тел, толпились избранные. Гости неспешно бродили, собирались изящными группами, вели тихие, размеренные беседы. Наконец, мы подошли к двустворчатой дверце в глубине зала. Лакей распахнул её и отступил, жестом приглашая войти.

Небольшой будуар тонул в полумраке. В вольтеровском кресле у камина сидела женщина лет пятидесяти. Не красавица — черты лица были несколько грубоваты, а густой слой белил и румян создавал впечатление нарядной, но безжизненной маски. Лишь глаза — живые, проницательные, холодно-серые — смотрели на меня с отстранённым, почти скучающим любопытством.

—Смирнов, Александр Сергеевич, ваше сиятельство.

— Судя по тому, как вы вломились в мой дом, господи Смирнов недостатка в наглости вы не испытываете, — голос её был ровен, но в нём слышался неприятный холодок. — Что за причина столь экстраординарного визита?

Я молча протянул ей свёрнутую записку от Бенкендорфа. Княгиня бегло скользнула по ней взглядом, не меняя выражения.

— И что-то просили передать на словах?

— Александр Христофорович до сих пор испытывает глубочайший стыд, вспоминая, как умудрился пролить чернила на выходное платье фрау Гертруды, — произнёс я чётко, давая понять, что не просто передаю пароль, а обозначаю свою близость к Бенкендорфу.

Взгляд княгини изменился мгновенно. Исчезла натянутая вежливость, остался лишь расчётливый, острый интерес.

— Что ж, господин Смирнов, прошу прощения за холодный приём. Итак, чем я обязана этому внезапному появлению?

— Визит к вам, ваше сиятельство, не значился в моих планах. Но фортуна, как известно, дама капризная. Мне требуется помощь в одном деликатном предприятии. Уверен вы сами пребываете под пристальным вниманием французских наблюдателей. Один вопрос: можете ли вы отправить некий груз дипломатической почтой, с гарантией, что его не вскроют на заставах?

— Это возможно, — кивнула она, не отрывая изучающего взгляда. — Но я должна знать природу груза.

— Золотые и серебряные монеты. Французские банковские билеты.

— Объём? — вопрос прозвучал сухо, по-деловому.

— Пятнадцать тысяч — монетами. Ещё тридцать — ассигнациями.

— И эти средства… ваши? — в её голосе прозвучала лёгкая, почти насмешливая нотка.

Я лишь чуть приподнял бровь, дав понять, что вопрос некорректен. Княгиня уловила намёк.

— Что ещё?

— Предметы коллекционного свойства. Вещи исключительной ценности.

— Неужели? — в её глазах вспыхнул неподдельный, жадный огонёк коллекционера. — Что-то интересное? Я страстная собирательница редкостей, красивых вещей. Может, покажете? Я могу сделать вам предложение.

— Предназначены для иных целей, ваше сиятельство. Хотя… одну из вещиц, пожалуй, я мог бы вам продемонстрировать. В знак доверия.

— Не удивляйтесь моему любопытству, господин Смирнов. Красота — моя слабость. Что до наблюдателей… вы правы, их здесь как грязи. Но без этой «грязи» в Париже не сделаешь и шага, — она усмехнулась, и её маска на миг ожила. — И, будьте добры, освежите ваш гардероб. Костюм добротный, но, кажется, вышел из моды ещё при покойном короле. — С меня вполне достаточно и этого «платья», ваше сиятельство. Я приехал не щеголять, а работать. Когда я могу доставить груз? — Завтра. В полдень. Заезжайте со стороны служебного двора. Я распоряжусь лично.

— Благодарю вас. Позвольте откланяться.