Шторм в сердце империи

Глава 14

Когда я вновь переступил порог импровизированной тюрьмы, Раевский сидел на полу, прислонившись к стене. Прошло два часа. Никакой мебели, ковров, воды и еды. Не удивлюсь, если парень хотел в туалет, но терпел. Окон тоже не было. А вот свет я выключать не стал — лампы были яркими, раздражающими, иногда мигали. Чем хуже, тем лучше. Один из моих базовых принципов!

В руке я держал пачку документов.

Между нами прямо из бетонного пола выдвинулся стол.

Затем появился стул — но лишь один.

Я уселся, не спеша положил бумаги на столешницу, демонстративно зевнул. Глубокая ночь, мой пленник устал, голоден и хочет спать. Вдобавок, он сидит на полу, словно какой-нибудь раб. Психологически я уже в выигрышном положении.

Парень посмотрел на меня с неприязнью.

Комбинезон я сменил на элегантный костюм-тройку. Оружия при мне вообще не было. Но это не играло никакой роли. Я сам — универсальное оружие.

Разговор я начинать не спешил.

Игнорируя Максима, полистал бумаги, содержание которых уже знал, бросил взгляд на наручные часы… а потом встал и направился к выходу.

— Эй! — не выдержал пленник. — Что происходит? Мы будем вести переговоры?

Не изменившись в лице, я обернулся.

— Переговоры? — моя бровь удивлённо изогнулась. — С побеждёнными не ведут переговоров.

— Ты нас ещё не победил, — прошипел юный герцог. — Мой Род ударит в самый неподходящий момент, и ты не узнаешь…

— Тоже мне, секрет Полишинеля, — хмыкнул я. — Наши люди давно наблюдают за вами в Тифлисе.

Лицо юноши помрачнело.

Удар достиг цели.

— Незаметно вы напасть не сможете, — добавил я. — И, в любом случае, ты не увидишь результата сражения. Потому что будешь мёртв.

— Что это? — парень, наконец, соизволил обратить внимание на бумаги, которые я принёс.

— Ах, это, — небрежно произнёс я. — Акт о капитуляции вашего Рода и всех его вассалов. Распоряжение об отмене заключённого с Гамовыми соглашения. Мирный договор с Ивановыми и их союзниками плюс перечень всего, что вы нам передаёте в качестве контрибуции. У тебя есть минут тридцать-сорок, чтобы ознакомиться. Потом подписываешь — и делу конец.

— Эй! — возмутился аристо. — Так нельзя! Я должен провести экспертную оценку в присутствии…

— Ничего ты не должен, — резко перебил я. — Мне уже надоело с вами возиться. Сегодня всё просто. Подписываешь или умираешь.

Развернувшись, я вышел из комнаты.

— Бродяга, выведи изображение в мой кабинет.

— Готово, хозяин.

В кабинете меня ждали остальные.

Мастер Багус, Хасан, Николай Филиппович Аркус, Герман Кучера и Джан. Все, кроме Демона, отправившегося с тремя дирижаблями на северо-восток — к Никополю. Мы уже предупредили Волков о своём прибытии и начале войны с Гамовыми. Честь по чести. С официальной просьбой о неразглашении. И знаете что? Непохоже, чтобы Волконский сильно страдал. Выходка Гамовых настроила лидера клана против Альбранда и всех, кто с ним заодно.

— Думаешь, разведётся? — весело поинтересовался Николай Филиппович.

Я пожал плечами:

— Скоро узнаем.

На большом экране Максим Раевский читал документы, сидя за столом. Первый признак того, что давление оказалось продуктивным. Более опытный глава Рода понял бы, что никто не станет его убивать до заключения мирного договора. Переговоры с участием стряпчего и кого-нибудь из более продвинутых родичей для нас вполне допустимы, хотя и усложняют процесс. Но парню об этом знать незачем.

Хуже всего было то, что Альбранд ускользнул.

Я понятия не имел, как ему удалось провернуть этот фокус. Достал какой-то шарик, что-то крутанул — и исчез. В момент телепортации князя произошла вспышка, сопровождаемая энергетическим выбросом. Древний артефакт? У меня ещё будет время с этим разобраться. Сейчас очевидно, что Гамовы в курсе происходящего и готовятся к решающему сражению. Все попытки перебросить войска на юг потерпели неудачу — на Урале каменной стеной встал Мещерский. Десятки продуманных диверсий — в точках сбора, на дорогах, в воздухе. Альбранд не понимал, что происходит, но, судя по докладам рептилоидов, концентрировал силы вокруг своей усадьбы. На острове, где я побывал прошлой зимой.

В принципе, грамотное решение.

Раз уж пошла такая пьянка, силы лучше не разделять. А превентивный удар доверить союзникам из Подмосковья… рассчитывая, что они справятся.

Но Раевские не справятся.

Они уже проиграли.

— Ему точно не понравится, ваше благородие, — заявил Герман Кучера, лучший из юристов моего холдинга. — Мы же их обдерём до нитки.

