Шайтан Иван 9.

Глава 16

Ужин приготовленный Розой был простым и вкусным. Бойцы сытые и довольные сидели у себя в комнате. Мы вернулись и Паша быстро испарился. Поздно вечером явился Мери, взволнованный и обеспокоенный.

— Месье Смирноф, в криминальной среде, как доносят мои люди, взбудоражились не на шутку. Давно не было такой массовой резни. Стали появляться слухи, что это месть русских бандитов, которым накостыляли люди Жако. Счёт идёт уже на десятки убитых. Месье я позволил себе запустить слух, что это месть Клеба. Он заправлял в нашем районе до Жако. Я точно знаю, что Клеба был утоплен в Сене, но многие не ведают об этом. Очень правдоподобно. Думаю вам ни к чему подобная слава.

— Что ж, умно, Мери, благодарю вас за помощь. — Пристально смотрю на него. Решил подключить Мартэна к поиску Вайсера.

— У меня к вам деловое предложение, Мери. Нужно найти одного человека в Париже и сделать это как можно быстрее. Возьмётесь? — Месье, если он в Париже, я найду его. Кто он? Я подробно описал Якова Вайсера. Его дядю из Лионского кредитного банка. Всё, что у меня было на него. Мери задумался. — Сколько у меня времени? — Как можно быстрее. –Хорошо, месье, но я прошу вас, временно, ограничиться в прогулках по городу. Пусть немного уляжется вся эта шумиха и в головах утвердятся мысли о виновнике резни, Клеба.

— Договорились, Мери, я прислушаюсь к вашему совету.

К полудню следующего дня я добрался до особняка княгини. Меня встретил слуга с окладистой седой бородой, лицо которого не выражало ни единой эмоции.— Господин Смирноф? — произнес он на русском.— Он самый, — кивнул я.— Это ваш груз? Прошу, за мной.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и остановились у комнаты с тяжелой, дубовой дверью. Слуга отпер ее своим ключом.— Вносите.

Паша и Матвей внесли ящик. В этот момент в коридоре появилась сама княгиня.— Здравствуйте, ваше сиятельство, — мы склонились в почтительном поклоне.— Это ваша посылка? Фёдор, опечатай при господине Смирнов.

Фёдор, не торопясь, растопил сургуч, аккуратно залил его на замок и впечатал в него личную печать княгини.— Вас устроит, господин Смирнов?— Безупречно, ваше сиятельство. Адрес получателя указан в сопроводительном письме.— А где же… коллекционные редкости? — спросила княгиня, и в ее голосе прозвучало нетерпеливое любопытство, которое она даже не пыталась скрыть.— Она со мной, — я показал на небольшой, тщательно завернутый в холст предмет у себя в руках.— Пойдемте же скорее! Я просто сгораю от нетерпения.

Мы проследовали в ее личный кабинет. Просторная комната была залита светом: большое окно пропускало потоки февральского солнца. Я поставил на стол холщовый сверток, развернул его и достал продолговатый пенал из темного дерева. Со вздохом, полным трепета, я отщелкнул медные застежки и приоткрыл крышку.

— Боже мой, — выдохнула княгиня, застыв на месте. — Какая неземная красота…Ее взгляд, широко открытый и жадный, прилип к кукле. Я осторожно, как живую, извлек ее из шёлкового ложа и поставил на полированную столешницу. Княгиня замерла, а затем начала медленно обходить стол по кругу, не произнося ни слова, молча плененная совершенством творения. Внутри меня расправляла крылья гордость. Кукла была поистине неотразима — не вещью, а явлением.

— Александр Сергеевич, откуда у вас это чудо? Вы просто обязаны уступить ее мне! И я не желаю слышать отказа, — в ее тоне звучала не просьба, а приказ.— Ваше сиятельство, это жемчужина моей коллекции. Уступить ее… я не могу. Это все равно что расстаться с частицей души, — с деланной скорбью вздохнул я и сделал движение, чтобы вернуть куклу в футляр.— Погодите, погодите, господин Смирнов! Давайте обсудим как цивилизованные люди. Вы сказали… коллекция? — княгиня поймала меня на слове.— Да, ваше сиятельство, — я изобразил легкую досаду, будто проговорился. — У меня есть еще несколько подобных предметов.— Продайте мне ее! Назовите цену. Любую.— Ваше сиятельство, я уже объяснял — она нужна мне для одного деликатного дела.— Какое дело? Я помогу вам решить его.Ее понесло. Я наблюдал за нездоровым блеском в ее глазах, за тем, как пальцы судорожно перебирали складки платья.

— Быть может, мои куклы и впрямь обладают какой-то силой, — мелькнула у меня мысль. — Особенно для таких, как она: тех, кто одержим страстью коллекционирования.

— Так продайте мне хотя бы эту одну, — уже не просила, а требовала она.

— Довольно, ваше сиятельство, — остановил я её тихим тоном, не терпящим возражений.

Княгиня посмотрела на меня, удивленно приподняв бровь. Столь резкая перемена в моем поведении явно застала ее врасплох.

— Предметы из этой коллекции выданы мне для служебного пользования, — пояснил я сухим, казенным языком и, чуть смягчив интонацию, добавил: — Мне искренне жаль, что я не могу подарить вам эту вещь.

— Александр Сергеевич, а мы не скажем никому, — лукаво улыбнулась княгиня, делая ударение на последнем слове. — Никто не узнает.

— Вы предлагаете мне за сто золотых франков забыть о служебном долге?

— Сто пятьдесят, — быстро поправилась она, — и мы забудем об этом досадном недоразумении.

— Ваше сиятельство, вы толкаете меня на должностное преступление, — покачал я головой с видом глубокой озабоченности. — Александр Христофорович первый спросит с меня за превышение полномочий. Нет, не могу. Увольте.