Информацию о благосостоянии Раевских мы собирали давно. По крупицам. Имущество, земли, счета, активы, доли в совместных предприятиях. Оставалось лишь грамотно составить акт о капитуляции и мирный договор. Этим занимался Кучера, а Джан, мастер Багус и Аркусы давали подсказки по материальной части. За два часа были грамотно составлены бумаги, на согласование и утверждение которых порой уходят недели.

То, что мы сейчас делаем — это по грани.

Не полное нарушение регламента войны, но очень жёсткое попрание традиций.

Если взят заложник, то переговоры ведутся с представителями его семьи. Если взят глава Рода — он имеет законное право на вызов стряпчего и обдумывание условий, которые ему навязывают. А кроме того, я не должен содержать пленника в условиях, близких к понятию «карцер». Но уж больно взбесила меня позиция этого юнца в клубе. Перебить обычных жителей Красной Поляны… за что? Просто потому, что они здесь живут и находятся в моей зоне ответственности? Нет, этот кусок дерьма будет страдать. И я считаю, он ещё легко отделался.

— По закону, мы должны поделиться с союзниками, — напомнил Кучера.

— Поделимся, — согласился я, наблюдая за действиями Раевского на экране. Больше всего меня интересовало выражение его лица. — Они и так вечно страдают из-за моих разборок. Это верные нам люди, порядочные и честные. Должны и они получать какие-то выгоды.

Джан одобрительно кивнула.

Максим перелистывал страницы, и с каждой минутой его лицо становилось мрачнее. Сопляк, а с пониманием. Что ж, выбора у него нет. Съест.

— Что с войском в Тифлисе? — нарушил я затянувшуюся паузу.

— Стоят на месте, — ответил Багус. — Но готовы к выдвижению.

— Ну-ну, — я уселся в кресло. — Пусть постоят.

Мы на всякий случай следили за портом и аэровокзалом — мало ли, что откуда прибудет. Прилетит или приплывёт. А ещё выставили дозорных на дороге, ведущей к посёлку. Ахмет дежурил на РЛС, так что я не переживал и за воздух. Демон каждый час докладывал о ситуации. В этот рейд мы отправили «Пилигрима» — Лютый выбрал этот дирижабль в качестве флагмана. При необходимости можно было в любой момент отключить циркуляцию ки на борту, что серьёзно сузило бы возможности диверсантов. Но я и не верил, что на нас нападут. Гамовы больше не имели доступа к радарам Волков.

— Хлебни кофе, брат, — Хасан с жужжанием подкатил ко мне на своей коляске и протянул колпачок с ароматным напитком. — Имбирный.

Только сейчас я понял, насколько хочу спать.

Грёбаные сибирские аристо!

Приняв их рук старика подношение, я с благодарностью кивнул. Живительный глоток сразу улучшил настроение. Демон будет лететь к своей цели ещё девятнадцать часов. Вот такие у нас расстояния. И это при крейсерской скорости в двести кэмэ, которую развивали местные продвинутые дирижабли. Так что в теории я могу ещё выспаться, а потом присоединиться к мясорубке. Но это в теории. В реальности могло произойти что угодно. Если новый мир чему-то меня и научил, то лишь одному: здесь законы Мёрфи работают. Если хороший план может полететь в жопу, он с большой долей вероятности туда и улетит. А всё потому, что карты нередко смешиваются одарёнными, каббалистикой и артефактами.

— Смотрите-ка, — Джан указала на нашего пленника.

Раевский дочитал всё, что я ему оставил. Отложил бумаги, посидел несколько минут с обречённым видом. Снова начал перебирать, но уже было понятно, что изучает по диагонали.

Парень намертво увяз в расставленной ловушке.

Если читает — значит, готов играть по нашим правилам.

— Пусть дозреет, — заметил Хасан.

Я выждал ещё двадцать минут.

Пленник встал, начал нервно расхаживать по комнате. Посидел немного на стуле. Опять поднялся. Было видно, что герцог не находит себе места и толком не понимает, чем закончится эта история. А закончится она моим обогащением, хо-хо-хо!

Когда я вернулся в круглую камеру, Максим Раевский стоял возле стены и смотрел на дверь. Руки парня были скрещены на груди.

— Ивановы нарушают правила содержания высокородных, — процедил пленник.

Я не ответил.

Занял место возле стола, выложил продолговатый чёрный футляр. Щёлкнул замками, откинул крышечку. Внутри, на чёрной подкладке, лежали две перьевых ручки. Эксклюзивная работа, специально для таких случаев.

— У меня возникли… — начал герцог.

— Мне плевать, — жёстко перебил я. — Вообще пофиг, читал ты или нет. Предложение остаётся в силе. Подписывай или умрёшь.

Парень стрельнул в меня глазами.

Внутри него ещё были колебания. Всё же, он не полный придурок, а условия капитуляции там зверские. Но и матёрым хищником этот ушлёпок не был. Максим Раевский, повеса и дуэлянт, возглавил свой Род по недоразумению. И сейчас он… просто боялся. Потому что видел, на что я способен. И знал о судьбе своих родственников, которые недооценивали меня в прошлом.