— Александр Сергеевич, сейчас вы рискуете лишиться не только моего расположения, но и дружбы. А это, поверьте, дорогого стоит. Иные за такую возможность отдали бы куда больше, чем какую-нибудь куклу.

Серые, внезапно потемневшие глаза её стали суровым подтверждением слов. Взгляд — тяжёлый, предостерегающий.

Я, однако, спокойно выдержал его, непринуждённо опустился в кресло и жестом пригласил занять её же собственное вольтеровское кресло. Ошеломлённая такой наглостью, она машинально присела на край. Я вновь жестом остановил её.

— Дарья Христофоровна, — этим обращением я чётко дал понять, что мои действия имеют под собой право. — Умоляю не приписывать моему поступку пустую наглость или невоспитанность. Надеюсь, вы не сомневаетесь в моих полномочиях? Иначе я немедленно встану и удалюсь.

Княгиня молча, с холодным интересом взирала на меня и наконец чуть кивнула, разрешая продолжить.

— Прекрасно. Отбросим условности. Прошу вас ознакомиться с этим. — Я протянул ей лист, сложенный в четверо.

Она неторопливо развернула бумагу и погрузилась в чтение. По мере того как глаза её скользили по строкам, брови всё больше сходились к переносице. Закончив, она подняла на меня испытующий взгляд.

— Вы уверены в том, что здесь изложено?

В записке я был краток и точен: имеются верные сведения о попытках Англии сколотить коалицию против России с целью открытия военных действий. Театром вероятной войны станут Крым и Кавказ. Ведётся закулисная игра с Францией, Пруссией, Австрией, Сардинией и, конечно, Турцией. Зная обширнейшие связи и влияние княгини, я просил её о двух вещах: во-первых, о любой информации, которую она сможет добыть, и во-вторых, — по возможности — помешать сближению этих держав и созданию враждебного союза.

— Достоверность этих сведений неопровержима. Признаюсь, добывались они с огромным трудом и немалыми потерями для меня, не говоря уже о материальных затратах.

— Коллекция кукол для таких целей… — Княгиня тяжело вздохнула. — Признаюсь, вы безупречно держитесь в своём образе. Никогда бы не заподозрила игру. Что ж, я подумаю, как вам помочь. — Она поднялась с кресла, и я, естественно, последовал её примеру.

— Не торопитесь, Дарья Христофоровна, — мягко остановил я её. — Пожалуй, я могу пойти на небольшую… служебную вольность и подарить вам эту куклу. Если Александр Христофорович вздумает меня распекать, вы уж не взыщите — всю вину свалю на вас. Скажу, что вы приставили нож к горлу и я вынужден был уступить её за сто золотых. Деньги, разумеется, пойдут на дело.

Её глаза вспыхнули таким искренним, живым счастьем, что стало почти неловко.

— Я не забуду этого, Александр Сергеевич, и постараюсь выполнить вашу просьбу. Куда мне передать то, что узнаю?

— Вашему брату. Он знает, кому направить.

— Фёдор! — Княгиня позвонила в колокольчик. — Принеси сто золотых.Она обернулась ко мне:— Не останетесь ли отобедать?

— Благодарю вас, Дарья Христофоровна, но наши контакты должны быть сведены к минимуму. Могу лишь обещать одно: если представится возможность, я непременно раздобуду для вас ещё одну куклу.

— Я ничего не стану обещать, Александр Сергеевич. Сделайте это — и вы увидите, насколько я умею быть благодарной.

Париж. Пять дней, которые перевернули всё. Решил запереться на двое суток — нужно переварить этот вихрь. Каждое событие тех дней теперь тянет за собой шлейф непредсказуемых последствий.

Лелеял надежду, что с разгромом банды Жако история и закончится. Наивно. Никаких гарантий. Значит, только одно: ускоряться и бежать. Францию пора покидать, и как можно скорее.

Мери… Его помощь оказалась бесценной. Конечно, я щедро плачу, но он перешёл грань простого найма, привезя Розу. Это уже не сделка, это — доверие. Странное чувство. Впрочем, ему и самому некуда отступать, он в этом дерьме по горло. Предать нас — себе дороже.

Остаётся самый тёмный из вопросов: что предпримет Кульен?

Паша всё свободное время проводил рядом с Розой. Влюбился мой боец окончательно и бесповоротно. Они постоянно о чем-то шептались и тихонько смеялись. При том, что Паша не знал французского, а Роза не знала русского. Вот и не верь после этого, язык любви понятен всем. Вот только что делать когда он заявит о своём желании жениться на Розе и взять с собой. А чего страдать, одной проблемой больше. Счастье Паши дороже стоит. — Рассуждал я глядя на влюбленных.

Савва и Матвей вели себя очень деликатно, уважая своего боевого товарища.

Вечером меня посетил Мери. Уставший и замёрзший он с удовольствием поужинал и выпил два бокала теплого вина и разморённый сидел у меня в кабинете и курил папиросу. Запах дорогого табака приятно щекотал ноздри.

— Отменный табак Мери.

— А какой дорогой, месье Смирнов, — усмехнулся Мартен.

— Что-то вы сегодня выглядите почти безмятежно, — заметил я. — Наши дела пошли в гору?

— Пока — да, месье, — Мери оторвал спину от спинки кресла, собравшись. — Кульен клюнул. Он уверен, что за всем стоит личная месть Клеба, и даже не догадывается, что тот мёртв. Теперь вся наша команда рыщет в поисках тени. Ваши указания выполнены. Я на связи. Как только что-то прояснится — сразу к вам. Спасибо за приём, но мне нужно идти. Всего доброго.