Я придвинул футляр к противоположному краю столешницы.

По моему мысленному распоряжению из протоматерии сформировался второй стул.

Сжав челюсти, Раевский шагнул вперёд и сел. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Герцог первым отвёл глаза. Медленно взял ручку.

— На каждой странице, — спокойно произнёс я. — И скрепи родовой печатью.

Тяжело вздохнув, Максим придвинул к себе бумаги.

Какое-то время в камере слышался лишь звук стержня, размашисто скользящего по листам, да шорох страниц. Справившись с задачей, парень сжал кулак и выдвинул костяшку пальца с родовым перстнем.

— Смелее, — подбодрил я. — Вас, герцог, ждёт сытный завтрак, душ и мягкая постель.

Я уж молчу про туалет.

Герб Раевских на перстне засветился зелёным. Как и у многих влиятельных фамилий, печатка старинного герцогского дома имела каббалистическую вставку, позволяющую оставлять оттиск на документах без штемпельной подушки.

— Каждый лист, — напомнил я.

В этом мире отсутствовало одно из ключевых понятий юриспруденции — подпись под давлением. Наверняка родовичи смогут ознакомиться со слепками воспоминаний Максима, но это им ничего не даст. Кроме познавательного урока о вреде противостояния с Ивановыми.

Когда сломленный враг отдал мне бумаги, я повторил процедуру, но уже со своей ручкой. И своим кольцом. После этого разделил стопку по экземплярам.

— С вами приятно иметь дело, герцог.

Поднявшись, я отдал приказ в воздух:

— Бродяга, обеспечь нашего гостя всем необходимым для комфортного проживания в течение суток.

— Что? — опешил Максим. — Суток? Я остаюсь твоим пленником?

— Разумеется, — я холодно улыбнулся. И пояснил возмущённому юнцу: — Сейчас я передам копии наших соглашений в Дворянское Собрание. Мой представитель свяжется с твоим Родом и объяснит положение вещей. После этого ты сможешь позвонить по телефону домой, предупредить семью о том, что война окончена и распорядиться об отводе войск из Тифлиса. Мне потребуется время, чтобы понаблюдать за процессом отвода вашей гвардии. Если техника и бойцы поедут в правильную сторону, прочь из нашего чудесного края, я разрешу тебе выехать из Красной Поляны. В сопровождении моих людей, естественно. Они проследят, чтобы с тобой ничего не случилось по дороге, и передадут из рук в руки представителям вашей семьи. Надеюсь, вопросов больше нет.

Комнату я покинул в гробовом молчании.

— Сергей, я тебя обожаю! — рассмеялась Джан, когда я вернулся в кабинет.

— Ты его напугал до усрачки, брат, — присоединился к поздравлениям Хасан.

Мои помощники загалдели, наперебой обсуждая мирный договор и всё, что мы сумели отжать. А отжали мы… нехило. Хватит поживиться и нам, и нашим союзникам, которые честно привели свои гвардии в состояние боевой готовности. Этой ночью никто в Красной Поляне не спал, так что все, кто в меня верит, заслужили бонусы.

— Древние! — восклицал Николай Филиппович. — Там же усадьбы по всему Подмосковью! Виллы во Франции, Италии, Греции! Заводы, фабрики, охотничьи угодья!

— Хм, — смутился я.

— Вы забыли про вклады в крупнейших банках России и Европы, — добавил Герман Кучера. — Ценные бумаги, связанные с Домом Медведя. У них даже в Небесном Краю депозиты обнаружились.

— Боевая техника, — резонно заметил мастер Багус. — И очень хорошая.

— А как же доли в гостиничных сетях? — встряла Джан. — Очень прибыльные доли, между прочим!

— Уверен, Медведи захотят что-то из этого выкупить, — Герман Кучера был реалистом.

— Пусть выкупают, — отмахнулся я. — Мы не сможем всё это контролировать и защищать. Потом займитесь учётом и прикиньте, что нам нужно, а что можно продать.

— Войско в Тифлисе, — напомнил Багус.

Я передал документы Джан.

И устало произнёс:

— Мальчишка должен всех отозвать. Передайте копии в Дворянское Собрание. Уведомите Раевских о капитуляции. И проследите, чтобы их вассалы выплатили нам всё, что причитается.

— Надо с союзниками переговорить, — напомнила Джан.

— Вот и займитесь, — я направился к выходу. — Бродяга, проведи телефон в апартаменты герцога.

— Исполнено, — раздался невозмутимый голос домоморфа.

Камера Раевского реально превратилась в апартаменты. Оформились углы, окно с видом на посёлок, мебель и дверь в санузел, за которой наш гость незамедлительно скрылся.

— Убедитесь, что Раевские отвели свою гвардию из Тифлиса, — моя последняя реплика была обращена к Багусу.

— А ты куда? — нахмурилась Джан.

— Спать, — отрезал я. — Дайте мне четыре часа.